Нелюди. Часть II - Привязанность

По дороге домой Грега отчаянно клонило в сон. Но он боялся закрывать глаза: вдруг, проснувшись, обнаружит, что возвращение Майкрофта ему всего лишь приснилось. «Как я дошёл до такой жизни? — устало размышлял он. — Шерлок прав: я ведь даже думать ни о чем не могу, пока этой чертовой ящерицы нет рядом». Последние пару недель слова младшего Холмса не шли у Лестрейда из головы. «Определись, почему ты делаешь то, что делаешь: потому что должен ему, или потому, что он тебе нужен?» Нужен — это ещё мягко сказано. Вот только как так вышло? Неужели из-за части себя, которую отдал Холмсу при обмене? И ему теперь предстоит до конца дней быть… как там Шерлок выразился? «Одиноким и не вполне целым?» Веселая перспектива! Майкрофт ясно дал понять, что не заинтересован ни в чем, кроме, собственно, присутствия Грега. Да и с тем он мирится просто по необходимости. А что делать Грегу? Теперь, когда он понимает: одного присутствия Холмса ему мало. Хочется большего, даже не секса, а… отношений. Интересно, эти нелюди вообще на них способны? Судя по младшему братцу и тому, как он относится к собственному браку — не очень. С какой стати Майкрофту желать чего-то подобного? Того, что принято у людей… Он ведь не человек. Пытаясь разобраться в себе, Лестрейд даже записался на приём к психотерапевту. Вот только это совершенно не помогло: какой совет может дать врач, если ему нельзя ничего объяснить? Грег поведал, что их брак, по сути, с самого начала был деловым соглашением, условия которого перестали устраивать обе стороны. Но расстаться они не могут — во всяком случае, не сейчас. Доктор качал головой и задавал вопросы, на которые приходилось отвечать общими фразами. О том, что муж его с трудом терпит, а сам он хотел бы только одного: чтобы тому было хорошо. В итоге Грег выслушал вердикт: «Инспектор, вы лжёте или мне, или самому себе. Утверждаете, что хотите лучшего для вашего мужа. Но, похоже, именно вы желаете этого брака, в то время как он в нем вовсе не заинтересован. И если это так, то вам следует смириться и оставить его». Оставить?! Да если бы он мог! Майкрофт ничего не получит от такой свободы, кроме смерти. Но врачу же об этом не расскажешь! «Мы с тобой, кажется, поменялись ролями, — думал Грег, глядя на спящего, утомленного тяжелой поездкой Холмса. — Ты спас меня, повинуясь чувству, которого на самом деле не было. Мы ведь совсем друг друга не знали! Ты любил кого-то воображаемого, у него было мое лицо и мое имя, но это был не я! Этот «кто-то» в твоих глазах обладал достоинствами, которые мне и не снились. И ты это понял, узнав меня поближе. А я… я понял другое. Что не встречал и не встречу никого, подобного тебе. Возможно — и даже наверняка, мои чувства вызваны связью. И не будь ее, я бы не желал от этого брака… большего. Но даже и тогда, узнав тебя так близко, я уже не смог бы смотреть на тебя как раньше, считать неприятным типом, от которого лучше держаться подальше. Я хочу, чтобы ты был счастлив, Майкрофт. И понятия не имею, что следует для этого сделать!» Холмс проснулся, едва машина затормозила у дома. Не говоря ни слова, отстранился от Грега и направился к крыльцу, даже не обернувшись. Лестрейд поспешно пожал руку Шейну и кинулся следом. «Наверное, с ними и невозможно по-другому, — с горечью подумал он. — Молли так же бегает за Шерлоком уже много лет, а тот замечает ее лишь тогда, когда ему что-то от нее нужно. Не зря же Мориарти именует нас всех их «питомцами». Может ли обычный человек остаться равнодушным к ауре нечеловеческой силы, которая окружает любого из них?» Сара вытирала несуществующую пыль в и без того безупречно чистой гостиной, когда они вошли. Увидев Майкрофта, она просияла. — С возвращением, мистер Холмс! А потом всплеснула руками, уронив на пол тряпку, которой орудовала. — Что же вы не позвонили? Клара приготовила бы на ужин что-нибудь особенное… — В этом нет нужды, — сухо оборвал ее сетования Майкрофт. — Я не намерен ужинать. А