Нелюди. Часть II - Привязанность

Майкрофт лежал с закрытыми глазами, желая только одного: отключиться. Не видеть Грегори, не слышать, перестать о нем думать… Может, тогда эта боль слегка утихнет. Но Лестрейд и не думал никуда исчезать. Он устроился рядом, прижимаясь всем телом, и легонько водил кончиками пальцев по груди Холмса. От чего расслабленное после оргазма тело последнего вздрагивало и покрывалось мурашками. Это было приятно — и неправильно. Настолько же, насколько неправильным было согласие Майкрофта с условиями этой дикой сделки. Что же, теперь Грегори уйдёт, и в его жизни постепенно все наладится. Хотя бы это Холмс ещё может для него сделать. Освободить от себя на шесть дней из семи. Как он сам будет проводить эти дни, Майкрофт даже думать не хотел. Ненавидеть себя, своё тоскливое существование, свои безнадежные чувства… и знать, что легче не станет, даже со временем. Потому что верный слову и принципам Лестрейд на седьмой день снова окажется в его постели, выполняя свою часть сделки. — Эй, — Грегори потерся носом о его плечо, выдергивая из мрачных мыслей. — Ты как? — В полном порядке. — Тебе хотя бы хорошо было? — Более чем, — Холмс подавил вздох. — Ты не собираешься пойти в свою спальню? Я бы хотел отдохнуть. — Предпочёл бы остаться, — голос Лестрейда звучал немного виновато. — Прости. Завтра я уйду, как и обещал. Прямо с утра перед работой соберу вещи. Но мне… черт, я знаю, что это наверняка глупо. Я не выношу спать один после секса. — Вот как? — Майкрофт все-таки открыл глаза и посмотрел на него. — Можешь обьяснить почему? — Правда хочешь знать? — Грегори поморщился. — Иначе не спрашивал бы. — Ты и не спросил бы, если бы был человеком, — Лестрейд невесело усмехнулся. — Одна из тех вещей, которые такому, как ты, сложно будет понять. Говорю же, это глупо… эмоции в чистом виде. — Попробуй объяснить. — Хорошо, — Лестрейд задумчиво покусал губу, собираясь с мыслями. — Видишь ли… Лично я думаю, что после хорошего секса должны быть хорошие обнимашки. Долгие, ленивые… А потом — заснуть вместе, продолжая обниматься. Мне это нравится едва ли не больше, чем сам процесс, хотя он чертовски приятен, чего уж там. Не знаю… наверное, это чисто человеческое стремление чувствовать себя нужным. Желанным… Была у меня одна партнерша, ещё в студенческие годы, которая, едва кончив, тут же сбегала. И не то чтобы я ей не нравился, просто предпочитала ночевать у себя. А я каждый раз после такого чувствовал себя использованным. Мерзкое ощущение! — Ладно, — Майкрофт повернулся к нему и обнял за плечи. — Раз так, то оставайся. У него защемило в груди, когда Грегори счастливо вздохнул и прижался крепче. — Иногда ты почти похож на человека, — едва слышно пробормотал он. — Спасибо. Лестрейд заснул довольно быстро, а вот у Майкрофта не получилось. Горько-сладкие чувства переполняли его до такой степени, что он впервые за много лет почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы. Яростно смаргивал их, но под веками продолжало щипать, а грудь сдавило от противоречивых эмоций, которые никак не удавалось взять под контроль. Господи, да за что же ему это? Единственная любовь Майкрофта спит в его объятиях, трогательно сопя ему в шею, и кажется, что невозможно быть ближе… но на самом деле Грегори никогда ещё не был так далёк, даже в те дни, когда не подозревал, что у Шерлока есть старший брат. Он чужой, даже если сейчас нет никого, кто мог бы предъявить на него права. Рано или поздно кто-то появится, а Майкрофту он все равно никогда не принадлежал. И при этом сегодня они спят в одной постели. «Такому, как ты, это сложно будет понять». Холмс грустно улыбнулся. «Неужели, Грегори? Даже после года вместе ты все ещё считаешь меня рептилией, не умеющей чувствовать? Хотел бы я ей быть на самом деле». Завтра он уйдёт. Постепенно жизнь в доме Майкрофта начнет казаться Лестрейду кошмарным сном. Он найдёт женщину, которую будет любить, а на