Путь к бесконечности

POV САГИА       Я уложила ребенка и осторожно вышла из комнаты, временно оборудованной для него гостеприимным дядей. У стены рядом с дверью меня уже ждал Маршалл.       — Он уснул? — в сумерках дома, закрытого напрочь от адских лучей, я плохо вижу его лицо.       Я сначала киваю, но потом и добавляю вслух:       — Да…       Тихо закрываю дверь и прохожу дальше по коридору, не зная, куда себя пристроить и чем занять.       — Эй! — Маршалл сильной и молниеносной хваткой уцепился за мою руку и дернул ее к себе.       Я от неожиданности не смогла быстро сообразить, поэтому силой притяжения успела прилипнуть к Маршаллу, но, отчаянно не желая этого делать, заведомо выставила перед собой руки в качестве защиты.       Его лицо оказалось прямо в сантиметрах от моего, а губы чуть ли не соприкоснулись, но я успела резко дернуть подбородком, чтобы этого не случилось.       — Не смей! — из меня вырывается рык, подобный отчаянию. Он снова пытается меня захватить в свою власть, а я не хочу.       В его синих глазах вспыхивает буря, которая действует на меня гипнотически. Я теряю рассудок, когда его сильные руки дергают меня на себя. Сил-то у меня практически нет в сравнении с его, но когда его губы снова пытаются слиться с моими, я в последний момент выхожу из гипноза и наношу ему удар по щеке со всей злости и обиды, которая накопилась у меня к нему.       — Я сказала, не смей!       Он молчит, тяжело дышит, пытается прийти в чувства, но разум ослеплен вспыхнувшей похотью. Тогда как мой разум ослеплен только лютой яростью.       — Хватит меня использовать, как игрушку! — я подобно ребенку готова расплакаться от обиды, — Ты всегда так делаешь — когда я перестаю быть тебе интересной, ты избавляешься от меня, а затем снова находишь и начинаешь играть, надеясь, что все будет так же, как в первый раз, но нет, Маршалл, кукла выросла и повзрослела. Она больше не позволит тебе управлять ею.       Теперь на его лице гнев плавно сменяется шоком. Он удивленно смотрит мне в глаза, продолжая держать меня в своих объятиях, хоть я и пытаюсь вырваться.       — Это конец, Маршалл. Я никогда не буду с тобой, как бы я этого не хотела. На этот раз все иначе.       Ох, как бы я хотела сейчас забраться к нему в мозг и посмотреть, что же там происходит. Он моргает слишком часто, губы приоткрываются, но тут же закрываются, и он отводит взгляд в сторону, обдумывая, видимо, мои слова в своей голове.       Его хватка постепенно становится более слабой, пока он не разжимает пальцы и не выпускает меня на свободу. Я уже решаю, что это означает то, что означало и обычно — он просто примет мое решение, развернется и пойдет другой дорогой. Но как только я разворачиваюсь, чтобы скрыться, его голос звучит за моей спиной:       — Я думаю, что настало время нам с тобой многое обсудить, раз ты выросла и готова разговаривать, как взрослая.       — Нам не о чем говорить. — говорю ему, не оборачиваясь.       — А я сказал, мы поговорим.       Когда я обернулась, он уже уверенным шагом направился в сторону зала, в котором я их оставила с братом. Я покрутилась по сторонам в нерешительности — что же мне делать? Ладно. Мне кажется, что этот разговор может мне помочь.       Когда я зашла в зал, Маршалл уже стоял у полки с выпивкой и наливал себе в стакан коричневатую жидкость, похожую на коньяк или виски.       Я затопала в его сторону и, когда достигла цели, отобрала у него бокал и тут же осушила его, вызывающе глядя в глаза Маршаллу. Скажет ли он что-нибудь против? Нет, не сказал. Позволил мне выпить все до дна, пронзая меня своим сумасшедшим взглядом.       В глазах тут же потемнело, и меня зашатало, благо я сразу плюхнулась на диван.       — Итак… — он начал говорить только, когда сел ко мне на диван с выпивкой уже для себя, — Сыграем в игру «Правда или действие?».       