инспектор, полагаю, утром высказал вам свои пожелания. — Разумеется, — Грег закатил глаза. — Сегодня, как и всегда, я просил не готовить для меня ничего специально. Поужинаю чем-нибудь, что найдется в холодильнике. Позже, потому что сначала я намерен позаботиться о тебе. — Нет необходимости. — Ага, я все время это слышу, — Лестрейд подмигнул Саре, которая наградила его напряженной улыбкой. — Но ты же знаешь, что со мной в этом вопросе спорить бесполезно? Холмс скорчил гримасу и двинулся к лестнице. — Он сердится, — одними губами прошептала Сара, с тревогой провожая взглядом спину хозяина. — Нет, — так же беззвучно отозвался Грег. — Просто устал и не желает ни с кем общаться. Он догнал Майкрофта и, убедившись, что Сара их уже не видит, обнял за талию. — Прекрати, — тихо попросил он. — Я не собираюсь напрягать тебя разговорами… или чем-то ещё. Сейчас тебе нужен только сон, и все, чего я хочу — помочь тебе лечь в постель. А вот когда ты отдохнёшь, мы обсудим, как нам жить дальше. — Я уже сказал, — довольно резко отозвался Холмс. — Мы больше не будем возвращаться к… — …вопросу о сексе, — перебил его Лестрейд. — Да, ты это говорил. Как и то, что не нуждаешься в благотворительности. А я ответил — черта с два! Потому что ты все неверно понимаешь, Майкрофт. И тебе придётся меня выслушать! Даже если я не больше чем «домашний питомец», у меня тоже есть право голоса. И я вправе донести до тебя своё мнение о том, что касается нас обоих. — И что же я «неверно понимаю»? — Майкрофт скривил губы. — Не сейчас, — свободной рукой Грег открыл дверь его спальни и легонько подтолкнул Холмса в спину. — Просто ложись спать. Лестрейд помог ему раздеться, игнорируя недовольно поджатые губы. При этом он демонстративно старался не касаться кожи Майкрофта, словно подчеркивая: можешь не волноваться, я не собираюсь тебя насиловать. После чего укутал в одеяло и криво улыбнулся. — Спи. Я хотел бы остаться и присмотреть за тобой, но, полагаю, ты будешь против. — Я не нуждаюсь в присмотре, — сухо констатировал Майкрофт. — И был бы признателен, если бы ты оставил меня одного и позволил отдохнуть. — Уже ухожу, — Грег мягко прикоснулся к его волосам. — Но я загляну, перед тем как буду ложиться, чтобы убедиться, что ты в порядке. — Прекрати нянчиться со мной и лучше позаботься о себе, — отрезал Холмс. И довольно раздраженно добавил: — Ты и сам выглядишь так, словно тебе не помешает хорошенько выспаться. — Возможно, это потому, что ты планировал отсутствовать пару недель, но пробыл в отъезде втрое дольше? — Лестрейд пожал плечами. — Я уже не знал, что и думать. С этими словами он развернулся и вышел, оставляя Холмса в одиночестве. Майкрофт устало вздохнул, закрывая глаза. Что с этим делать, спрашивается? Упрямства Грегори не занимать, а его стремление вернуть «долг» любой ценой превратилось почти в манию. «Ты все не так понимаешь»… А как ещё это можно понять? Порядочный до мозга костей Лестрейд отказывается признавать, что у Майкрофта тоже есть совесть. Что он не может и не хочет принимать того, что Грегори не предложил бы ему сам, добровольно, не будь он связан долгом и ответственностью. — Он думает, что у «рептилий» нет чувств, — с горечью пробормотал Холмс себе под нос. — И что я соглашусь использовать его, наплевав на его нежелание, на его отвращение… просто потому, что мне это будет удобно. Но он ошибается: я скорее умру. *** На рассвете Майкрофт спустился в свой кабинет, собираясь забрать из сейфа кое-какие документы, и замер, глядя на мигающий огонёк на охранной панели. Это могло означать только одно: в его отсутствие сюда кто-то заходил. Радиус действия камеры, установленной над дверью, охватывал все помещение, и она включалась, реагируя на движение. Холмс всегда активировал ее, покидая дом больше чем на один день, в первую очередь из-за Шерлока. Только братцу могло прийти в голову забраться в кабинет Майкрофта. Слуги строго соблюдали запрет, а Грегори за прошедший год подходил к этой двери только затем, чтобы