Путь к бесконечности

POV САГИА       Я поднимаюсь на лифте на самый последний этаж комфортабельного отеля «Марина Бэй Сэндс», находящегося в самом центре Сингапура. Вечером нас ждут длительные переговоры с потенциальными деловыми партнерами, но сейчас у нас есть около шести часов свободного времени. Я отдохнула пару часов в своем номере в полнейшем одиночестве, потому что мои планы по снятию двухместного номера с Сиджеем напополам рухнули в тот момент, когда я увидела Сиджея с плохой стороны во время полета. Да, он попытался извиниться передо мной, ссылаясь на то, что он не знал, как на него подействует безобидный косяк, который он скурил перед длительным полетом, так как жутко боится летать на самолете. Я понимаю, что винить его я не могу, но мне нужно время, чтобы оправиться. В глазах постоянно мелькают картинки того момента, когда Маршалл влетел к нам и увидел все это. Почему даже я так не переживаю, что меня мог изнасиловать мой близкий человек? Уж лучше бы он и правда это сделал, нежели Маршалл увидел меня поверженной, слабой и опороченной. Я знаю, что я не сама невинность, но в его глазах я что-то увидела — то, от чего мне стало чрезвычайно стыдно… Как будто это я хотела изнасиловать Сиджея, а не он меня.       Пара часов отдыха не смогли навести в моей голове порядок. Я все еще чувствую себя хреново. Будто я предала Маршалла. Какого хрена?       Я смотрю в отражение лифта на свою фигуру в купальнике. Не слишком ли откровенно для азиатской страны? Мой купальник желтого цвета не скрывает почти ничего, кроме сосков, которые все равно топорщатся через тонкую ткань. Мне не нужно носить чашечки, потому что грудь и так большая. Интересно, у моего двойника такая же фигура?       Лифт достиг максимума и распахнул свои стеклянные дверцы перед лазурным огромным бассейном на высоте двухсот метров с невероятным и захватывающим видом богатейшего города-государства. Такое ощущение, что вода бассейна сливается с небом и городом.       Я задерживаю дыхание и замираю, стоя рядом с лифтом, пораженная красотой. Да, Лос-Анджелес тоже красивый и захватывающий город, но то, что я вижу — это совсем другое. Это другая культура, другой материк и совсем другая атмосфера. Здесь даже воздух другой, и дышится по-иному. Жара в городе зашкаливает, но здесь, на высоте двухсот метров, климат более благоприятный.       Я с воодушевлением быстро подхожу к бассейну, кидаю телефон на свободный лежак и прыгаю в прохладную, комфортную воду. Меня интересует вид с бассейна вниз, на город, поэтому я подплываю к краю и выглядываю за борт вниз — невероятные ощущения! Мурашки по коже от прохладной воды, легкого ветерка и главное — высоты. Боже, какая же здесь высота! Я отплываю подальше от борта, боясь провалиться в пропасть. Глубоко дышу, напуганная и под какой-то эйфорией очарованная всем пейзажем. Здесь как будто открываются другие чувства.       Я плаваю в бассейне вдоль и поперек, пока не чувствую, что сил у меня уже почти не осталось. Удивительно, что я даже и одной части бассейна не проплыла. Выхожу из воды с целью усадить свою задницу на лежак и позагорать на солнышке. Народу здесь не так много, или же так мне кажется из-за огромной площади. Глазами брожу по зеленой территории крыши и замечаю спину человека, от которого у меня постоянно что-то внутри ёкает. Он сидит в баре с телефоном в руках и с бокалом… алкоголя? Мне плохо видно, но я не долго думая, ускоряюсь в том же направлении, в котором шла. В другом случае, если бы Маршалл не увидел мою уязвимость, я бы решила подсесть к нему, но сейчас я лишь хочу спрятаться от него и больше не попадаться ему на глаза. Не хочу.       Приземлившись на мягкий удобный лежак, я начала писать сообщение Мишель о том, как здесь нереально круто, и ей бы здесь очень понравилось.       — Не против? — голос, заставивший пропустить электрический импульс через все тело. Я смотрю на него снизу вверх, оглядывая с ног до головы его мускулистое спортивное тело. Маршалл, не дожидаясь моего ответа, разлегся на рядом стоящий лежак.       — Ты ничего не забыл? — бросаю на него недовольный взгляд. Он его ловит, улыбаясь.       — Что же?       — Я о… — проглатываю ком в горле, — нашем сыне.       — А, я уже спускался вниз, пока ты мирно спала в своем номере. Придется вовлечь моего брата в это дело, иначе не получится.       — Что? — мои глаза округляются, — Я правильно понимаю, что ты говоришь про того типа, которого мы встретили в Румынии в лесу? Отец Дженни и Джастина?       Мужчина кивает, глядя в свой телефон и отпивая жидкость из бокала, который притащил с собой.       — Каким же хреном он может помочь? — высказываюсь я, буквально задыхаясь от недовольства.       — Это его территория.       Я раздумываю над его словами, внимательно прокручивая в голове образ того братца, которого я запомнила в Румынии. Чертенок. Чем он может нам помочь, да и вообще… С чего бы ему помогать?       — В последний раз, когда я его видела, он не был настроен к тебе по-братски, Маршалл. Так с чего ты решил, что он теперь поможет тебе?       — Потому что за ним есть должок… Теперь он должен мне. И он выполнит, что угодно.       Я саркастически фыркаю, слабо веря в его слова, но Маршалл кажется мне спокойным и выдержанным. Не таким, каким я его видела последние дни, когда мы вели открытую войну.       — Когда ты вернешься туда?       — Когда он пронюхает для меня границу, по которой мы сможем с ним перейти на территорию Майкла.       — Не помешала? — между нашими лежаками появилась Джози, хмуро кутаясь в одежду, закрывающую все тело и поглядывая на бассейн с опаской.       Что за странная девушка? Оделась, как будто вышла на прогулку по Аляске.       Она присаживается на лежак Маршалла и руками ухватывается за его руку, сжимая ее.       — Нет, что ты… — Маршалл сжимает ее руку в ответ, поглаживая ладони.       Во мне зарождается чувство, которое, по идее, не должно просыпаться. Я же затолкала его глубоко в душе.       Черт, зачем я захотела взять с собой Сиджея? Если бы не мое предложение, то сейчас мы бы принадлежали друг другу… в формальном плане, конечно же.       — Извиняюсь… — я поднимаюсь с лежака и замечаю боковым зрением, как все внимание Маршалла приклеилось ко мне. Я бросаю на него взгляд и замечаю, что они двое на меня пялятся.       — Пойду окунусь, а то стало жарковато… — Но на самом деле стало обидно до жути, но об этом я лучше промолчу.       Прыгаю с разгона в бассейн и выплываю спустя некоторое время. Мои глаза блуждают по окружающей меня красоте, но все же я не могу отказать себе, чтобы посмотреть в их сторону. Джози что-то говорит Маршаллу, а тот кивает, глядя в телефон. Интересно, о чем они говорят? Как он себя с ней ведет наедине? Мои мысли приводят меня в неожиданное русло, когда я вспоминаю, как жестко трахал он меня в общественном душе колледжа. Тогда я уже была беременна от него, но еще ничего не подозревала. Любовь к нему балансировала на грани ненависти. Сломанная полочка в душе, рассыпанные тюбики для душа, холодная плитка под задницей и интенсивные толчки где-то далеко внутри меня, выталкивающие с силой последний воздух в легких.       Черт, как же горячо стало от воспоминаний.       Я снова погрузилась в пучину глубины воды, чтобы остудить свою голову, но задержаться долго не получилось, потому что воздуха в легких стало гораздо меньше.       — Ты как? — Маршалл уже оказался в воде рядом со мной.       Ох, плохие у меня воспоминания с ним в воде. Дождь в психбольнице, озеро в аду, теперь бассейн на огромной высоте. Для галочки в нашем списке это было бы одним из самых любимых мест.       — А как я могу быть?       — Ну, после полета… — его синие глаза, сливающиеся с цветом воды в бассейне, смотрят на меня многозначительно.       — А… — я неловко отвожу глаза в сторону, — все хорошо. Я быстро пришла в норму. Возможно, я просто до последнего не верила, что он может такое сделать…       Он подплывает чуть ближе, но оставаясь все равно на почтительном расстоянии. Я смотрю на пустующие лежаки — Джози уже ушла.       — Знаешь, тебе не стоит на него держать зла. Не вини его за ошибки, совершенные тогда, когда разум и истинные чувства были отключены…       Я смотрю в его глаза, пытаясь понять его слова намного глубже, чем они сказаны.       — Ты хочешь сказать, что я не должна была тебя винить, когда ты предал меня, отключив свои чувства?       Его брови взлетают вверх, но он тут же берет себя в руки.       — Ты ничего никому не должна…       Я собираюсь уже сказать что-то в ответ, но он продолжает:       — Но да, ты не должна винить меня за то, что я делал без чувств.       — Но ты ведь отключил их добровольно! — мой голос начинает дрожать и тут же сбивается, губы сжимаются, в воде становится резко зябко и холодно.       — И это единственная причина, по которой ты имеешь право меня ненавидеть. За страх… Я испугался, потому что влюбился впервые за миллион тысяч лет.       Я задираю голову в ярко синее небо, которое по своей яркости несколько отстает от глаз человека, который находится передо мной.       — Я хочу извиниться у тебя за это. Я был не прав. Не стоило отталкивать тебя и отказываться от этого чувства… Ведь это было бесполезно…       Я перевожу взгляд с неба на него.       — Это чувство не проходит, как бы я отчаянно не пытался его уничтожить…       Снова задираю голову вверх, чтобы не раскрыть своих истинных эмоций. Изо всех сил стараюсь остаться равнодушной к его словам, но тут сквозь мою память прорезаются факты, о которых он говорит — я ведь тоже, как и он, избавлялась от этой пагубной любви к нему. Что я только не делала: собиралась выйти замуж за другого мужчину, сильным заклинанием черной магии уничтожала любовь, отказывалась от своих чувств, так же как и он, и, в конце концов, я допустила другого мужчину к своему телу, рассчитывая, что это уменьшит власть Маршалла над ним. И что из этого вышло?       — Я любила тебя, Маршалл… Всем своим сердцем. Как и ты меня. — смотрю на него и вижу, как он внимательно слушает меня. — Но всего этого не хватило, чтобы сберечь наши отношения. Видимо этого было мало.       В его глазах застыло разочарование, грусть и печаль. Такое ощущение, что я воткнула в него нож. Таким замученным он оказался, когда я закончила ту речь, которую я хотела до него донести. Нашей огромной любви не хватило, чтобы сберечь. Как же такое возможно, если мы чрезвычайно сильно друг друга любили?       Я выхожу из бассейна, оставляя его наедине со своими мыслями. Уверена, что ему есть о чем подумать. Ни разу не оборачиваюсь, пока не захожу в лифт и не разворачиваюсь. Отсюда его уже не видно, что, конечно же, к лучшему.       У меня есть парочка часов, чтобы переварить внутри то, что он сказал мне. После всего, что между нами произошло, могу ли я своей душе сказать, что, я готова снова пустить его внутрь, чтобы вновь попробовать то, что у нас не вышло?       Как бы глубоко внутри я не хотела этого, все же я не готова к нему. Он приносит разруху в мой мир, он оставляет после себя лишь огрызки и осколки. На такое я не готова пойти.       Мои щеки горят, дыхание сбивчивое, в голове туман. Двери лифта открываются, и я прохожу в коридор, уверенным и быстрым шагом направляясь к своему номеру.       Прозябающая дрожь томно разливается по всему телу с головы до пят. Я забегаю в свою комнату и закрываю дверь, прижимаясь к ней спиной, боясь, что в этот момент ее может открыть Маршалл. Я оставила его ни с чем. Так жить он не привык. Я знаю, что он хотел меня, хотел мою душу, хотел получить снова надо мной полную власть. Его схема работает, но все же теперь она является не до конца эффективной. Я научилась смотреть в глаза соблазну и уходить, не оборачиваясь. Годы тренировок привели к положительному эффекту.       