встречах с Холмсом будет испытывать лишь неловкость и желание разделаться с неприятными обязательствами побыстрее. Но все равно не бросит его — слишком порядочный. Уж лучше бы бросил… Потому что придёт день, когда Майкрофту будет невыносимо трудно бороться с желанием уехать на другой конец света и не возвращаться, ожидая, пока связь его убьёт. Возможно, к тому моменту Лестрейд даже испытает облегчение. Той ночью Холмс так и не сомкнул глаз, а когда мутный утренний свет просочился сквозь шторы, оповещая о начале нового дня, осторожно выбрался из постели и отправился в душ, собираясь отбыть на работу как можно раньше. Он не хотел видеть, как Грегори покидает его дом. *** — Шеф, ты что, опять собираешься весь вечер работать над отчетами? — Салли хмурилась, теребя пуговицу на пальто. — В последние недели вечно торчишь вечерами в участке, даже ночуешь здесь иногда. Совсем домой не торопишься. — Отчёты сами себя не напишут, — Грег поморщился. — И так уж вышло, что именно мне приходится этим заниматься. — Ну, это всегда так было, — она сдвинула брови. — Но ты все равно вечно норовил улизнуть. Что же теперь изменилось? — Суперинтендант на меня зол, — Лестрейд невесело усмехнулся. — Пообещал наложить взыскание, если, цитирую: «позволю себе такое ещё раз». Так что лучше не нарываться. — Можно подумать, твой… ну, брат фрика тебя не отмажет, в случае чего, — фыркнула Салли. — С его-то возможностями! При упоминании Холмса Грег откровенно нахмурился и сухо проговорил: — Я никогда не буду его об этом просить. Знаю, что вы все думаете, Донован. Но высокое положение, которое занимает Майкрофт, не имеет ко мне и моей работе никакого отношения. — У вас с ним проблемы? — С чего ты взяла? — тон голоса Лестрейда похолодел ещё на несколько градусов. Меньше всего ему хотелось откровенничать с подчиненными, даже если они и были его близкими друзьями. Он вообще не желал ни с кем обсуждать Холмса — в том числе и с самим собой. Хватает того, что Шерлок, судя по всему, в курсе. Странные взгляды, которые он бросает на Грега при каждой встрече, говорят сами за себя. Спасибо хоть молчит — пока. Даже думать не хочется, каким будет его комментарий, когда он наконец решит открыть рот. — С того, что раньше вы мчались домой, как укушенный. И никакие отчёты вас не волновали! — Салли снова нахмурилась. — Думаете, мы не замечали? Изумлялись каждый раз, но понимали: он серьёзно болен, вы боитесь надолго оставлять его одного. — Донован, я предпочёл бы… — Да ладно! — она раздраженно всплеснула руками. — Не буду утверждать, что понимаю ваши с ним отношения, но они — ваши. Вам и решать! Вот только наш отдел тоже как семья, хотите вы того или нет. Мы проводим друг с другом больше времени, чем дома со своими близкими, зависим друг от друга. И если в жизни одного из нас что-то сломалось, это влияет на всех. Тем более вы… наш шеф! Если не сможете мыслить ясно, в отделе начнётся полный бардак. — Я мыслю ясно, Салли, — Грег поджал губы, стараясь остаться спокойным. — И вам не о чем волноваться. Что до Майкрофта, то мы с ним расстались. В нашем совместном проживании нет нужды: он вылечился. Я уже больше месяца, как вернулся в собственную квартиру. — Даже не знаю, рада ли я это слышать, — задумчиво проговорила она. — Он… вас выгнал? — Я сам ушёл. Вы все сомневались, когда я говорил, что мы живём вместе вынужденно. Но это так и было. Теперь необходимость быть с ним рядом отпала, и в моей жизни все снова как раньше. «Не считая того, что раз в неделю он навещает меня, чтобы потрахаться. Но тебе об этом точно не нужно знать!» — Значит, вы в порядке? — в голосе Салли все ещё звучало сомнение. — В полном. — Тогда я точно рада это слышать! — Благодарю, — он выдавил из себя принужденную улыбку. — А теперь иди домой. Я тоже пойду, как только допишу этот гребаный отчёт. Донован кивнула и удалилась, почти на цыпочках, прикрыв за собой дверь так тихо, словно покидала палату