напомнить Холмсу о необходимости отдыха. В отсутствие того ему тут нечего было делать. Но горящий огонёк говорил о том, что в какой-то момент за прошедший месяц камера была активна и велась запись. Что же, значит, следует просмотреть видео немедленно. А потом, вероятно, придётся поехать к Шерлоку и выяснить, какого черта ему здесь понадобилось! Выругавшись себе под нос, Майкрофт достал из ящика стола лаптоп, включил его и вывел картинку на экран. Первые же кадры вызвали у него потрясённый вздох: в дверь вошёл вовсе не Шерлок, а Лестрейд. Уселся за стол, достал из внутреннего кармана пистолет, снял его с предохранителя и положил перед собой. После чего со вздохом откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза и расслабился. Холмс знал, что Грег делает: пытается найти его через связь. Но для чего ему понадобилось оружие? Видеофайлов было девять. Судя по датам — последние дни перед возвращением Майкрофта из поездки. Каждый раз все повторялось с точностью до деталей: после ухода слуг Грегори спускался сюда и устраивался за столом Майкрофта с заряженным пистолетом наготове. Он ничего не трогал, просто сидел ночь за ночью, смотрел расфокусированным взглядом в пространство и поглаживал вороненую рукоятку табельного оружия. — Он думал, что я не вернусь! — шокированно пробормотал Холмс, глядя в отрешенное лицо самого дорогого человека, который у него когда-либо был. — Я говорил, что если мне станет совсем плохо, он это почувствует. И Грегори ждал, собираясь убить себя и прервать связь, если поймёт, что я умираю. Захлопнув крышку лаптопа, Майкрофт глухо застонал и сжал пальцами виски. — Это невыносимо! Зачем он так? Холмс прикрыл глаза, пытаясь осознать увиденное. Почему Лестрейд пришёл в его кабинет? Вообще-то найти этому объяснение довольно просто. Он все ещё не понимает до конца, что связи не требуется какое-то особенное место, она внутри, а не вовне. Ему кажется, что будет проще почувствовать Майкрофта, находясь там, где тот ежедневно работает. Войти сюда при желании Грегу не составило бы труда. Лет пятнадцать назад Шерлок завёл привычку воровать ключи из кармана старшего брата. Из чистой вредности, чтобы Майкрофт помучился, пытаясь попасть в свой кабинет. С тех самых пор у Сары хранился запасной ключ. Холмс знал, что она прикрепила его к общей связке и что держит эту связку в кармане рабочего фартука, который, уходя, оставляет в подсобке. Вероятно, Грегори тоже был в курсе этого маленького домашнего секрета, он ведь проводит с Сарой почти все вечера. Сам по себе факт появления Лестрейда в рабочем кабинете Майкрофта не вызывал особой тревоги: из всех людей, которых Холмс знал, Грегори был как никто достоин доверия. Да и что он мог тут увидеть? Даже его фотография много месяцев назад покинула своё обычное место на столе и перекочевала в сейф. Майкрофт убрал ее почти сразу после того, как Грегори переехал. На всякий случай. В некоторых вопросах он предпочитал быть максимально осторожным. И как теперь выяснилось, не зря. Скорее всего, при других обстоятельствах Холмс даже не упомянул бы, что видел эти файлы. Грегори-то о камере точно не подозревал, ее даже Шерлок не смог найти. Но пистолет… На эту тему с Лестрейдом придётся очень серьёзно поговорить. *** Грег отправлялся на планерку с тяжёлым сердцем. Он боялся столкнуться с Триш, хоть Майкрофт и заверил его, что она ничего не вспомнит. И вопреки этому страху, он отчаянно желал увидеть ее, убедиться, что она в порядке. Бывшая невеста впервые за последний год никак не отреагировала на его появление в приемной суперинтенданта. Обычно она не упускала случая выплеснуть на него своё презрение или осыпать упреками, но не сегодня. Она вообще не посмотрела в его сторону. И Лестрейд только обрадовался бы этому. Не будь вчерашнего происшествия. — Привет, Триш, — слегка охрипшим голосом поздоровался он. — Как твои дела? — Лучше всех! — она небрежно передернула точеными плечиками. — А вот у тебя проблемы. Все руководители отделов