Как (не)влюбиться в ботаничку.

Учиться в художественном институте не так просто, как кажется. Сначала тебя затопит эйфория, но после первой же сессии эта эйфория испарится, будто ее и не было. Наверно, как и при поступлении на любой желаемый факультет. А потом с напряжением учишься пять-шесть лет, получаешь свою профессию и не знаешь, куда идти после окончания. Если тебе не повезло с родителями (читай: они небогаты), то мечты о лучшей жизни придется отложить до лучших времен, потому что придется добиваться всего самому, без помощи богатых родителей. Владе Луновой повезло больше, чем нам с вами. Родившись в семье не самого бедного чиновника, она с детства могла получить все, о чем просила. В разумных рамках, конечно, Америку ей покупать не стали, хотя девочка два года просила на Новый год и день рождения именно США. Однако несмотря на вседозволенность Владислава не стала избалованной девушкой из богатой семьи. Воспитывали ее не в особой строгости, родителей девочка видела очень редко: преимущественно ее воспитанием занимались многочисленные няни. Папа и мама занимались своими делами, из-за которых времени на дочь не было. Не сказать, что родители ее не любили, однако работа для обоих стояла на первом месте. К своим девятнадцати годам Влада успела попробовать многое. Она даже сбегала из дома, когда ей исполнилось шестнадцать. Тогда ей казалось, что родители обязаны проводить все свое время с ней, а работа может и подождать. В сущности, девушка была права, однако ее мама и папа так не считали, и Владу вернули буквально через несколько часов после ее побега. Тогда же Лунова начала ходить в тир, стремясь научиться стрельбе из лука. Правда, одно из своих любимых занятий ей пришлось бросить при поступлении: учеба забирала все время, которое до этого отводилось стрельбе. К семнадцати годам Владислава обзавелась недурной фигурой, в основном благодаря занятиям спорту и стрельбе, и к ней клеились все знакомые парни и даже некоторые девушки. Хотя сама Влада не понимала, что в ней такого красивого находили. Свои любимые длинные черные волосы она почти под корень обрезала в восемнадцать, потом, правда, ее уговорили их немного нарастить, и ее волосы стали касаться плеч. Черные глаза на свету даже не блестели, и многие друзья девушки, шутя, говорили, что, раз ее глаза такие безжизненные (хотя это было далеко не так), то у нее и души, видно, нет. Бледность своей кожи Лунова объяснить не могла. Генетически это не пояснялось совсем: оба ее родителя имели смуглую кожу. Одевалась она со вкусом, довольно броско. Следовала моде, однако не шла вразрез со своими желаниями. Дома для ее одежды было отведено не много ни мало, а три с половиной шкафа, под обувь чуть меньше – один небольшой комод. В школе Влада была твердой троечницей, потому что учиться не желала совсем. Так как она совсем не жаловала книг, то и учебники не открыла ни разу за одиннадцать лет. Причина такой нелюбви к книгам никого не волновала, ибо все окружение Владиславы было таким же. Отдыхать она любила, но под отдыхом понимала лишь тусовки – в клубах или у нее дома, неважно. Если уж девушка устраивала у себя вечеринки, то они запоминались всем, кто туда приглашался. Если Влада шла в клуб, то это обязательно был самый известный клуб, и она там проводила время вплоть до закрытия. Вместе с этим ее не считали шлюхой. Родители ее личной жизнью не интересовались, няням это тоже не было интересно. Да и воспитанием в этой сфере тоже не занимались. Однако Владислава подсознательно знала, в какой ситуации что сказать, а где лучше промолчать. С парнями она встречаться не любила, считая это простой тратой времени на никчемных существ. Вместо этого Лунова предпочитала или, закрывшись в своей мастерской, подолгу творить, или же, как было сказано раньше, ходить по клубам. В целом она была эдакой богатенькой простушкой с огромной любовью к тусовкам и, как ни странно, к рисованию. * * * Время между парами проходило слишком долго и