Я фыркаю.       — Мы вроде как собирались поговорить, какого черта ты предлагаешь мне играть в дурацкие игры? — Правда поможет честно отвечать на вопросы, которых у нас обоих предостаточно друг к другу.       — А действие?       Многозначительный взгляд в глаза.       — Оно будет наказанием тому, кто не хочет отвечать на вопросы… — приглушенно говорит он, следя за каждым движением моих глаз, которые отчаянно не хотят признаваться в том, что действие может стать для меня отнюдь не наказанием.       — Ладно, начнем. Тогда я первая. — бросаю взгляд на него в знак согласия, и он кивает мне, осушая свой бокал со спиртным. — Правда или действие?       — Правда… Хотя я бы выбрал действие.       — Ты слышал тогда Мишель, когда она сказала, что я беременна?       — Неотчетливо… мне показалось, что я услышал что-то не то, но… да, я слышал… — в его глазах нет сожаления. — Моя очередь…? Правда или действие?       — Правда… — меня начинает потряхивать от ожидания какого-нибудь мерзкого провокационного вопроса.       — Сколько раз ты спала с Сиджеем?       О боже!       — Я не хочу отвечать на этот вопрос! Я же не задавала тебе вопрос, сколько раз ты спал со своей девушкой! — восклицаю я от недоумения, глядя как он подливает себе в стакан алкоголя и представляя, как выливаю этот стакан ему в лицо.       — Это твои проблемы, что ты там мне не задавала. Я задал — я хочу знать ответ. Его глаза бурлят во мне дыры, сверлят, пытаясь достать до самого центра души.       — Два.       Он подносит бокал ко рту и тут же проглатывает все содержимое, тяжело вздыхая и возвращая стакан на место.       — Ладно, моя очередь. Правда или действие?       — Правда.       — Со сколькими ты девушками спал с тех пор, как мы с тобой познакомились?       — Что? — он кривится, вздергивая брови, — Ты с ума сошла? Я не помню их всех, особенно тех, что были во время моей «отключки».       Я понимаю, что под отключкой он подразумевает то время, когда отключил чувства и бросил меня в первый раз.       — Ладно-ладно, я задам немного другой вопрос… — брезгливо морщусь я, представляя в голове этот огромный послужной список, — Сколько раз ты спал со своей девушкой с тех пор, как она вернулась?       Мой голос дергается от эмоций, одолевающих меня. Я не хочу знать правду, не хочу знать ответ на этот вопрос, но, пожалуй, мне нужно это услышать.       — Один.       — Что? Один? Ты ничего не перепутал? Я же сказала, с момента ее возвращения на землю, а это уже… — я начала перечислять месяцы по пальцам, но он перебил меня:       — Я ничего не перепутал, Сагиа.       — Ты мне врешь?       — Нет.       — Но почему так мало?       — А это уже другой вопрос.       — Хм… ладно. Теперь твой вопрос.       Он делает еще один глоток, оттарабанивая пальцем по деревяшке дивана.       — Был ли кто-то еще, кроме Сиджея?       Я вспыхиваю.       — Ты.       — А я не про себя спрашиваю.       — Тогда…       — Отвечай правду, Сагиа! — рявкает он нетерпеливо.       Мои глаза судорожно бегают по комнате. Чрезвычайно неприятно, когда в твоем грязном белье начинают копаться, особенно с такой пристрастной стороны.       — Да.       — Один человек?       По моим венам начинает закипать кровь от ярости — это моя жизнь. Только моя.       — Нет.       — Зачем ты это делала?       — Пыталась что-то себе доказать.       Я отодвигаюсь от него подальше, чтобы подмять ноги под себя. Психологическое стремление защитить себя от его атаки. Он замечает это малозаметное телодвижение и суживает глаза. Как ему удается все подмечать?       — Что же ты пыталась доказать, Сагиа?       — Что мою зависимость к тебе можно исправить.       Он смотрит на стоящий впереди стол с декоративными цветами, в задумчивости потирая костяшки пальцев.       — Тебя это не задевает?       — Что ты пыталась мужчинами вытеснить меня из себя? Нет, не задевает.       — Почему?       — Потому что как я вижу, у тебя ничего не получилось.       Да уж, тут он прав, раз я все равно сейчас оказалась рядом с ним.       — А у тебя как успехи в этом? Далеко ушел?       Он молчит, загадочно хмыкнув.       — Я особо и не пытался тебя заменить. Я пытался заделать дыру, которая осталась после того, как ты разорвала ритуал.       — Моим двойником?       — И что же ты имеешь против?       — То, что это мой двойник.       — Ой да ладно тебе! — он чрезмерно громко высказался, закатывая глаза, — Если бы по земле ходил мой двойник, спорим, что ты захотела бы с ним попробовать?       — Возможно…       Да, естественно я бы захотела встретить хорошего «Маршалла», но… подождите-ка, разве это не говорит ли о любви к человеку, копию которого ты хочешь встретить?       — И этот ответ можно принять для ответа «Любишь ли ты меня?».       Черт, он сообразил быстрее меня.       — Что? Нет, я не люблю тебя…       Тело начинает покалывать и неметь от того, что Маршалл задерживает на мне свой изучающий взгляд намного дольше обычного. Я знаю, что он сканирует мой ответ на предмет поиска истины. Спустя пару минут пристального сканирования, я не выдерживаю и пытаюсь вскочить с места, только вот Маршалл в тысячу раз быстрее — он успевает схватить меня за руку и посадить обратно на место.       — Отпусти меня, ты делаешь мне больно! — воплю я громко, стараясь перескочить с щекотливой темы, но он пододвигается еще ближе, сдерживая моя руки.       — Правда или действие, Сагиа?       — Действие… — вырывается у меня, когда его губы оказываются в опасной близости.       — Поцелуй меня.       Я, немного опьяненная от спиртного, тут же приготовилась припасть к его губам, как только мне было это приказано, но случайно осознав, как мой мозг посылает мне экстренные сигналы бедствия, стараясь достучаться до разума, я убираю свои губы уже почти физически сумевшие почувствовать мягкость его губ.       Мои руки резко взвинчиваются перед собой, к его груди, упираются в нее и с силой отталкивают пленительное тело подальше от меня. Маршалл не сопротивляется, приняв мой отказ, откидывается на диван и задирает голову к потолку, нервно усмехаясь.       — Извини, нам и правда не стоит…       Я снова заталкиваю ноги под себя, стараясь не касаться его, хотя он сидит чрезвычайно близко ко мне. Я слышу его прерывистое, шелестящее дыхание.       — Знаешь, я… — начинает он говорить, но в этот момент в зале появляется его сумасшедший братец и нервно хихикает.       — Я не помешал? — скалится он во все тридцать два зуба и проходит к нам. — А впрочем и не важно. Сиджей будет ждать вас наверху, поэтому вам, голубки, пора подниматься туда и не возвращаться без гребаного гремуара. На этом наши долги друг другу, братец, закончатся.       — Что ты ему такого задолжал? — не выдерживаю я, но судя по выражению лица Маршалла, я зря это спросила.       — О, милая… Я думал, что Маршалл тебе об этом уже рассказал. — его усмехающийся взгляд плывет от меня к Маршаллу, который сидит рядом со мной мрачнее тучи. — Или ты ее только трахаешь?       Меня подрывает с места забурлившая внутри ярость, загромождающая возможность адекватно оценивать свои силы перед еще одним дьяволом.        — Тебе бы лучше закрыть свой вонючий, паршивый рот! — выговариваю я это ему, чуть ли не лбом соприкасаясь с очередным выродком семьи Мэттерс. Маршалл с запоздалой скоростью вскакивает за мной, хватая меня за шиворот и тут же отдергивает от своего брата.       — Ты в своем уме?! Он защищает нашего сына и помогает нам! — шипит он на меня и одной рукой оттаскивает меня, брыкающуюся и на полном серьезе настроенную бить морду, еще дальше.       — Ух! — его брат еще больше озарился улыбкой, бросая на меня заинтересованные взгляды, — Дьявол! Она так горяча! Я только что представил, что эта чертовка может творить в постели. И почему ты каждый раз успеваешь отхватить себе лакомый кусочек, а, брат? — он игриво толкает Маршалла в грудь, явно насмехаясь над всей ситуацией. Я ловлю в этом потоке слов скрытую обиду, и тут же, как озарение, ко мне приходит совершенно ясная мысль — он был влюблен в Джози.       Он ловит мой удивленный взгляд на себе и снова широко улыбается.       — Ну же, братец, у тебя уже есть один двойник. На двух стульях невежливо сидеть. Верно? — спрашивает он у меня, глядя через Маршалла, который стоит между нами в боевой готовности.       Я вырываюсь от Маршалла и целеустремленно шагаю к брату, расплываясь по дороге лучезарной улыбкой. Его игра тут же заканчивается. Он приобретает серьезный вид, когда я пододвигаюсь к его уху.       — На мне сидит только тот, кому я это позволяю делать. — шепчу я и смотрю ему в глаза, дабы убедиться, что он услышал ясно и четко мои слова. Его глаза без тени насмешки или сарказма успевают пробежаться по всему моему лицу.       — Ты совсем не похожа на нее. — говорит он больше себе, чем мне, но его слышу и я, и тот, кто стоит позади нас.       Маршалл огибает меня и подходит близко к брату.       — Ты знаешь, что будет, если ты к ней притронешься.       — Вообще-то, я четко дала понять, что я сама решаю, кто ко мне может прикасаться. И это больше не ты, Маршалл.       Успеваю зашагать оттуда до того, как увидела глаза Мэттерсов.       Я знаю, что я играю с огнем, но не позволю им считать, будто бы я безвольная игрушка в лапах этих нечеловеческих зверей. Возвращаюсь в комнату нашего сына, успевшего так быстро вырасти, что до сих пор есть ощущение, что я пропустила всю его жизнь. Дотрагиваюсь до его красивенького, маленького спящего лица. Последует ли он путем отца и станет таким же жестоким и кровожадным? Я бы хотела для него другой судьбы.       Мои мысли о будущем сына унесли меня настолько далеко, что я не услышала, как в комнату зашли.       — Идем. У нас есть парочка часов до приезда Алекса, чтобы отпраздновать победу, которую мы заслужили.       Я склоняюсь к сыну и целую его в лоб на прощание. Знаю, что мы скоро снова встретимся.       — Уверь меня, что он будет здесь под защитой.       — Безусловно.       Его рука тянется к моей, и я вкладываю ее, позволяя увести меня из комнаты и поднять на Землю. После недолгого головокружения, мы оказываемся в моем номере фешенебельного отеля Сингапура, где мы остановились.       — Почему в моей комнате?       — Потому что… — тяжелый вздох. — Джози.       — Тогда иди к ней… — смотрю ему в глаза. — Она тебя ждет.       Оставляю его позади себя, прохожу к панорамному окну, в котором лучезарная яркая ночь играет особенными красками на тропическом городе. Я стою неподвижная, жду пока он уйдет, но он не шевелится.       — Сейдж… Мне жаль, что все зашло слишком далеко…       — Ты сейчас о том, что я родила от тебя ребенка? Именно это испортило все твои планы?       Мертвая тишина.       Разворачиваюсь к нему и вздрагиваю — его лицо выражает странные, неожиданные эмоции, а скрещенные руки немного потряхивают.       — И я всегда буду тебе за это благодарен… Но я не перестану жалеть о том, что произошло, потому что все могло бы быть иначе.       — Не могло. — перебиваю я его довольно грубо, но внутри переворачивается все сверх на ноги. — Так случилось, потому что должно было случиться. Значит просто не судьба.       Мгновение, и он появился прямо передо мной, внимательно разглядывая мое лицо своими блестящими глазами. Его рука касается моей щеки и нежно поглаживает ее.       — А я верю в то, что свою судьбу я строю сам. — измученная улыбка, ищущая от меня ответной реакции. Я лишь на секунду теряю бдение и закрываю глаза от удовольствия, которое приносит его прикасание.       — Значит, ты все сломал своими руками. — я быстро спускаюсь с небес.       — Значит, я могу склеить то, что сломал.       — Ты не всемогущий. — обрезаю любые его попытки.       — А ты не всезнающая.       — Я не прощу тебе ошибки. Твоего желания будет недостаточно. — убираю его руку от своего лица.       — Ты права — моего желания недостаточно, но кто сказал, что есть только мое желание?       Я резко поднимаю на него голову, до этого безвольно опустившуюся — что же я вижу? Он смотрит на меня с уверенностью, что желание у нас обоюдное. Такая наглость и самоуверенность выводит меня тут же из себя. Столько этот человек причинил мне боли, а все еще верит, что у нас есть шанс что-либо склеить из той горы разбитых и разрушенных чувств, сброшенных на свалку «прошлого».       — Я тебя ненавижу, Маршалл. Всем своим сердцем. — не могу поверить, что говорю это в такой момент, когда мы стоим перед прекраснейшей панорамой невероятного города и даже само сердце трепещет в ожидании чуда и любви.       — Это не так страшно, ведь я тоже тебя ненавижу, Сагиа.       Я вижу в его глазах правду, но от этого еще больше прихожу в неустанную ярость — какого черта он меня ненавидит? Что я ему сделала? Любила его больше себя? Продала душу, чтобы быть с ним? Что же? Что?       — Я тебе не верю… — полушепотом произношу я, проглотив огромный комок в горле. — Ты не имеешь права ненавидеть меня.       — Но я ненавижу. — он приближается ко мне еще ближе, и я ощущаю слабый ветерок, прилипающий к моей коже от его голоса. — И у меня есть миллион причин делать это.       — Убирайся отсюда. — шепчу это, когда чувствую его дыхание на своих губах. В моих глазах застыла обида. Это я должна его ненавидеть, а не он меня. — Проваливай. Катись к своей любимой Джози, которая укроет тебя от злобной Сагии под своим крылышком.       О своих последних словах я сразу же жалею, потому что вижу его самодовольный смешок.       — Не хочу больше никогда быть с тобой.       — Будь осторожна, Сагиа. Не пожалей о своих словах.       Он подмигивает мне напоследок, улыбаясь, исчезает за дверью номера, оставив меня если не в бешенстве, то явно в смущенных и потерянных чувствах. POV МАРШАЛЛ       — Секс на пляже. — делаю свой заказ милой азиатке-официантке в короткой белой юбочке.       Когда она, сексуально улыбаясь, скрывается с моего обзора, я тут же встречаюсь с черными глазами, недоуменно на меня смотрящими.       Я уголками губ улыбаюсь Сагии и незаметно для всей компании подмигиваю ей. Ее лицо в тот же миг становится ядрено-пунцовым. И она тут же отворачивается к Сиджею, рассказывающему всей нашей компании супер-интересные истории о своем путешествии… куда-то. Куда я забыл, я ведь почти его не слушаю. В голове летают совершенно другие мысли.       Вокруг нас то и дело, сверкают полуголые тела, в большинстве своем азиатского происхождения с желтоватым оттенком кожи, но это отнюдь не плохо. Я хоть и не любитель экзотики, но отталкивающими их не назову. Все-таки мой любимый типаж женщин — это женщины во всем понятии этого слова, с миловидным личиком и хорошей фигурой. Наивные, верующие, честолюбивые и порядочные.       Понятия не имею, как в этот список влетела эта бестия с черными волосами. Все в ней раздражает меня до чертиков — ее неадекватное поведение, сумасшедший, едкий характер с приступами величия, чересчур вульгарный макияж, порочный внешний вид со слишком открытой одеждой, демонстрирующей объемные сиськи, большую задницу и тонкую талию. Это воплощение роковой женщины, в которой каждая мелочь говорит об опасности быть с ней. Почему я, черт возьми, так яростно ненавидя такое в девушках, вляпался в такое дерьмо именно с ней?       Рядом со мной сидит моя девушка — воплощение ангельского терпения, спокойная, умная, рассудительная, облаченная в скромную одежду. Та, что простила мне свое убийство, простила всю прошлую жизнь, в которой я вел себя, как мудак.       