собрались ещё пятнадцать минут назад, ты опаздываешь. — В пробку попал, — Грег поморщился. — Думаешь, старик откусит мне за это голову? — Зайди и узнаешь, — она усмехнулась. — Но я бы сказала, точно откусит. Он про тебя уже спрашивал. — Ну, пойду сдаваться, — вздохнул он, берясь за ручку двери. — Удачи! — пропела ему вслед Триш. Лестрейд лишь головой покачал: такой дружелюбной с ним она не была ни разу с того дня, как в Ярде узнали про брак с Холмсом. Выходит, Майкрофт был прав: Триш не помнит о том, что случилось вчера вечером. Она просто проснулась утром с мыслью, что отношения с Грегом надо оставить в прошлом. Что тратить свою жизнь на злость и обиду — глупо и бессмысленно. Она его наконец-то отпустила! Он не смог сдержать улыбку, заходя в кабинет суперинтенданта, и это стало ошибкой. Босс, похоже, был сильно не в духе, и радостный вид подчиненного не пришёлся ему по вкусу. — Довольны собой, Лестрейд? — желчно проговорил он, демонстративно посмотрев на часы. — Ну ещё бы! Вы ведь у нас особенный! Обзавелись связями в верхах и думаете, что правила пишутся не для вас? — Прошу прощения за опоздание, сэр, — Грег принял серьёзный вид. — На въезде в город крупная авария. Несколько машин столкнулись, судя по количеству скорых, там были жертвы. Я остановился, чтобы посмотреть, не могу ли чем помочь. А потом долго выбирался из затора — коллеги из дорожной полиции перегородили движение, пробка образовалась миль на пятнадцать. — И этот факт вас так обрадовал? — Вовсе нет, — Лестрейд поморщился. — Никакой радости в гибели людей нет. Просто получил хорошую новость уже здесь, в Ярде. Губы суперинтенданта сжались в тонкую нитку, и он раздраженно проговорил: — Так поделитесь с нами, может, у нас тоже настроение поднимется! — Не думаю, сэр, — сдержанно парировал его выпад Грег. — Это… личное. — Личными делами будете заниматься после работы, — со злостью отрезал тот. — Я выношу вам предупреждение за опоздание. Пока устное, но если позволите себе такое ещё раз, наложу взыскание. Вам понятно, Лестрейд? — Так точно, сэр. Грег обвёл глазами коллег из других отделов, те смущённо прятали взгляды, в которых читалось откровенное облегчение. Ясно, босс встал сегодня не с той ноги и было лишь вопросом времени, на ком он сорвётся. Задержавшись на пятнадцать минут, Лестрейд отвёл угрозу от остальных. Они рады этому, но все же ощущают неловкость. Впрочем, гнев начальства его не особенно огорчал. Пока он ждал своей очереди сделать доклад о текущих делах, мысли предсказуемо вернулись к Триш, точнее к тому, что вчера случилось. И Грег едва не задохнулся от осознания факта, который, оказывается, до сих пор не доходил до него в полной мере: способности этих нелюдей действительно невероятно велики! Майкрофт рассказывал ему, он вообще ничего не скрывал, но Лестрейд только сейчас до конца понял, насколько сильно они могут искажать реальность и влиять на обычных людей. Если сочтут нужным, конечно. Следующая мысль заставила его содрогнуться. «Он ведь мог не уговаривать меня, просто взять за руку и приказать подчиниться. И я бы даже не знал, что мое согласие не было добровольным! Что я не хотел этого брака, что меня пугала перспектива переспать с ним… Один приказ — и я не чувствовал бы сомнений, угрызений совести. Был бы уверен, что жизнь с ним — именно то, чего я сам хотел. Он спас бы меня, не рискуя собой!» Но Майкрофт так не поступил. Предпочёл все честно объяснить и предложить выбор. Да, он не рассказал главного: что, спасая Грега, убивает себя. Но даже неизбежность смерти не заставила его совершить насилие. Винить его не в чем: все свои решения Лестрейд принял сам. Под давлением исключительных обстоятельств, но, тем не менее, сам. «Мы годами учимся нести ответственность за все, чем обладаем, и не использовать без крайней необходимости», — так он, кажется, тогда сказал? Таков уж Майкрофт. Даже собственная жизнь не показалась ему «крайней необходимостью», он был порядочен с Грегом от начала и до конца. А