Путь к бесконечности

POV САГИА       Я открываю глаза и тут же их закрываю. Белый свет в комнате тут же ослепил глаза. Я стараюсь привыкнуть к нему, жду какое-то время и снова пытаюсь побороть этот ослепляющий свет. На этот раз у меня выходит с прищуренным взглядом пробежаться по комнате. Возле меня стоит белый столик с металлическими разнообразными предметами, а к моей вене подключена трубка с капельницей. Где-то позади меня тикает аппарат в соответствии с моим пульсом.       Да уж, неужели я в больнице?       Я пытаюсь встать, но провода в венах не дают мне этого сделать. Я разочарованно вздыхаю и приземляюсь снова на кровать. Я безумно хочу пить, но рядом со мной нет ничего похожего на воду.       Я ерзаю и кряхчу до тех пор, пока в комнату бесшумно не заходит медсестра.       — О! Вау, вы очнулись?       Маленького роста девушка с каштановыми волосами и слишком милой улыбкой смотрит на меня с восхищением.       — Я караулю вас уже второй день… — начинает она, но тут же замолкает, замечая, что я жмурюсь и пытаюсь спрятать глаза от яркого света. — Вам что-нибудь нужно?       — Воды… — хриплю я и пугаюсь своего собственного голоса, когда он из меня вырывается. Это больше похоже на голос сатаны из преисподней.       На долю секунды в моем сознании всплывают картинки последних событий. Сейчас все кажется мне почти нереальным. Словно я только что пришла в себя после очень долгого сна. Девушка незаметно возвращается в мою палату и пытается сама меня напоить. Я недовольно качаю головой, но она объясняет, что мои руки ограничены в движениях, поэтому мне стоит ей подчиниться. Я лишь обреченно вздыхаю и пью воду из-под стакана, который она бережно держит возле моего лица.       — Сейчас придет ваш врач. Он очень рад, что вы проснулись, — тараторит радостно медсестра, когда я осушаю стакан до дна.       Я молча киваю и сухо улыбаюсь. В сознании застряла картинка с лужей крови под моими ногами. Крик Маршалла впечатался в память и звучит так по-настоящему, словно он стоит рядом со мной. Передо мной застывает образ испуганных синих глаз, смотрящих на меня с ужасом и опаской.       Я шумно вздыхаю и снова чувствую тупую ноющую боль в животе, когда напрягаю его.       — Как вы себя чувствуете, мисс Джоин? — передо мной оказывается мужчина средних лет в белом костюме. — Мы боялись, что ваше сердце не выдержит нагрузки, но вы оказались по истине одним из самых сильных людей, с которыми мне приходилось сталкиваться.       Я не сразу понимаю смысл его слов, но затем слабо улыбаюсь и киваю.       — Да, наверное, я такая… — я улыбаюсь, а затем вспоминаю причину, по которой я хочу бороться за свою жизнь. — А, может, я просто не могу вот так умереть, оставив здесь своего сына одного.       — О… — замолкает врач, обдумывая мой ответ. Что-то его смутило. — Неужели вы уже знаете, кто это будет?       Что?       Я не очень понимаю, о чем он.       — Эм… — я хмурюсь, пытаясь осмыслить слова, сказанные врачом.       — О… Извините… — осекается врач и качает головой в знак извинения. — Вы не знаете, да?       — О чем? — непонимающе хмыкаю я.       — О том, что вы беременны. Срок еще достаточно маленький, но…       — О боже… — шепчу я, хватаясь за живот. Осознание пришло не сразу, но оно обрушилось на меня, как гром среди ясного неба.       Я начинаю вспоминать, когда я могла забеременеть. И тут же вспоминаю нашу ночь на бале-маскараде. Мы даже и думать забыли, что ритуал по-прежнему работает на нас.       Ох.       Я обнимаю себя за живот. Слезы незаметно брызнули из глаз.       — Если вы не готовы… Мы можем предложить вам… — начинает врач, но я резко перебиваю его.       — Я готова. Это мой последний подарок. ***       — Что ж, мисс Джоин, вы готовы?       — Да-а-а… — тяну я неуверенно, почему-то неожиданно испугавшись услышать ответ.       Мой врач водит по животу этой чертовой холодной штукой, отчего у меня по всему телу бегают мурашки. Я нервно ерзаю на кресле. И в этот момент чувствую шевеление в животе. Боже мой!       