Почему я все еще перевожу взгляд со своей девушки на ту, что хочется как следует вздернуть, чтобы она перестала играть на моих нервах просто находясь неподалеку от меня?       Как же я чертовски ненавижу ее! Блять, я так в жизни даже родителей не ненавидел, которые выбросили нас с братом в дошкольном возрасте и ни разу больше не появились в нашей жизни!       Она сказала мне, что я не имею права ненавидеть ее. С чего бы это? Она думает, что в наших отношениях только она была жертвой? А как же ее сладкая месть и разрыв древнейшего, мать его, заклятия? Именно из-за нашего разъединения произошла массовая потеря моих темных сил. Все, что я копил всю свою дьявольскую жизнь, убивая полчища ведьм, ушло в небытие. Просто потому что кое-кому показалось, что я слишком сильно контролирую ее жизнь и ревную ее ко всем. Просто на заметку: человек, к которому я ее ревновал, теперь ее периодически потрахивает. И попробуйте скажите мне, что я был не прав.       И к слову — все, что произошло сейчас в аду, а именно — моя беспомощность, полностью ее вина. Я стал слишком слаб, поэтому на мою территорию пришел захват. Неужели этого недостаточно для мести? Я понимаю, что для нее нет. Этого слишком мало, и она успокоится только лишь, когда увидит мой сгнивающий труп, который склюют стервятники у нее на глазах.       — Милый… — Джози касается моего плеча, но вместо того, чтобы глянуть на свою возлюбленную, я бросаю взгляд в сторону девушки, которая следит за мной, хоть и не показывает этого — ее плечи заметно дернулись и напряглись, хотя она даже не смотрит в мою сторону, увлеченно беседуя с Сиджеем и нашими партнерами-бизнесменами азиатского мира.       — Да, любимая. — мой взгляд снова перепрыгивает на Сагию — ее голос тут же осекся. Она замолчала, вспоминая то, о чем так активно беседовала. Губы сузились в тонкую линию.       — Может быть, прогуляемся?       — Конечно. — я тут же подлетаю с места, чем привлекаю внимание всех разговаривающих. — Если принесут секс на пляже, поставьте на стол, ладно? — Сагиа наигранно игнорирует меня. Я незаметно для всех вливаю ей в голову воспоминания с полета в Румынию о наших разговорах о «сексе на пляже».       — Секс на пляже? — Спрашиваю я у него, Маршалл уже улыбается.       — Люблю пить этот коктейль действительно на пляже.       — И заниматься сексом?       — Ух. — Он хохочет, а я, прям как по расписанию, заливаюсь краской. — Ты хочешь попробовать на пляже?       Его улыбка спадает, а глаза становятся темно-синими. В них зарождается то, что мгновенно передаётся и мне.       — Да… — Пищу я. Его голос слишком звонкий, поэтому наш разговор вполне могут услышать, но сейчас я даже не смущаюсь. Я мыслями уже вся на пляже, представляя, как мы лежим на покрывале, он надо мной, а за ним огромные звезды и полная луна. Я буквально слышу, по-настоящему, как волны ласково хлещут песок и дарят умиротворение своим шумом.       — Хочешь покажу, как это будет в действительности? — Меня вырывает его голос из фантазий. Я пытаюсь скрыть свое возбуждение, хотя мои глаза уже стали тяжелыми.       — Как ты…?       — Хочешь? — Перебивает он меня.       — Хочу…       — Закрой глаза, открой мне свой разум. Впусти меня.       — Окей. — наконец отвечает мне Сиджей, в то время как Сагиа пуляет в меня вместе с взглядом заряженную огнестрельную бомбу, взрывающуюся еще на полпути.       — Спасибо. — мило улыбаюсь я, задерживая внимание на Сагии чуть дольше, чем это разрешается. Как же мне нравится ее злить и дразнить.       Мы спокойно проходим большую половину территории с Джози ни разу не обмолвившись ни словечком. Ее явно что-то начинает терзать, а меня… ну, меня давно уже все терзает.       Лучше уж приготовиться получше, чем самому начинать словесную атаку.       