тяжелобольного. Лестрейд поморщился, но заставил себя об этом не думать. Тем для размышлений и так хватало. Возня с бумагами, конечно, была предлогом. Просто не хотелось идти в пустую квартиру и полночи мерить ее шагами, заставляя себя не думать о Холмсе, не тянуться к нему мысленно, пытаясь узнать, чем он занят. Лучше оставаться в неведении. Вдруг он уже нашёл себе того, с кем куда приятнее проводить время, нежели с ограниченным, неотесанным полицейским, который даже не в курсе, как выглядит вилка для устриц. С таким из дома выйти стыдно! В местах, которые Холмс считает возможным посещать, подобный спутник мог его запросто опозорить. Грег в который раз сказал себе, что пора бы уже с этим смириться. Найти милую женщину своего круга, которая не станет предъявлять завышенных требований, будет довольствоваться тем, что Грег ее любит и заботится. Оставить жизнь с Майкрофтом в прошлом, хранить в дальнем уголке своего сердца, как маленький грязный секрет. Еженедельные отлучки на одну ночь всегда можно будет списать на беспокойную работу. Мерзко, конечно, потому что придётся врать, но ведь сам Майкрофт наверняка так и поступает… Вот только Лестрейд пока не чувствовал, что готов к новым отношениям. Что уже пришло время открыться для чувств и не лгать хотя бы самому себе, что ему этого хочется. Если бы только можно было разорвать эту чёртову связь! Перестать ощущать себя неполноценным, калекой, от которого отрезали часть тела, вынули половину мозга и сердца, и теперь они постоянно находятся где-то в другом месте. Рядом с совершенным суперсуществом, которому все это даже не нужно. — Я слишком много о нем думаю, — с досадой пробормотал Грег себе под нос, отчаянно стараясь сосредоточиться на отчете. — Нужно это прекращать. Вот только не получается. В последний год Майкрофт был центром его мира, и сейчас это даже не думало меняться. Шесть дней из семи Лестрейд просто плыл по течению, занимая себя всеми делами, которые удавалось найти. Лишь бы не мечтать ежеминутно о том моменте, когда Холмс, как всегда подтянутый и одетый с иголочки, войдёт в дверь его скромной квартирки. И сердце пропустит удар, а потом ускорит свой ритм. А Грег будет убеждать себя, что это лишь от радости, ведь Майкрофт снова выглядит вполне здоровым. Почти таким, каким был до начала всей этой истории со связью. И каким ни разу не был за тот год, что они провели вместе. «Я сделал так, как было лучше для него, — мысленно говорил он сам себе. — Даже если у меня и были сомнения, теперь это очевидно. Его внешний вид говорит сам за себя, значит, я поступил правильно!» *** В первый раз, через неделю после того, как Грег вернулся в свою квартиру, Майкрофт позвонил и сдержанно поинтересовался, продолжает ли Лестрейд настаивать на своих условиях. Получив утвердительный ответ, он деловым тоном задал следующий вопрос: — Где ты хотел бы встретиться? У меня есть квартира в городе, но если тебя это не устраивает, то я мог бы снять номер в гостинице. — Не надо, просто приезжай ко мне, — Грег ляпнул это, не подумав, и только когда положил трубку, до него дошло: здесь даже кровати нормальной нет, если не считать таковой старый, продавленный диван, на котором он спит с тех самых пор, как ушла жена. Она тогда забрала почти всю мебель, включая супружеское ложе, но Лестрейд не возражал: ему все равно не хотелось спать там, где за последние пару лет побывала толпа посторонних мужиков. Главное, что древнего скрипучего монстра из искусственной кожи ветреная бывшая половина сочла недостойным своего нового гнездышка. На нем Грег и проводил ночи, когда все-таки приходил ночевать домой. Все равно это случалось нечасто. Пришлось срочно покупать кровать. Лестрейд выложил на неё около семисот фунтов, плюс сотню сверху за срочную доставку, и как раз успел застелить чистым бельём, когда раздался короткий звонок в дверь. Грег несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь убедить себя, что