Я пугаюсь, а женщина-врач заливается смехом.       — Вот так всегда делают дети, когда мы хотим у них разведать, кто же там у нас живет.       Я хмыкаю, мысленно стараясь успокоить это создание, которое так яро не хочет общения с внешним миром.       Малыш, кто же ты?       — Итак… — выдыхает миссис Гибсон и отстраняет прибор в сторону. Она улыбается, дает мне пару минуток, чтобы подготовиться, а затем тихо выдает. — У вас будет девочка.       Из моих легких выходит весь воздух.       — Это точно? — вспыхиваю я, неуверенная полностью, рада я, или нет.       Конечно, я рада, но я хотела бы, чтобы у моей крохи был отец. Я хотела бы, чтобы он был сейчас рядом со мной, держал мою руку и радовался тому, что станет отцом во второй раз.       Интересно, она будет похожа на него или на меня?       — Вы хотели бы, чтобы это был мальчик? — вырывает меня из мыслей врач, с любопытством рассматривающая меня.       — Нет… — тихо говорю я, и поглаживаю рукой живот. — Я хотела бы, чтобы ее отец был рядом с нами сейчас. — О… — всего лишь отвечает миссис Гибсон и отворачивается в сторону.       Я понимаю, что ей нечего ответить мне. Так уж получилось, что она знает почти всю историю моей жизни (за исключением магии), и она с пониманием отнеслась к тому, что я собралась взвалить на себя ответственность за двоих детей.       — Вам будет тяжело, — с горечью в голосе говорит она мне, пожимая мне руку. — И, пожалуй, еще не раз. Но это жизнь. Я энергично киваю и улыбаюсь ей сквозь слезы. Это, конечно же, слезы радости. *** Спустя три года       Я вернулась в Сан-Франциско. Не для того, чтобы жить здесь. Нет. Для этого нужно воткнуть в мое сердце кинжал и подождать, пока оно не перестанет чувствовать. До этого момента я не смогу жить в этом городе. Уж слишком много воспоминаний оно хранит. Я возвращаюсь в него, чтобы показать своим детям место, которое я считаю родным. Место, где я сама была ребенком, а затем подростком. Место, в котором я впервые поцеловалась с парнем, а затем впервые влюбилась до беспамятства.       Я припарковала свою машину возле отчего дома, где когда-то мы жили всей большой семьей. Чувство ностальгии очаровало меня в тот же момент, когда я вдохнула восхитительный запах осеннего Сан-Франциско. — Мам, я отстегнул ее. — спускает меня на землю Данкан, указывая пальцем на малышку, грызущую очередную свою игрушку и неугомонно ерзающую на своем маленьком креслице. Я усмехаюсь и осторожно извлекаю ее из этого безопасного оборудования к себе на руки. Она очаровательно хихикает и вцепляется в ворот моей блузки, чем вызывает во мне ощущение собственной нужности.       — Ма-ма! — громко выговаривает она, а затем снова хихикает.       — Мама! — повторяю я за ней звонко.       — Ма-ма! — снова выкрикивает она, но на этот раз громче меня.       Данкан помогает мне вытащить сумку из багажника, а затем убегает на крыльцо дома и стучит в дверь.       Я стою с малышкой на руках и рассказываю ей о своем детстве в этом доме, когда на крыльцо выходит моя мама и с радостными воплями начинает целовать и обнимать Данкана. Она сильно постарела за то время, что я ее не видела. Это заставляет меня сдержать слезы, которые неожиданно захотели вырваться наружу.       — А это твоя бабушка! — показываю пальцем на маму, уже бегущую к нам и радостно хохочущую.       Она хлопает в ладоши, восхищаясь моей маленькой красивой девочкой и просит у меня подержать ее на ручках. Я осторожно отдаю ее ей.       — Как ее зовут? — спрашивает моя мама в тот момент, когда я замечаю, что ее лицо все покрылось морщинами. Оно осунулось, побледнело и приобрело серый цвет, но улыбка делает ее моложе. Намного моложе.       — Хэйли… — тихо говорю я, снова сдерживая свой порыв заплакать.       — Она очень похожа на тебя… — мама трогает Хэйли за темные кудряшки, которые я ей накрутила, а та улыбается в ответ.       