скучно. Основная часть их группы проводила это время в столовой, давясь тамошней невкусной едой, однако Влада и несколько ее приближенных предпочитали столовской едой не питаться: боялись отравиться, и не без оснований. Вместо этого они просто стояли около окон и обсуждали последнюю вечеринку, проходившую у их однокурсника, Жени Светлова. Его, к слову, очень часто дразнили из-за женского имени и женской фамилии. - А вы видели, как какая-то ботаничка случайно пролила на себя шампанское? – давясь от смеха, спросила у подруг зеленоглазая Карина, дочь владельца печатного цеха. – У нее было такое жалобное выражение лица, хоть копеечку подавай. - А, эта, как ее... – сморщила хорошенький носик Лена, сестра известного журналиста. – Голубова, да? Светик не хотел ее приглашать, однако я его упросила. Не зря, видимо, - девушка улыбнулась. – По-моему, весело было всем. Да, девочки? Все закивали. Елена Мюллер, уроженка Баварии, слыла наивной дурочкой, которая плохо понимает шутки. Поэтому в ее присутствии если и шутили, то не в ее сторону. Злиться она умела очень хорошо. Рассказывали, что однажды после всплеска злости Лены одного первокурсника отвезли на "скорой". - Но в целом там было довольно скучно, - подумав, произнесла Влада. – Светлов явно не заморачивался насчет развлечения гостей. - Да, я согласна, - кивнула Лена, рассматривая свой маникюр. – Надо будет сказать всем, чтобы не соглашались ходить к нему. - И квартирка у него так себе, - поддакнула Карина. – Мог бы что-нибудь и получше для вечеринки присмотреть. Прозвенел звонок на пару. У девушек должна быть история искусства, однако это был настолько нелюбимый предмет, что они решили не идти туда. Зачем, если молоденький препод и так им зачет поставит? - Куда тогда пойдем? – спросила Карина, подхватив свою сумочку. - В кафе? – предложила Владислава, собирая свои волосы в короткий хвост. – Я проголодалась. - Как обычно в "Кофе Хаус"? - Давайте туда, - Лунова пожала плечами и первая направилась к лестнице на первый этаж. Так-то, будь у нее чуть больше желания и немного другие друзья, она была бы вполне неглупой девушкой с тягой к знаниям и учебе. Однако со стороны семьи ее никто не подталкивал к этому, со стороны друзей, естественно, тоже. В "Кофе Хаус" они ходили по единственной причине. Звали эту причину Максимом, работающую там официантом. У него были черные волосы, отливающие на свету синим, задорные карие глаза, приятный голос и целaя тележка обаятельности. Все это в сумме создавало образ принца, на который клевали многие девушки. Сама Владислава старалась не обращать внимания на него, потому что у нее уже был так называемый парень, однако она видела, что из всей компании Макс выделяет именно ее. Она против не была, тем более, что Луновой он совсем немного нравился. И даже не сколько из-за своего образа принца, сколько из-за приятного характера. Конечно, она понимала, что он по правилам должен обращаться с ними вежливо. Однако на особо наглые приставания Карины, которая разве что не вешалась на официанте, Владислава на его бы месте ответила вежливой просьбой удалиться из кафе. Это было уже слишком нагло. - Вам как обычно, девушки? – обворожительно улыбнувшись, спросил подошедший к ним Максим. Подруги синхронно кивнули, как одна (кроме Влады) расплываясь в улыбке. Парень ответил им такой же милой улыбкой и ушел в сторону кухни, чтобы начали приготавливать заказ. - Влада, почему ты так ведешь себя, когда видишь Максика? – просюсюкала Карина, заговорщицки поглядывая на подругу. – Уж не влюбилась ли в него? - Нет, - Лунова пожала плечами, сохраняя свой образ неприступной принцессы. - Ой ли, - весело сощурилась Лена. – Что-то мне подсказывает, что ты просто нереально запала на нашего милого официанта. Влада спокойно улыбнулась и потянулась: из-за вечеринки она не смогла толком поспать, и теперь ее клонило в сон через разные промежутки времени. Хоть девушка к такому состоянию и привыкла, ей было немного неудобно