вовсе не чувствует себя жалким. Как нежеланная, постаревшая и подурневшая жена, которая знает, что муж пришёл домой от любовницы, но все равно ждёт его с замиранием сердца и заботливо приготовленной постелью. — Привет, Майкрофт, — выпалил Грег, открыв дверь и пропуская Холмса в прихожую. Он спрятал дрожащие руки за спину, сдерживая желание обнять его прямо на пороге. — Как твои дела? — Чудесно, — бесстрастно отозвался тот. Это прозвучало почти как «не твоё дело». — Надеюсь, у тебя тоже все хорошо? — Лучше не бывает, — соврал Лестрейд. — Хочешь чего-нибудь? Я уже поужинал, но если ты голодный, то у меня есть… — Не нужно. — Ладно. Тогда, может, выпить? Мне не по карману сорт, который ты предпочитаешь, но этот виски тоже вроде неплохой. Лестрейд кивнул на журнальный столик, где красовалась бутылка «Далмора» тридцатилетней выдержки, за которую он пару дней назад выложил баснословную по своим меркам сумму. Майкрофт приподнял брови. — Не стоило тратиться ради меня, — каким-то странным, словно слегка надломленным голосом проговорил он. — Я вовсе не настроен пить. — Как скажешь, — Грег отвёл взгляд, ругая себя последними словами. И правда, на кой черт он купил эту дурацкую бутылку? Не думал же, в самом деле, что Майкрофт зайдёт сюда, чтобы скоротать вечер за стаканчиком и пустой болтовней? Конечно нет, у его визита конкретная цель, и глупо пытаться сделать вид, что это не так. — Грегори, — Майкрофт положил руку ему на плечо. Голос его звучал мягко. — Если ты раскаиваешься в поставленном тобой же условии, просто скажи. Ты ведь знаешь, я с самого начала был против. И уступил тебе только потому, что ты не оставил мне выбора. — Я не раскаиваюсь и продолжаю настаивать на своём условии, — уверенно отозвался Грег, все так же разглядывая выцветшие обои на своей стене. — Тогда в чем дело? — Холмс сжал его плечо чуть сильнее. — Ты нервничаешь, не смотришь в глаза, предлагаешь мне поужинать или выпить, словно надеешься оттянуть неизбежное. Повторяю: я ни на чем не настаиваю. Если не хочешь, я сейчас уйду. — Никуда ты не уйдёшь! — Грег повернулся и поймал его взгляд. — Я просто продолжаю оставаться человеком, в то время как ты за прошедшую неделю отрастил ещё более непробиваемую чешую. Что неестественного тебе кажется в выпивке и беседе перед тем, как… Знаешь, люди обычно так и поступают. Всё и всегда сводится к основному инстинкту, никто этого не отрицает. Но у людей принято хотя бы делать вид, что тебе нужен не только секс. Что и общество партнера тебе тоже приятно. — Можешь не делать вид ради меня, — Майкрофт поджал губы. — Я обойдусь без реверансов такого рода. — Ты — несомненно! — выплюнул Лестрейд. От его волнения и смущения не осталось и следа, сейчас он Холмса почти ненавидел. А ещё больше — себя самого. Ведь даже несмотря на злость, единственное, чего он в эту минуту хотел — обнять его и не выпускать подольше. Почувствовать, как недостающая часть самого себя возвращается… Майкрофт временами был холодным, бесчувственным ублюдком, и все же — он и есть эта недостающая часть. — Пойдём, — Грег кивком указал на дверь спальни. — Сделаем то, за чем ты пришёл. — А знаешь, — на лице Холмса вдруг появилось странное выражение. — Я, пожалуй, передумал насчёт виски. Я бы выпил, если твоё предложение ещё в силе. Лестрейд молча откупорил бутылку и налил ему порцию. Сам он решил воздержаться, не хотелось туманить мозг алкоголем. Даже сейчас, будучи трезвым, он готов натворить глупостей. Только потому, что лишь теперь до конца осознал, как сильно скучал по этому невозможному мужчине. Больше всего ему не хватало их совместных вечеров, когда они молча сидели рядом, погрузившись каждый в свою работу. Или говорили о каких-то незначительных вещах, вроде недавно просмотренного фильма. Иногда Грег начинал рассказывать о текущих расследованиях отдела, а Майкрофт внимательно слушал, изредка вставляя ясные, логичные замечания. «Такой близости у меня