Стук в двери чуть ли не заставляет меня закричать от страха, но в глазке я вижу Сиджея, стоящего с такой кислой миной, что у меня не остается никаких вариантов, кроме как услышать его пламенную речь.       Пропускаю его внутрь, оставляя без внимания его безумный взгляд на мое тело в купальнике. Он осторожно проходит испуганно озираясь на меня, будто боится, что я могу закричать или выгнать его.       Я лишь обреченно вздыхаю, когда наши глаза встречаются. Он садится на диванчик перед моей кроватью, а я прохожу мимо, развязывая на ходу мокрый купальник с себя. Стоя к нему спиной, скидываю ткань и тут же надеваю белую майку на тело.       Сначала он прочищает горло, затем тихо говорит:       — У тебя просвечивает…       — Что?       Я бросаю взгляд на майку. Ах да.       — Ты о чем-то хотел поговорить? — игнорирую его вопрос.       — Да, я хотел извиниться… Мне перед тобой безумно стыдно. Я бы ни за что не тронул тебя без твоего разрешения…       Его глаза пытаются фокусироваться на моих, но как это вообще возможно, когда перед мужчиной стоит девушка в полуголом виде?       — Все в порядке… — мой голос привлекает его взгляд к моим губам. — Я не сержусь и обижаюсь на тебя.       Он слабо мне верит. Его уголки глаз скептически жмурятся, чуя или ища подвох.       — Точно? Знаешь, по тебе не похоже, что ты восприняла все спокойно.       — Нет, все хорошо. Правда.       Дарю ему прямой и уверенный взгляд в глаза, чтобы убедить в своих словах.       — Так…, а что с нашими отношениями? Мы завершим все?       Я улавливаю блеск надежды в глазах, и слегка ухмыляюсь.       — Хочешь меня трахать?       — Хочу. — Вот так прямо говорит он без всяких ухитрений и намеков. Я ценю такую прямоту.       — Мне нужно немного времени.       Хочу ли я с ним спать? Я хочу просто спать с мужчиной, чтобы куда-то выплескивать эмоции и чувства, которое во мне вспыхивают, когда рядом появляется он. Поэтому я оставлю Сиджея, как свой вариант.       Да, я стала тварью. Я использую и манипулирую мужчиной, которого не люблю, только чтобы использовать эту энергию против мужчины, который по-прежнему захватывает мой разум.       — Ладно, у нас скоро встреча. Собирайся, малышка.       Хмыкаю, надеясь, что такие ласковые слова не станут для него привычным делом, иначе он получит на меня слишком много прав, а с этим играть слишком опасно. Нужно знать, сколько нужно давать мужчине, чтобы держать его на коротком поводке, не подпуская, когда не надо, слишком близко к себе.       Джей мимолетом задевает ладонью мое бедро, когда выходит из моего номера, и исчезает прочь.       Черт, какой же стервой я стала. В аду для меня припасен уже отдельный котелок. POV МАРШАЛЛ       Начинаются длительные переговоры с хорошей и позитивной ноты — Сагиа решила не приходить на них, о чем свидетельствовало пришедшее на мой мобильный смс: «Прости, плохо чувствую себя. Приду, если станет лучше».       Сразу после этого сообщения стало лучше мне.       Не знаю, что нашло на меня там, в бассейне, но я явно спятил или перепил. Хотя выпил я всего лишь одну бутылку безалкогольного пива, смешанного с вишневым соком. Сомнительный способ, чтобы напиться, но меня все же торкнуло. Мне чертовски нравится сваливать все на алкоголь, потому что признаться в том, что я повелся на эту барышню сродни предательству родины.       Признаться, я вообще подумываю, что у меня начинает трогаться крыша. Моя девушка, ее гребаный двойник, отнюдь не похожа на эту чокнутую стерву, но… В этом всем очень много тех «но», которые я не хочу признавать, думать о них или идти у них на поводу.       