что же Грег? Сможет ли он быть столь же порядочным сейчас, когда понимает: Холмс загнал себя в ловушку. Он тяготится Лестрейдом и их вынужденным партнерством, но выхода из этого нет. «Вам следует смириться и оставить его», — прозвучал в мозгу голос психолога. Да, точно. Вот только как это сделать? Как отпустить его — и при этом не убить? «Я должен сказать ему, что хочу уйти, — с горечью подумал Грег. — Сделать то, на чем он всегда настаивал: вернуться в свою квартиру, попытаться устроить собственную жизнь. Но совесть не позволяет мне подписать ему приговор, а значит, Майкрофту придётся согласиться на компромисс. Ладно, именно это я и скажу. Так будет лучше для него!» *** Когда Майкрофт вернулся домой, Лестрейд ждал его в гостиной. Он выглядел напряженным и очень собранным, словно готовился к тяжёлой битве. «Много месяцев я веду борьбу за твою жизнь». Эти слова и пистолет, который он собирался пустить в ход! Холмс весь день старался прогнать из воображения страшную картину, как Грег, решив, что момент настал, поднимает своё оружие, приставляет к груди и спускает курок. «Патовая ситуация, — с горечью думал он, снимая плащ и аккуратно располагая зонт на подставке. — Я не могу позволить ему пойти на крайние меры, но и принудить к сексу тоже не могу. Даже если он убедил себя, что это будет лучшим выходом». — Нам нужно поговорить, — негромко сообщил Лестрейд, когда Майкрофт наконец прошёл в гостиную. — Согласен, — Холмс кивнул. — Мне тоже есть, что тебе сказать. Пойдём в мой кабинет. — Вот как? — Грег приподнял бровь. — Ты вроде запрещаешь туда заходить. — Не поздновато ли ты вспомнил про мой запрет? — сухо парировал Майкрофт. — Или думаешь, в этом доме может происходить что-то, о чем я не был бы осведомлён? На скулах Лестрейда появились красные пятна. — О, — пробормотал он. — Ну, что же… я действительно туда заходил. Несколько раз. — Я знаю. — Но я ничего там не трогал! — поспешно добавил Грег. — Ты можешь не волноваться о… — И это знаю, — отрезал Майкрофт, открывая тяжелую дубовую дверь. — Проходи. Лестрейд молчал, пока Холмс доставал из портфеля лаптоп, включал его, а потом запускал один из девяти видеофайлов. Увидев запись, он судорожно вздохнул. — Я должен был догадаться, что твой дом весь напичкан камерами, — сдавленно проговорил он. — Не весь, — успокоил его Холмс. — Камера есть только в моем кабинете и активна только в мое отсутствие. Я не следил за тобой в твоей спальне или в душе, если ты подумал об этом. — И на том спасибо, — Лестрейд вздохнул с таким облегчением, что Майкрофт едва сдержал раздражение. Неужели он его подозревал в подобном? — Я хочу, чтобы ты объяснился, — холодно проговорил он. — Что значит твоё поведение? — Да, я нарушил твой запрет! — Грегори стиснул зубы. — Я сожалею. Просто мне было нужно… — На будущее, — прервал его Холмс, — тебе необязательно быть в месте, связанном со мной, чтобы мысленно найти меня. Но я спрашивал не о том, зачем ты сюда приходил. — А о чем? — О пистолете. Что ты собирался делать с ним? Разве я не говорил тебе, что считаю подобный выход неприемлемым? — А я считаю неприемлемой твою смерть! — Грег откровенно разозлился. — Ты что, не понимаешь? Мы по твоей инициативе оказались в этой заднице, Майкрофт, и ты отвергаешь любое решение, которое я пытаюсь придумать. А я не могу так больше! Потому что все, что происходит с тобой — происходит и со мной! Ты не пытался задуматься об этом? Так вот, когда тебе плохо, я это чувствую — ежеминутно! Каждый приступ слабости, головокружения, тошноты! Твою боль, твою усталость… Думаешь, с этим легко жить?! — Ты преувеличиваешь. — Преувеличиваю? — ещё больше рассердился Грегори. — Правда? Разумеется, физически я в полном порядке, а твои ощущения, что передаются мне, не более чем фантом, отголосок. Но я все равно всегда чувствую, что тебе плохо. И понимаю, что это по моей вине. Я с ума от этого схожу! Весь последний год ты скрывал от меня, что выход есть, но теперь — спасибо Мориарти — я об этом