раньше не было ни с кем, — с горечью подумал Лестрейд. — Жена, Триш, да и прочие мои женщины… они беспрерывно болтали о каких-то распродажах, бытовых проблемах или телевизионных шоу. С ними нельзя было просто уютно молчать, и уж тем более — рядом с ними не получалось работать. Тут же начинались претензии, что работа для меня дороже семьи… Майкрофт никогда бы такого не сказал, даже будь мы парой в нормальном смысле этого слова. Как же вышло, что именно там, где семьи, по сути, не было, я нашёл почти все, что для меня олицетворяет это понятие? И не хотел бы ничего другого, если бы и он смотрел на все это так же, как я. Но нет, он просто потакал моим слабостям, в благодарность за то, что я его не бросаю. Как сейчас, с этим чертовым виски». — Грегори, — Холмс сел рядом и взял его за руку. — Извини меня. Ты прав, я действительно никогда не занимался всеми этими ритуальными плясками, именуемыми ухаживаниями. И понятия не имею, что нужно делать. — Ничего не нужно, — Лестрейд поморщился. — Оставайся самим собой, так будет лучше всего. И нет, я не прав. Мы ведь оба знаем, зачем ты здесь. Я просто не смог придумать никакого способа сделать ситуацию… чуть менее неловкой. — Хочу, чтобы ты понимал: мне все это страшно не нравится, — Холмс скопировал его гримасу. — Думаешь, не понимаю? — безнадёжно сознался Грег. — Тебе следует принять факт, что это лучший выход для нас обоих. В конце концов, от некоторых медицинских процедур мы тоже чувствуем себя не в своей тарелке, но не спорим с назначением врача, так? Поскольку понимаем: это необходимо ради нашего здоровья. — Ради моего, — Холмс болезненно скривился. — Тебе это вообще не надо. — Ну как не надо, — Лестрейд фыркнул. — Думаешь, мне очень нравилось проводить ночи в гардеробной под дверью твоей спальни? — Зачем? — на лице Майкрофта был написан откровенный шок. — Тебя чем-то не устраивала постель в моем доме? Так мог сказать, я бы решил эту проблему. — Проблема была не в постели, а в тебе, — Грег горько усмехнулся. — И во мне. Я иначе вообще заснуть не мог. Все боялся, что ты не доживёшь до утра. Такой уж я… ненормальный. Не желаю нести ответственность за твою смерть. И в любом случае не перестану волноваться, сколько бы ты меня ни уговаривал, что я не должен. Успокоюсь только в одном случае — если буду знать, что ты вне опасности. Поэтому знаешь, Майкрофт, я уже на что угодно готов. Лишь бы не чувствовать ежеминутно, как тебе плохо. В последнюю неделю у меня почти не было неприятных ощущений, и я этому рад. — Знаешь, Грегори, все это… — Стоп, — Лестрейд поднял руку, прерывая его. — Хватит! Мы обо всем договорились. Я не собираюсь менять своё решение. — Я никогда не хотел таких проблем для тебя, — в голосе Майкрофта звучала неподдельная горечь. — Разумеется, — согласился Грег. — Я тоже многого не хотел. Но связь все изменила. И пока она существует, мы оба будем с ней считаться. Хочешь ты того или нет. И давай прекратим спорить о том, что давно решено. Сейчас мы пойдём в спальню и займёмся сексом. А свои «я не хотел бы» оставим здесь, в гостиной. Сосредоточимся на том, чтобы доставить друг другу удовольствие — у нас это отлично получается. И знай, Майкрофт: такого крутого секса, как с тобой, у меня не было ни с кем и никогда. Может, дело в связи или в твоих нечеловеческих способностях… как бы то ни было, я точно не буду страдать от того, что должен с тобой переспать. И ты заканчивай страдать, сам же понимаешь, что это необходимо. — Ладно, — Холмс поставил опустевший стакан на журнальный столик, поднялся и протянул ему руку. — Пойдём. С тех пор прошёл месяц, но в жизни Грега ничего решительно не менялось. Работа допоздна, редкие появления дома, продавленный диван… Он даже не приближался к новой кровати, кроме тех ночей, когда приходил Майкрофт. Который всегда оставался до утра, очевидно, приняв к сведению слова Лестрейда о нежелании спать в одиночестве после секса. Вечно холодный и