Ночной город прекрасен, особенно на такой высоте, где возникает ощущение, что звезды чуть ближе к тебе, чем на Земле. Отсюда возникает обманчивое ощущение, что в этом месте возможно намного больше, чем там, внизу.       — Маршалл… — слышу я тихий, сомневающийся голосок в своем круговороте мыслей и фантазий, страхов и иллюзий.       — Да? — проходит приличное количество времени, прежде чем я решаюсь ей ответить. Знаете ли, спустя ее возвращение на Землю, мы так и не поговорили. Она не решалась, а я не хотел. Теперь поднабралось еще больше разговоров для выяснения, но от этого желания говорить так и не появилось. Выяснять отношения нужно, когда за них хочется бороться, а я пока еще даже в этом не уверен.       — Ты знал, что я должна была вернуться?.. — моя рука нервно выпускает ее руку. Я с осторожностью смотрю на нее, продолжая неуверенно, медленно идти. Ноги наливаются свинцом — я никогда не буду готов к таким разговорам.       — С чего ты…       — Не надо. — резко перебивает она меня, — Я знаю, что ты не участвовал в этом… — Она поднимает глаза на меня — я их тут же возвращаю на дорогу. — Я всего лишь хочу знать, знал ли ты, что я вернусь?       Я отрицательно качаю головой, не заботясь о том, увидит ли она мой ответ. Конечно же, увидит. Я боковым зрением вижу, как она во все глаза пялится на меня.       — Знаешь, я не знала… Я думала, что это ты пытался меня вернуть к жизни… Если бы ты сразу сказал, что это не ты…       — То, что?       — Не знаю… — пожимает плечами в нерешительности. — Мне просто кажется, что это я вторглась в твою жизнь и сделала это без спроса.       Ее голос становится еще тише. Я останавливаюсь и разворачиваюсь к ней, задерживая ее лицо в своих руках.       — Ты появилась в моей жизни тогда, когда мне была нужна твоя поддержка. — И это чистая правда. Мой ясный и прямой взгляд ей в глаза убеждает ее в том, что я не вру, и она облегченно вздыхает.       — Хорошо…       — Пойдем назад? Я чертовски соскучился по своему неопробованному еще коктейлю.       Она согласно кивает, но перед тем, как пойти, кидается ко мне в объятия, всхлипывая носом… видимо, от нахлынувших чувств.       Когда она разжимает объятия, я сталкиваюсь с ощущением, что на меня смотрит некто с черными глазами. Мы начинаем подходить все ближе к компании, которую мы оставили для разговора. Я и не думал, что на этом разговор закончится.       — Маршалл…? — неуверенный тихий голос Джози снова врывается в мое сознание не с первого раза, когда мы уже почти дошли. Я увидел Сагию, находящуюся в той же компании, что я ее и оставил. И она ни разу не чувствует себя неловко, а наоборот, хихикающую и наслаждающуюся вниманием целых четверых мужчин.       — Да? — я вспоминаю, что Джози снова обратилась ко мне.       — Тебя что-то связывает с этой девушкой?       — Какой? — я перевожу взгляд с Сагии на Джози.       — Этой. — Джози аккуратно кивает в сторону нашей компании, и я снова туда смотрю, будто не понимаю о ком речь.       Минуты утомительного молчания. Я все еще задумчиво смотрю на Сагию, стараясь придумать хоть что-то, что может огорчить Джози чуть меньше, чем правда.       — Можешь не говорить…       — Что?       — Я сказала, можешь не говорить. — встряхивает плечами и отворачивается в другую сторону Джози, обиженно выпятив нижнюю губу. — Я просто вижу, как она смотрит на тебя.       — И как же? — чуть громче обычного задаю вопрос, но тут же осекаюсь — мой интерес, наверняка, не оценится.       — Как будто, ты этого сам не замечаешь…       Из меня вырывается короткий смешок, наполненный сарказмом и иронией. Интересно, что бы ей ответила Сагиа, если бы услышала это?       — Замечаю, поверь. — киваю я, воодушевившись от осознания, что вина лежит только на Сагии, а я здесь просто так… мимо проходил.       — Но все-таки… Что между вами? — не успокаивается она никак.       — Общий ребенок, который родился в аду. Всего-то и все. Ничего больше.       