Признаю, я накосячил. Подкатывать к ней было огромной ошибкой, хотя бы потому, что эта стерва ждет, когда она сможет меня ударить посильнее. Любой мой прокол — пуф! Все рассыпется и превратится в пепел.       Я же не хочу сейчас из победителя становиться неудачником. Мне слишком дорогого стоило сделать для нее иллюзию того, что я счастлив. Для чего я это делаю? Не знаю, просто все слишком далеко зашло. Я принял ее игру, теперь не знаю, где мне остановиться, а где нужно продолжать, поэтому я просто всегда играю. Выдаю ей с большой периодичностью свои козыри, заставляя играть жестко, но соблюдая негласные правила — открыто не бей.       Переговоры с нашими азиатскими партнерами затянулись на несколько часов сплошных нудных выяснений всяких нюансов. Все-таки азиатские люди сильно отличаются от тех, кто много лет прожил в Америке. Здесь налицо сомнения, тщательные обдумывания все «за/против», взвешивания и принятие решения. В Америке с этим гораздо проще и в десять раз быстрее. Все же, мы взяли быка за рога и смогли дождаться от них заветных подписей на договорах. Все-таки не зря я сунулся в такую даль.       Сиджей во время переговоров вел себя слишком спокойно и уверенно, по-деловому правильно и тактично. Я ожидал, что этот пес будет ерзать на стуле и переживать о своей, так называемой, пассии, но в ответ получил совершенно другое поведение, что натолкнуло меня на мысль, что они уже помирились. Черт. Зачем я проявил благородство и решил высказать свою «правильную» точку зрения Сагии? Уверен, что в тот момент, когда я застал их в уборной, она была настолько выбита из колеи, что готова была воспринимать любую информацию, как истину в высшей инстанции.       Ладно. Спокойно, Маршалл. Я поступил верно, давая ей понять, что у нас нет шансов на возвращение. Я как бы настолько к ней охладел, что высказываюсь положительно об их примирении.       После заключения и подписания всех договорных документов, наши азиатские партнеры предложили нам отпраздновать сию выгодную сделку в формате сингапурских празднований. Естественно, мне стало интересно, как же здесь умеют зажигать, поэтому мы договорились устроить вечеринку на крыше отеля, арендуя его на всю ночь.       У меня есть пара тройка часов, чтобы теперь уладить все свои дела внизу. Надеюсь, мой брат смог что-либо пронюхать и подготовиться к нашей с ним совместной атаке на архидьявола. Я вот лично готов на все сто процентов. Мне нужно куда-то выпустить сексуальное напряжение, которое я схлопотал в бассейне несколькими часами ранее. POV САГИА       Мое тело дрожит, когда я оказываюсь в аду вместе с Маршаллом. Он позвал меня, чтобы кое-что показать мне. Я не знаю, что это, но уверена, что это связано с моим ребенком… нашим.       Мы проходим огромное каменное здание, оставляя позади многочисленные коридоры, и, наконец, оказываемся в жилой зоне, где хотя бы есть мебель и предметы хоть какого-то интерьера.       — Что мы здесь делаем, Маршалл?       Я бросаю взгляд на свои руки, только сейчас понимаю, что я все еще крепко держусь за руку Маршалла.       Вот черт!       Выдергиваю свою руку с огромным ужасом и вижу, как он покосился на меня с усмехающимся выражением лица.       — Ау! Я же спросила тебя…       Маршалл резко останавливается, и я вздергиваю голову, глядя перед собой.       О боже!       Передо мной стоит мальчик возраста трех-четырех лет. Он внимательно смотрит на нас. Я затаиваю дыхание. Мой мозг лихорадочно пытается понять, что здесь происходит, хотя я уже начинаю постепенно осознавать, просто не понимаю, как это могло произойти.       — Данкан… — выдыхаю я, не останавливая поток слез, градом льющихся по моим щекам. Я перевожу взгляд с этого маленького мальчика с ярко синими глазами на человека, который стоит рядом со мной. Это его маленькая копия.       — Привет, мам. — мальчик сначала смотрит на меня, а затем переводит взгляд на Маршалла, — привет, пап. POV МАРШАЛЛ       Я нервно сглатываю, когда до моего сознания доходит весь смысл сказанных этим мальчишкой слов.       «Привет, пап».       Неужели, в этом мире случилось так, что я стал отцом? Готов ли я был к этому? Наверное, дело здесь совсем не в готовности, а в том, что это приходит к тебе вместе с маленьким человечком, твоим продолжением, твоей кровью. Нет этого перехода от полной неготовности к ответственности. Это приходит само собой.       Я сдвигаюсь с места на ватных ногах, все еще не понимая, когда успело в моей жизни так все резко поменяться. Наверняка, это произошло только что, а я даже ничего не понял.       Мой маленький сын делает шаг навстречу, мои глаза наполняются слезами, но я стойко сдерживаюсь, когда заключаю Данкана в свои объятия.       Время слишком замирает, чтобы точно сказать, сколько прошло с тех пор, как я со всей силы обнял своего родного сына. Здесь не может быть никаких сомнений в том, что он мой сын, потому что я это понял, как только взглянул на него. Он — это я, только в уменьшенном формате.       Сагиа стоит рядом с нами и очень странно смотрит на меня. Я не понимаю ее взгляда. То ли она хочет вцепиться мне в глотку и убить меня, то ли ревнует меня к сыну, то ли обижена, что он выбрал меня, чтобы поздороваться первее. Черт, неужели мы будем воевать с ней и за сына? Я не позволю больше этой женщине скрывать от меня единственного близкого мне человека, которого я готов оберегать до конца своей жизни, если она все же закончится.       — Мам… — Данкан разжимает длительные объятия и на этот раз идет в объятия к своей маме. Все это время мы смотрим с Сагией друг на друга, как самые заклятые враги. Я не понимаю, что с нами не так, но не допущу больше, чтобы ее план по отмщению как-то касался нашего с ней сына. Он — это единственное, что нас связывает. Это единственное, за что мы оба должны сплотиться и оберегать его, как зеницу ока.       В зал незаметно прошмыгнул мой брат, но я все равно почувствовал его присутствие рядом и развернулся в ту сторону, где он стоял.       — Я свою часть сделки выполнил.       Сагиа вздрагивает от голоса и оборачивается к нам, все еще продолжая обнимать нашего сына. На нее тут же обращает внимание мой братец, хитро и маслянисто поедая ее откровенным взглядом:       — Черт, до сих пор не могу привыкнуть к ней.       Я скриплю зубами от злости.       — У тебя не возникало ощущения, что ты трахаешь Джози, когда трахал ее?       — Не смей, — рычу я, на что он просто усмехается, цокая языком.       — Ты прав, она не Джози. Ведь она разорвала ваш древний союз, а Джози всегда была тебе предана.       Я смотрю на своего родного брата, выглядящего донельзя погано — все те же круги под глазами, измученный и уставший видок. Жизнь потаскала его слишком сильно, чтобы ударить его за те слова, что он извергает из себя.       Я смотрю на Сагию, которая опустила взгляд в пол. Да уж, хотя бы радует то, что она чувствует себя виноватой. Мой взгляд падает чуть ниже и устремляется в глаза ребенка, который внимательно смотрит на меня своими горящими синими глазами. Его взгляд полон смысла в таком количестве, в котором обычный ребенок не смог бы за пару лет жизни выдать. Но в нем он есть.       — Почему он так быстро вырос? — задаю отвлекающий вопрос.       — А мне почем знать? — неряшливо пожимает плечами мой брат, разворачиваясь и глядя на своего племянника, — Я в аду еще никогда детей не встречал, поэтому не знаю, как они растут.       — Я родила его намного раньше положенного на земле срока… — произносит Сагиа, осторожно влезая в наш разговор. Ее руки нежно покоятся на плечах Данкана. — Пять месяцев в целом.       