сдержанный, переступая порог спальни, он превращался в чуткого и нежного любовника, не упускавшего ни единой мелочи, способной доставить Грегу удовольствие. Лестрейд понятия не имел, чем занимается Холмс в остальные шесть дней. С кем и как проводит время, в каких местах бывает. Он держал своё слово: уйти из его жизни насколько это возможно. И только одно обещание Грег не мог выполнить: устроить собственную жизнь без Майкрофта. Чем больше времени проходило, тем сильнее он сомневался, что ему это вообще когда-нибудь удастся. *** Майкрофт вернулся домой заполночь. Слуги давно разошлись, и это было только кстати. Каждый из них в день хотя бы раз спрашивал о Грегори, почему он уехал и когда вернётся. За год они полюбили его, он стал частью их маленькой семьи. И теперь, когда его нет, в доме было слишком тихо. Словно где-то в одной из комнат лежал покойник. Иногда Холмсу казалось, что так и есть, что этот мертвец — он сам. Лучше совсем не иметь надежды на счастье, чем опрометчиво позволить себе ее, а потом потерять. Больше не получалось вернуться к той жизни, которую он раньше считал привычной и даже временами приятной. По ночам он часто уходил в смежную спальню и укладывался на кровать поверх покрывала. Ему казалось, что оно все ещё хранит едва ощутимый запах одеколона Лестрейда. Он лежал там по несколько часов, а потом, отчаявшись заснуть, плёлся к себе. По пути неизменно замирая перед дверью гардеробной, под которой, оказывается, Грегори проводил долгие ночные часы, волнуясь за его, Майкрофта, жизнь. — Хорошо, что он ушёл, — говорил себе Холмс. И вздрагивал от звука собственного голоса, казавшегося в ночной тишине чужим и странным. — Так было надо. Он заслуживает нормальной жизни, а не… всего этого. И все же, прежде чем открыть дверь, невольно гладил кончиками пальцев отполированную древесину в том месте, где ее наверняка касалась рано поседевшая шевелюра Лестрейда. Чувствуя себя при этом жалким сентиментальным придурком. Приходя к Грегори, он боялся сказать лишнее слово. Понимая, что едва открыв рот, испортит все ещё больше. Как тогда с виски! Ведь было понятно с первого взгляда, что эта бутылка много дороже того, что Лестрейд обычно приобретает для себя. Значит, он думал о нем, когда покупал ее. Хотел позаботиться, сделать приятное… А Майкрофт не придумал ничего лучшего, чем обидеть его и окончательно убедить в своей бесчувственности. Поэтому обычно Холмс ограничивался приветствиями и вежливыми расспросами о делах. На этом разговор сходил на нет. Выпить Грегори больше не предлагал, вероятно, не желая повторения пройденного. Иногда Майкрофт говорил себе, что надо бы захватить из дома что-нибудь дорогое и раритетное и самому проявить инициативу. Посидеть с ним рядом, выпить и поговорить о чем-нибудь, прежде чем идти в спальню. О чем угодно… просто чтобы дать Лестрейду понять, что его интересует не только и не столько секс, сколько сам Грегори. Но Майкрофт так и не решился этого сделать. Потому что не сомневался: он снова совершит какой-нибудь непоправимый по человеческим меркам промах — и все станет ещё хуже. «Да и зачем? — настойчиво убеждал его внутренний голос. — Примирись наконец с мыслью: у вас никогда не было и никогда не будет отношений. Ничего из того, чего тебе бы хотелось. Грегори это совершенно не нужно. Раз уж вы не можете расстаться совсем, то следует свести все просто к сексу. Так будет лучше для него!» И ещё был Шерлок. Младший братец красноречиво приподнимал брови, видя, что здоровье старшего с каждым днем становится все лучше. Но, к счастью для Майкрофта, не лез с расспросами. *** — Шерлок, мне это начинает надоедать! — Джим обиженно поджал губы и демонстративно пересел в бывшее кресло Ватсона. Детектив на его демарш не обратил никакого внимания, продолжая задумчиво смотреть в пламя камина. — Может, мне уйти? — Мориарти зло оскалился. — И не появляться, пока ты сам не найдёшь меня по цепочке из трупов. — Как