Немного позже я узнаю, что мой отец умер два года назад. Мама говорит, что узнала об этом чисто случайно, и новая семья моего папы никак не хотела, чтобы кто-нибудь из нас узнал об этом. Его похоронили в Канаде, куда он перебрался после развода с моей мамой. Что ж… Так тому и быть.       За столом мы оказываемся вчетвером. Я удивляюсь, когда мама заявляет, что живет здесь одна. Но она объясняет это тем, что наступил момент в жизни, когда она хочет побыть со своими близкими и спустя некоторое время предлагает нам остаться здесь жить. Я раздумываю над ее ответом какое-то время, стараясь взвесить все за и против, и в конце концов, обещаю дать ответ до конца наших выходных. Я хочу погулять по городу, убедиться, что его атмосфера не задушит меня. В любом случае, мне тяжеловато одной с двумя детьми, а помощь мамы в любом случае пригодится.       Когда я рассказываю маме о первых годах Хэйли, раздается звонок в дверь. Я испуганно спрашиваю у матери, кто к нам пришел, на что она предлагает самой открыть дверь, так как ей нужно скинуть грязные тарелки из-под ужина в посудомойку.       Я осторожно открываю дверь, напуганная неожиданным визитом, но когда вижу людей, стоящих у двери, лед во мне начинает таять.       — Крис, Марио! — восклицаю я, абсолютно удивленная их приездом. Я кидаюсь в объятия своих родных братьев, до конца не осознающая время, которое прошло с последней нашей встречи. Неужели, это не сон?       — Я рад, что ты вернулась… — говорит Крис после того, как мы разъединили наши объятия.       На сердце что-то теплеет. Я оборачиваюсь к Марио, и он тоже радостно улыбается.       — Я тоже очень рад. Знаешь, тут без тебя как-то уныло было, а сейчас, думаю, я буду приезжать гораздо чаще. Если ты, конечно, разрешишь нам наконец зайти в него.       Я хихикаю, впуская их в дом.       — А я вообще хотел бы задержаться здесь на какое-то время, — произносит Крис, подмигивая маме, появившейся рядом с нами.       Когда к нам выбегает Данкан, оба братья бросаются, чтобы познакомиться с племянником.       — Ну, обалдеть, кто у нас тут такой взрослый! — восклицает Крис, взъерошивая волосы Данкана. — Ну, рассказывай как тебя зовут.       — Мистер Мэттерс. — горделиво отвечает ему мой сын и протягивает руку для пожатия. — Но друзья меня могут называть Данкан.       Все разражаются смехом.       — Ну, похоже, что тут никакого теста на отцовство даже делать не нужно, — смеется мама, и смотрит на меня. Я улыбаюсь в ответ, но улыбка резко становится печальной. Я пытаюсь скрыть ее, потупив взгляд.       Мама отвернулась от меня, продолжая смеяться над братьями, резвящимися с моим сыном. Я молча поблагодарила ее за то, что не стала ничего спрашивать или выяснять. Я все еще не готова к разговорам по душам. Мне все еще тяжеловато дается принятие факта, что Маршалл теряет драгоценные дни, когда его дети вырастают. Сначала я сама отобрала время у него, а затем судьба. Не честно это. И не справедливо. Он должен видеть, как растет его сын и какой красивой становится его дочка.       К концу наших выходных я приняла решение остаться, так как мама не смогла бы с нами переехать в Лос-Анджелес. Собственно, мне и здесь оказалось не так плохо, как мне изначально казалось. Время чуть-чуть подлечило живые раны. Мне стало легче здесь дышать.       Я решила менять свою жизнь к лучшему после одной прогулки с детьми по окрестностям города. Данкан захотел пить, поэтому мне пришлось оставить его с коляской и зайти в ближайший магазин.       — Воду, пожалуйста, — говорю я девушке у кассы и протягиваю купюру.       — Извините, вы заняли мое место… — обращается ко мне женский голос.       Я оборачиваюсь и замираю. Девушка не сразу узнает меня, несмотря на то, как я на нее смотрю.       — Извините, Мишель. — говорю я высокомерным голосом, глядя на нее.       Она расширяет глаза и внимательно смотрит на меня.       — О боже, Сагиа! — восклицает спустя минуту изучения меня, а затем сразу бросается в объятия. — Какими судьбами, малышка?       Я пожимаю плечами и обнимаю ее в ответ.       