Ее брови взлетают вверх.       — Ты что, так шутишь?       — Нет. — отрицательно качаю головой, бросая взгляд на слишком веселую компанию.       Наверное, зря я так резанул.       — Это чушь… — ее милые черты лица искажаются в гримасе отрицания и удивления. — Ты не можешь иметь детей, ты ведь подчинен…       — Да. Ритуал связывающий… Из гремуара твоих предков.       — О боже… — она закрывает лицо рукой и начинает тихо стонать. — Маршалл, я прекрасно знаю, что этот ритуал можно сделать только при условии сильнейших чувств… И это… Это только и может означать, что… — она начинает заикаться, на что я тут же выдаю:       — Ритуал уже разорван.       — Что? — она быстро убирает руки от лица и поднимает взгляд на меня. — Это невозможно! — Ее глаза, до этого наполненные слезами, приобретают испуганный взгляд.       — Невозможное возможно.       — Нет, Маршалл, жизнь ребенка тесно связана с темными силами, которые питаются ритуалом… Только они обеспечивают бессмертность… безопасность… Нет ритуала — нет защиты… если…сил… нет… он… быстро… пройдет стадию… человеческого развития… потом… погибнет.       Внутри меня что-то екает, дергается, переворачивается и взрывается огромнейшим испугом. Я никогда так в жизни не боялся. Никогда не чувствовал, как зарождается страх и из крупинки в мгновение перерастает в ком, способный разорвать меня на части. Время у меня останавливается, а перед глазами застилает беспросветная тьма, наполненная страхом.       Боже!       Я никогда не прощу Сагии, если из-за ее безрассудства мы лишимся единственного, кто делает нас людьми.       Мои ноги сами несут меня к этой девушке. Она вскакивает в испуге еще до того, как я сам намереваюсь это сделать.       — Наш сын! — выкрикиваю я со всей злости и обиды — Наш сын в опасности только из-за тебя! У меня нет сил его защитить тоже только из-за тебя!       Я хватаю ее за руку и грубо дергаю к себе, заставляя ее вскрикнуть от боли.       Сзади подходит Джози с ужасом наблюдающая за нами. В ее глазах такой же страх за моего ребенка, как и у меня самого.       Сиджей пытается встать между нами, но я его усмиряю взглядом, и он остается на своем месте, напуганный моим воплем не на шутку.       — Что я сделала? — кричит мне в лицо Сагиа, пытающаяся всеми силами от меня вырваться.       — Разорвала связь! — выкрикиваю я ей в лицо, оглядывая проходящих — большая шумная вечеринка позволяет оставаться неуслышанным. — Наш сын больше не бессмертный! У него нет защиты!       — Но…       — И что более важное — наш сын очень быстро умрет, состарившись в короткие сроки… благодаря тебе, Сагиа! — Мне хочется ее убить собственными руками, но что от этого изменится? Мои руки трясутся, пока я стараюсь сдержаться, чтобы не задушить ее.       — Что же нам делать? — на лице Сагии сотрясается буря слез, — Как нам исправить это? Что нужно сделать? Чем пожертвовать? Я готова на все!       — Можно снова попробовать сделать повторный ритуал, вернув все силы обратно… — раздается глухой, осторожный голос Джози. В глазах искреннее сожаление.       Сагиа перестает громко рыдать, на мгновение задумавшись над словами Джози.       — Не получится. — шипит она от злости, бросая брезгливый взгляд в мою сторону. — Ничего не получится, потому что у меня уже нет никаких чувств к Маршаллу, кроме неистовой ненависти.       — Ненависть, особенно неистовая, тоже чувство, которое зачастую намного сильнее любой любви. — возражает Джози уверенно, глядя то на меня, то на нее.       Я жду ответного слова от Сагии, но она упрямо молчит, нахмурив брови и скривившись в кислой гримасе.       — Я готова на все ради Данкана… — тихо говорит наконец она, злобно бросая на меня выжидающий взгляд.       — Как и я. — без капли сомнения отчеканиваю я.       — Я запрошу силы предков, чтобы они помогли нам… — говорит Джози, глядя на нас обоих.