знаешь. — Что теперь-то не так? — Джим сильно наклонился вперёд, почти касаясь носом рук Шерлока, сложенных перед лицом в молитвенном жесте. — Я ещё мог понять, когда ты сходил с ума из-за брата. Но у него же вроде все наладилось. — Не совсем так, — Холмс скорчил гримасу, а потом требовательно похлопал ладонью по подлокотнику собственного кресла, призывая Джима вернуться на место, которое тот пару минут назад покинул. Криминальный консультант охотно подчинился и снова прижался к мужу, запуская руки под его халат. — Расскажи, — попросил он, щекоча кожу на груди Шерлока кончиками пальцев. — Мне любопытно. — Лестрейд вернулся в свою квартиру месяца полтора назад, — задумчиво проговорил детектив, перехватывая ладонь Мориарти и поднося ее к губам. — Но Майкрофт выглядит здоровым, хотя и очень несчастным. И я не понимаю, как такое возможно. Если только они… — Если только Лестрейд не такой уж натурал, каким пытался казаться? — Джим подмигнул и игриво поцеловал Холмса в макушку. — Нам-то что до этого? Твой брат больше не собирается умирать, вот и радуйся! — Он все ещё мой брат, и они всё ещё связаны, — довольно резко отозвался Шерлок. — Не понимаешь? Я начинал верить, что Лестрейд и вправду его никогда не бросит. А теперь даже не знаю, что думать! — Непривычное для тебя состояние, — Мориарти рассмеялся. — Успокойся, любовь моя. И чем весь вечер париться о чужих отношениях, лучше позаботься о наших. — А я что делаю? — Холмс приподнялся в кресле и наградил Джима коротким поцелуем, вызвав у того довольный вздох. — Хорошо, что я не человек, да? — Мориарти прильнул к мужу, как ластящийся кот. — Эти людишки совершенно непредсказуемы. Вот чего, спрашивается, этому вашему полицейскому не хватало? Шерлок пожал плечами и принялся лениво поглаживать бедро Джима. Но тот уже пришёл в свое обычное состояние «я хочу немного повеселиться» и отнюдь не желал менять тему разговора. — Раз Майкрофт выглядит здоровым, значит, они, наконец, начали регулярно трахаться, так? — важным тоном вопросил он и получил в ответ очередное пожатие плеч. — Я не спрашивал. — И незачем, и так понятно, — Мориарти соскользнул с подлокотника и пересел к Шерлоку на колени. — Стало быть, Лестрейд наконец перестал париться из-за секса с мужчиной. Вот я и спрашиваю: чего ему не хватало в твоём брате? — Кто знает, — Шерлок в очередной раз поморщился и принялся гладить бедро мужа ещё более настойчиво. — Но догадки у тебя есть? — И кто теперь кого игнорирует? — усмехнулся детектив. — Только не я! — Джим фыркнул. — Просто хочу поставить точку в этом вопросе, чтобы тебя больше от меня ничего не отвлекало. А то ты так и продолжишь думать о своём брате, когда должен думать обо мне! Итак, радость моя, каковы твои предположения? — Да кто их знает? — Шерлок обвил руками его талию и прижал к себе покрепче. — До брака с Майкрофтом Лестрейд собирался жениться. Много рассуждал о том, как хочет нормальную семью и детей. Может, дело в этом? — Пфф, дети! — Мориарти презрительно скривился. — Да кому они нужны! — Очевидно, Лестрейду. — Слушай, милый, — Джим игриво куснул мужа за подбородок. — Давай я его убью, хочешь? От Лестрейда же одни проблемы! Тогда твоему брату ничто не будет угрожать, и ты наконец успокоишься. — Даже не думай. — Вечно на стороне ангелов! — Мориарти закатил глаза и поцеловал Шерлока. — Ладно, счастье мое, ради тебя я найду более мирное решение. — Какое же? — Есть одна мысль, — Джим выглядел очень довольным собой. — Пожалуй, пришла пора навестить любимую тетушку. Старушка так радуется, когда я о ней вспоминаю, что готова выполнить любую мою просьбу. — Что ты затеял? — Шерлок нахмурился. — Увидишь в своё время, — Мориарти снова рассмеялся. — Уверяю тебя, все будут довольны и никто не умрет. — Предпочёл бы узнать заранее. — Ни за что-о! — протянул Джим. — А то решишь, чего доброго, что я разучился тебя удивлять! Проговорив это, он потянулся за очередным поцелуем.