знаю. И прошу, чтобы ты помог не только себе, а нам обоим. — Думаешь, тебе станет легче, если ты будешь считать себя извращенцем? — Майкрофт с трудом скрыл болезненную гримасу. — Или мне от знания, что заставил тебя это чувствовать. — А с чего ты… — Лестрейд удивленно посмотрел на него. — Погоди! Почему извращенцем? — Потому что мы оба знаем, что секс с мужчиной для тебя неприемлем. — Это так, — Грегори поморщился. — Но ты ведь — другое дело. Это из-за связи! Я смотрю на тебя как на продолжение самого себя и не могу воспринимать как просто «какого-то мужчину». Часть тебя — во мне, а часть меня в тебе, и мы должны с этим считаться. Это многое меняет, разве нет? В прошлый раз… тебе показалось, что мне было неприятно? — Не столь важно, что мне… показалось, — сухо заметил Холмс. — Факт остаётся фактом. Ты сам произнёс это слово, когда неверно меня понял. Помнишь, я сказал, что не надо было пускаться в эксперименты с парнем-проституткой, а лучше сразу пойти со своими вопросами ко мне. Что ты тогда ответил? — Погоди, я… — Лестрейд нахмурился, а потом на его лице отразилось понимание. — О! Так вот как ты это понял… Но я ведь совсем не то имел в виду! — А что? — Слушай, Майкрофт… — Грегори набрал побольше воздуха в грудь и задержал дыхание, пытаясь успокоиться, а после резко выдохнул. — Ты… ты ведь ежедневно смотришь на себя в зеркало. Скажи мне, что ты там видишь? — Я знаю, что далеко не красавец. — О боже! — Лестрейд закатил глаза. — Да при чем тут это? Вот представь: ты встретишь на улице парня, который выглядит как ты: истощённым, больным… Смотришь на него и кажется, что он вот-вот рассыплется на кусочки. Да будь он хоть трижды красавцем, неужели у тебя возникнут в его адрес какие-то сексуальные желания? Мы прожили год вместе, а связаны уже почти полтора года. Я не могу считать тебя чужим, ты мне дорог! Но когда кто-то нездоров, хочется беречь его, заботиться — а вовсе не тащить в постель и трахать. Неужели не понимаешь? — Ты сам все сказал, — Холмс болезненно скривился. — И ты вполне достаточно обо мне заботишься. Иногда даже слишком. — Но я же не знал! — Грегори всплеснул руками. — В таком состоянии не до… лишних физических нагрузок. А ты не рассказал! И Шерлок тоже! Если бы я только подозревал, что у нас есть такой выход, поверь — давно бы предложил. — Я в любом случае отказался бы. — Нет, Майкрофт, ты согласишься, — Лестрейд уселся на диван и упрямо поджал губы. — Потому что я намерен заключить с тобой сделку. Ты с самого начала был против моего переезда к тебе домой. Твердил, что я должен устраивать свою жизнь, вместо того, чтобы тратить ее на тебя. Так? — Разумеется. — Так вот, — Грегори снова глубоко вздохнул, словно готовился нырять. — Я уеду. Оставлю тебя в покое, перестану ежедневно приставать со своей заботой и путаться под ногами. Сделаю как ты хотел: займусь своими собственными проблемами. Но я хочу кое-что взамен. Холмс сглотнул, чувствуя как внутри разверзается пропасть, в которую он вот-вот рухнет. Он уедет… Это правильно, так нужно! Он не должен посвящать свою жизнь нелюбимому партнёру. Но… Господи, как же это больно! Грегори даже не подозревает, сколько запретного счастья приносили Майкрофту их совместные вечера, когда этот потрясающий мужчина просто сидел рядом, прижимался к плечу или брал за руку, болтал ни о чем или молчал… Неважно, главное — он был здесь. Им можно было любоваться… пусть и ругая себя последними словами, обвиняя в эгоизме. Понимая, что на его общество Майкрофт не имеет никакого права. — И что же, — он кашлянул, прочищая горло, поскольку голос звучал неприятно хрипло, — ты хочешь взамен? — Я не желаю быть причиной твоей смерти, — напряжение в голосе Грегори, казалось, можно было пощупать. Он нервно стиснул руки, но взгляда не отвел, продолжая удерживать взгляд Холмса. — Потому, если уйду — то только на одном условии. Ты будешь встречаться со мной время от времени, и мы будем заниматься сексом. Так часто, как нужно, чтобы ты чувствовал себя