перед подругами. Они-то днем на энергетиках наверняка держались, вон какие бодрые. Официант принес им первую часть заказа: три чашки кофе. Заказанный девушками десерт не помещался на небольшом подносе, и Максим, с виноватой улыбкой извинившись, ушел за второй частью. Влада с наслаждением вдохнула аромат любимого латте. Кончиком ложки сделала круг на вспененном молоке и облизнула ложку. Это было ее своеобразной традицией – пробовать молоко, а лишь затем делать глоток. Ее подруги, не понимавшие этого обычая и заказавшие обычный эспрессо, на это лишь пожимали плечами, но ничего против не говорили. Привыкли уже, за два года-то. Прибыла вторая часть заказа, и подруги накинулись на принесенные пирожные так, будто от этих сладостей зависела их жизнь. Карина с удовольствием уплетала любимые бискотти, Лена с манерами царственной особы не торопясь ела панна-котту, Влада же, с незаметной улыбкой поглядывая на девушек, наслаждалась тирамису с бренди. Она заметила, что на них поглядывает добрая половина посетителей-мужчин, однако не обращала на это внимания. В конце концов, почему ее должно волновать мужское внимание к себе любимой? * * * Вы бы поверили, если бы вам сказали, что ботаничкой быть весело? Элина Крамова поспорила бы с тем, кто такое сказал. Ей было совсем не смешно, даже учитывая, что ей посчастливилось родиться в богатой семье. Однако все ее восемнадцать лет девушку держали в строгости, поэтому выросла она довольно-таки стеснительной и мечтательной. Сказывалось и то, что очень много своего времени она проводила за книгами, презирая реальный мир. В книгах интереснее, там – жизнь. Судьба одарила ее не самыми хорошими, но и не самыми плохими качествами. Элина была немного толще, чем полагалось быть в ее возрасте, с шикарными длинными рыжими волосами, мутно-зелеными глазами. На переносице и под глазами у нее были веснушки, на шее, при внимательном рассмотрении, становилась видна небольшая родинка. В довершение ко всему Крамова носила очки, хотя родители не раз предлагали ей сменить их на линзы, а то и вообще вылечить глаза в Швейцарии. Она всегда отказывалась от таких предложений. Если уж некрасива с рождения, то чего в сознательной части своей жизни делать себя красивее? Таково было мнение Элины, и ее никто не мог переубедить. Спортивные залы она не любила, в детстве больше занималась книгами и архивами семьи, чем гуляла на улице или ходила на танцы, как ее сверстницы. Именно поэтому ее не очень любили в школе, но уважали с самого первого дня обучения в институте. Так как девушку приучили добывать все себе самостоятельно, то и поступала она тоже без помощи родителей. Как все сдавала ЕГЭ, как все тряслась в ожидании результатов зачисления. Как потом выяснилось, тряслась она зря – ее зачислили на первой же волне, потому что девушкой она была неглупой, да и баллов набрала порядком больше, чем ее соперники и соперницы. Поступила она в Санкт-Петербургский государственный университет, на факультет филологии. И продолжала читать книги запоем. Бывало, у нее дома книги лежали стопками, раза в два превышающих ее небольшой рост. И все она читала. Сразу. Ее родители в это не верили, однако у Элины даже ничего в голове не путалось. Однако, как бы то ни было, а то, что она была мечтательницей, давало свои плюсы. Хотя бы потому, что Крамова не отчаивалась, даже когда после восемнадцатого дня рождения ее однокурсница – местная звезда – при всех обозвала Эл не только унылой ботаничкой, но и сказала, что у рыжеволосой девушки никогда не будет парня. Никто просто не посмотрит на такую закомплексованную очкастую толстушку с веснушками. Хотя обидно Элине было. Очень обидно. Но не вешать нос. Никогда не вешать нос – это было ее самое главное в жизни правило. Даже если она никогда не найдет себе парня, у нее всегда будут друзья. Три человека, ага. Однако... Случилось происшествие, из-за которого у нее мог появиться не только новый парень, но и новая подруга, так непохожая на нее саму.