Когда я беру воду, мы выходим вместе на улицу. Мишель изменилась внешне. Ее всегда вычурный и яркий стиль сменился на что-то обычное, повседневное. Вместо яркого макияжа теперь на лице минимум косметики, а волосы покрашены в натуральный цвет.       — Данкан, возьми водички! — кричу я сыну, который тут же подходит к нам, везя за собой коляску с Хэйли.       — Спасибо, мам, — довольный он забирает у меня бутылку и тут же начинает пить.       — Мам? — восклицает Мишель, хлопая в ладоши и радуясь, как ребенок. — Боже, неужели он так быстро вырос? — а затем глаза Мишель останавливаются на коляске, в которой сидит Хэйли. — Ну, не может быть, черт возьми! Как у Сагии Джоин могло появиться двое детей? Это же невозможно! — кричит она, размахивая руками. — Ну, и как вас зовут, милая леди? — нарочито милым голоском спрашивает у дочери, хватая ее за маленькую ручку.       — Ее зовут Хэйли Мэттерс! — заявляет мой сын, и я смеюсь от того, с какой гордостью он называет свою фамилию.       — Вау! Маршалл Мэттерс счастливейший человек, раз у него есть такие прекрасные дети! — говорит она, глядя на меня, но моя реакция заставила ее замолчать. Да уж, люди по-прежнему замечают мою грусть.       — Как ты здесь оказалась? Живешь или в гости приехала? — я решаю переключить тему.       — Живу, — кивает головой она, — Я перебралась сюда из Лос-Анджелеса, когда ты бросила меня там одну. Тем более моим родителям понадобилась моя помощь… Ну, знаешь, я здесь нашла неплохую работу, да и за жилье платить не нужно. Не так уж это и плохо.       Я смеюсь.       — Да, согласна с тобой.       — А ты? Погостить приехала?       — Нет, я тоже насовсем. Мне нужен кто-нибудь, кто бы помог мне, тем более деньги имеют свойство заканчиваться, поэтому думаю, что тоже буду подыскивать себе работенку, а мама поможет с детьми.       — Это хорошая идея… — кивает Мишель, — Я живу неподалеку и тоже могу тебе помогать. А еще в нашей организации есть неплохие вакантные места… Если хочешь, я устрою тебе собеседование с нашим боссом.       — О, правда? Это было бы замечательно, Миш!       Мы расходимся по разным сторонам, но обещаем друг другу, что еще созвонимся и спишемся в ближайшем будущем. Впрочем, это мы и делаем. Все эти годы разлуки никак не повлияли на нашу дружбу, и я за это благодарна Вселенной.       Через три недели я вышла на работу, благодаря моей подруге. Начальником оказался приятный мужчина в возрасте, поэтому проблем с ним не предвиделось. Я смогла быстро влиться в коллектив и занять главенствующую должность спустя каких-то полгода.       Удивительно, что моим коллегой на работе стал парень, который убеждает меня, что мы уже встречались. Его отец преподает экономику в колледже, где я училась, а он объяснял мне тему, когда отец был весь в завалах и попросил его помочь мне с изучением. Его лицо мне кого-то слабо напоминает, но я в упор не помню этого парня. Возможно, он появлялся в моей жизни в тот момент, когда я напрочь отказывалась воспринимать новую информацию и новых людей. В любом случае, мои провалы памяти не повлияли на нашу дружбу, которая действительно стала для меня очень приятным бонусом в жизни.       Зарплата оказалась более чем достойной, поэтому я обеспечиваю всю мою семью. На этот раз времени у меня достаточно для того, чтобы посвящать его своей семье. Моей маме приходится только забирать детей из школы и детского садика и пару часов их развлекать. Потом появляюсь я, забираю их всех, и мы идем гулять: по паркам, по улицам, по ресторанам, по каруселям. Везде и всегда. Невероятно, но такие прогулки помогают мне достичь душевного равновесия. Но, конечно же, это заслуга не только прогулок, но и психолога, на сеансы к которому я недавно записалась. Знаете, как приятно и легко мне становится после наших с ним бесед? Я открываю для себя второе дыхание, мне хочется продолжать жить. А город для меня теперь не проблема, через которую мне нужно каждый день проходить, а удовольствие. Это место, которое для меня стало важным и ценным. Я благодарна ему за каждую улочку, за каждый дом, за каждое здание и дерево, которое несет в себе воспоминания. Они делают меня живой.       