Я отхожу в сторону и присаживаюсь на деревянный стол. Точнее, опираю на него свою пятую точку. Так уж вышло, что я не знал об этом. Она солгала мне. Сама вынашивала нашего ребенка, заботилась об этом, рожала его. И все это время я ничего не знал. Я упустил столько времени из-за того, что она была слишком на меня обижена. Хотя я должен был присутствовать в это время рядом с ней. Я обязан был.       — А Джози вообще знает, что у тебя есть сын?       Я поднимаю глаза на брата, который с любопытством ждет моего ответа, но вряд ли он его получит.       — О… она не знает… Знаешь, ей, наверняка, будет очень интересно об этом узнать. — братец радостно пожимает ладонями и подходит ближе ко мне.       — А она хотя бы знает, что все это время, пока я пытался вытащить ее, ты трахал ее маленького двойника? — на этот раз эмоции на лице у брата свидетельствуют о том, что он обозлен.       — Ты не имеешь права вмешиваться в мои отношения. — всего-то и говорю я, чем подтверждаю его предположения. — И никогда не имел, хотя постоянно это делал. Хотя бы сейчас держи свой поганый рот на замке.       Сагиа вспыхивает:       — Довольно! Здесь слушает все маленький ребенок, а вы разговариваете о похабных вещах, о которых вы можете поговорить наедине. Слышите?       Данкан все еще держит маму за руки, внимательно следя за всем, что здесь происходит.       — Пошли отсюда, мама уложит тебя отдохнуть, ты наверняка устал… — она склоняется над ребенком и нежно проводит рукой по щеке, отчего Данкан заливается радостной улыбкой и неуверенно кивает. Я замечаю ямочки на его щечках. Такие же как и у меня. Сагиа это тоже замечает и проводит по ним пальцами, поднимая на меня глаза и оставляя мне многозначительный взгляд перед тем, как увела ребенка из зала.       — Спокойной ночи, малыш… — машу я ему рукой, улыбаясь, когда он разворачивается уже на выходе, чтобы посмотреть на своего отца. Он отвечает мне улыбкой и скрывается за дверью.       — Как нам вернуть сына на мою территорию?       Мой брат, до этого момента бездумно болтающийся по залу, останавливается и разворачивается ко мне.       — Только по земле, мой дорогой братец, только по земле…       — Это нереально, он — ребенок ада, темные силы не дадут нам его вытащить на землю.       — Ты это говоришь, потому что боишься признаться Джози, что у тебя есть ребенок от ее двойника? Да уж… — он надменно хмыкает, — Этого и я бы боялся… Знаешь, мне кажется, что я помешал твоей жизни, когда вернул к жизни любовь всей твоей жизни. Извини, брат, мог бы и предупредить, что у тебя уже другая любовь всей твоей жизни. Правда, ее гребаный двойник, но это формальности.       — Хватит! — рявкаю я, затыкая его нескончаемый поток слов, которыми он окатывает меня.       — Тогда скажи, что я не прав. Скажи, что это все не правда, и ты счастлив сейчас.       Он сверлит в меня взглядом, стоя прямо передо мной на неприлично близком расстоянии. Не люблю такую близость с людьми, которые мне неприятны.       — Так я и думал… — говорит он мне, нарочито близко приблизив свое лицо к моему, — разбирайся с Джози в ближайшее время, ведь тебе придется познакомить ее с сыном.       — С чего ты вообще это взял?       — Что мы сможем вытащить его из ада? Ты правильно заметил, что силы ада не дадут его поднять вверх, но если мы на время заблокируем его силы, тогда никаких запретов не будет.       — И как ты собираешься это организовать?       — Алекс сейчас в поисках гремуаров, в которых есть все, что нам нужно. Он должен приехать к вам в Сингапур в ближайшее время с книгой.       Мне не остается ничего, кроме как фыркнуть. Просто от бессилия, просто от того, что я устал рушить свою жизнь, а потом пытаться склеить то, что разрушил. Такой уж у меня прелестный характер.       — Маршалл! — зовет меня брат, когда я уже ухожу из зала. Я разворачиваюсь.       — Что тебе?       — На этом мой долг закончен. Не думай, что я все забыл и простил тебе.       — А я и не думал.