Как разбитые горшки меняют жизнь или приключения Бобби в аду.

— ЧЖУНЭ, Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ! Прощайте мама и папа, и гладиолус мистера Квона, и сам мистер Квон, и мои любимые блинчики с клубничным джемом… — Бобби, крепко обхватив шею и торс Чжунэ ножками-ручками, дико заорал, аки птеродактиль, думая, что он сейчас и убедится, действительно ли птеродактили так кричат. Но он заметил, что летят они, вроде как, довольно долго, а его первый поцелуй всё ещё не украл асфальт. Парень медленно открыл глаза. И что он увидел? Город. Солнце уже село, но во многих окнах горел свет. Загорались подсветки отелей, кинотеатров, супермаркетов и ночных клубов, вновь освещая город.  — А я и не знал, что ночной город настолько красивый. Нужно почаще летать. — Бобби не придумал ничего умнее этого. — Да, город красив. — сказал Чжунэ, встав на крышу какого-то здания, похожего на отель — но знаешь, что ещё красивее? — И что же? — Бобби всё ещё сидел на спине парня, не отпуская его. — Ты. — Ох, так ми… Подожди, что? — Бобби резко спрыгнул с альфы, приложив ладони к «горящим» щекам. — Ты красивее любой звезды. Ни один город с тобой не сравнится. — Чжунэ говорил это тихо, но Бобби слышал. Парень подошёл ближе и поправил прядь волос Бобби, заправив её за ухо. — Ты действительно так считаешь? Не врёшь? — омега решил, что уже нет смысла скрываться от правды. Правда в том, что он чувствовал. Чувствовал, что Чжунэ — его истинный, что он нравится Бобби. — А зачем мне врать? Конечно я честен. Чжунэ подошёл ещё ближе, вжимая парня в дверь — выход вниз, с крыши. Бобби решил, что сопротивляться бесполезно.  — Я верю тебе. — Бобби обхватил талию альфы руками, прижимая того ещё ближе. Бобби повезло, что было темно и Чжунэ не видел ярко-алых щёчек омеги. Чжунэ расположил руки по обе стороны от головы омеги, облокотившись на стену, прижимаясь к Бобби всем телом. Чжунэ медленно наклонялся к губам омеги. Бобби в который раз охуевает.