здоровым. Не как сейчас, когда ты еле волочишь ноги. Я хочу сказать… тот необходимый минимум, чтобы твоё тело полностью восстановилось и не успевало снова начать разрушаться. — Грегори, я не могу согласиться на такое условие. — Ты не ответил на мой вопрос, — жёстко проговорил Лестрейд. — Я спросил: как часто тебе это надо? И если ты не сознаешься, я обращусь к Шерлоку. А запретишь ему со мной говорить — найду возможность увидеться с Мориарти. Он-то мне точно скажет правду. И добавит ещё много такого, чего мне вовсе не захочется слышать. Но я готов и на это пойти. Так что лучше не доводи нас обоих до подобных унижений, а будь в кои-то веки со мной откровенен. Как часто, Майкрофт? Холмс отвернулся к окну и некоторое время бездумно смотрел на кроны деревьев в саду, которые вовсю трепал ветер. Грегори не отступится. И с него станется и вправду начать обсуждать их личные проблемы с… посторонними. Теперь, когда Джеймс просветил его по основным вопросам, он не остановится, пока не получит определённый ответ. — Раз в неделю было бы достаточно, — сдавленно проговорил Холмс, продолжая смотреть в окно. — Но я не… — Хорошо, — перебил его Лестрейд. — Значит — раз в неделю. И я обещаю, что в остальные шесть из семи дней ты про меня даже не услышишь. Буду жить своей жизнью, работать, встречаться с… кем-нибудь. Ты сможешь сделать то же самое. Но запомни: всему этому придёт конец, если ты начнёшь меня обманывать. Если тебе станет плохо — а я это сразу почувствую, не сомневайся — я снова вернусь сюда. И ты меня не выгонишь, потому что я не шутил, когда говорил, что скорее убью себя, чем допущу твою смерть. — Я знаю, — безнадёжно ответил Майкрофт. — И мне очень хочется, чтобы твоя жизнь снова стала нормальной, поверь. Но вряд ли это получится, если… — Шесть дней из семи лучше, чем ничего, — парировал Грегори. — Другого выхода у нас с тобой просто нет. И жить так, как сейчас, мы тоже больше не можем. Чем быстрее ты это поймёшь и перестанешь упираться, тем легче будет нам обоим. — Я не могу! — Можешь, — Лестрейд подошёл к нему сзади и положил ладони на его плечи. — Почему нет? Секс — это не бог весть что такое, просто физиологическая потребность. Необязательно быть влюблённым в того, с кем трахаешься. Сам ведь говорил, что раньше регулярно обращался в эскорт-службы. Значит, хоть ты и не человек, твои потребности от моих мало чем отличаются. А мне хочется секса — и я даже не собираюсь это отрицать. — Не со мной, — Майкрофт скинул его руки, но не повернулся. Боялся, что Грегори сумеет увидеть боль в его глазах. — С тобой у нас отлично получается, — дрогнувшим голосом возразил Лестрейд. — Мы можем доставить друг другу удовольствие. Твое здоровье будет в порядке, и я перестану ежеминутно волноваться, что с тобой что-нибудь случится. Ну правда же, какой у нас выход, Майкрофт? — Секс не должен быть по принуждению. — Ну прости, что принуждаю! — раздраженно отозвался Грегори. — Я бы не стал, если бы не жизненная необходимость. Думаешь, мне в кайф навязываться? Но неужто я тебе до такой степени противен, что ты предпочтешь умереть, лишь бы не иметь со мной никаких дел? — Ты не меня принуждаешь, а себя, — Холмс покачнулся, чувствуя, что у него нет больше сил продолжать этот спор, но сдаваться все равно не собирался. Сильные, уверенные руки тут же обхватили его за талию, и он оказался прижат к груди Лестрейда. — Видишь, именно это я и пытаюсь тебе доказать, — мягко проговорил тот. — Мы не можем разорвать связь, значит, должны к ней как-то приспособиться. Тебе не нужно дальше мучить себя и меня. Пойдём, я отведу тебя в спальню и помогу лечь. Майкрофт не попытался вырваться из его объятий, только закрыл глаза, чувствуя, как от безнадежности ситуации кружится голова, а воздух вокруг него словно густеет, застревая в гортани и не попадая в лёгкие. — Ты обещаешь мне, что уедешь и перестанешь тратить свою жизнь на меня? — тихо спросил он. — Прямо завтра, если ты этого хочешь. — Тогда я согласен на твою сделку.