Мои дети со временем тоже полюбили этот город — Данкану нравится школа, в которую ходила я, а Хэйли не может дождаться, когда я отвезу ее в детский садик. Там она познакомилась с девочкой, которая ей очень понравилась. Джин (так зовут ее маму), по правде говоря, поначалу вызывала во мне смешанные чувства, а затем я прониклась ею. Правда, меня не покидает стойкое чувство, что мы где-то с ней уже встречались. Впрочем, этот городок так и остается маленьким городком, где все друг друга, так или иначе, знают. Я часто здесь встречала своих бывших одноклассников, ребят, учившихся в нашей школе и просто людей, которых я видела и встречала на протяжении всей жизни.       Но что касается людей, которые связаны с магией или адом… Я никогда не видела больше ни одного из них. Однажды, мне показалось, будто бы я краем глаза в толпе увидела человека, похожего на Майкла. К сожалению, так это или нет, я проверить не смогла. Но, так или иначе, это неважно. Вся эта магия — демоны, дьяволы, ведьмы оставили меня. Причем у меня начало складываться ощущение, словно их никогда и не было в моей настоящей жизни, и все это было не больше, чем долгий сон. Тогда я смотрю на своих детей и понимаю, что у меня есть хотя бы одна причина полагать, что это было чуть больше, чем обычный сон.       Моя жизнь стала до невозможности и раздражения постоянной и обычной. Мое проклятие куда-то испарилось, ведь я начала стареть. О да, поверьте, ни одна женщина не пропустит тот момент, когда на ее волосах начнет появляться седой цвет. А еще морщинки. Да, меня они тоже не обошли стороной. Возможно, это все связано с тем, что я сожгла свою магическую книгу и все, что с этим было связано, но мне действительно было это необходимо. ***       А вообще, знаете, жизнь — прекрасная штука, когда у тебя есть цель. У меня она появилась, благодаря моему лечащему врачу, который убедил меня, что чего-то искренне и со страстью желать — отнюдь не плохо. Я призналась, что хотела бы купить дом в Азии на берегу океана. Что ж… Я даже знаю, в какой именно стране и на каком именно пляже… И какой именно дом. Этот дом спроектировал Маршалл. Я бы очень хотела выкупить то, что принадлежало ему. Благо, сейчас у меня есть возможность накопить на него, потому что я начала так усиленно работать, как никогда еще не работала. Во мне как будто что-то раскрылось с новой силой. Я стала руководителем нашей организации за два года, раскрыла в себе потенциал управляться с целой организацией и начала разрабатывать свой концепт. С такими перспективами я имею хорошие шансы выкупить этот дом лет через десять. Это неплохой шанс, учитывая, сколько этот чертов дом стоит. Он катастрофически дорогой, но я не хочу никакой другой.       Данкан стал прелестнейшим ребенком. Он как будто забрал из Маршалла самые лучшие его качества характера и довел их до идеала. Это просто гремучая смесь харизмы, внешней привлекательности, внутреннего обаяния, огненного желания действовать и невероятной галантности. Я даже завидую девушке, которой он может достаться.       А Хэйли… Она просто мини-версия меня. Вся такая дикая, яркая, манипулирующая всеми, кем захочет, но, пожалуй, намного умнее меня. Уж кто-кто, а она не даст себя в обиду.       Я горжусь своими детьми, а еще больше собой за то, что смогла воспитать и вырастить их достойно, хотя очень боялась, что я не справлюсь. Но я молодец, не так ли? ***       Спустя два года я чисто случайно встретила на улице Дженни. Все сумки повыпадали из моих рук, когда я поняла, что это она. Интересно, а что бы вы испытали, увидев свою бывшую лучшую подругу спустя десять лет? Она узнала меня сразу, но ее реакцию я так до конца и не поняла. Мы обменялись парами фраз о том, как мы изменились. Я хотела ее расспросить обо всем, но вместо этого спросила лишь о Джастине. Дженни сказала, что он женился сразу после колледжа, а потом уехал в Европу. Они иногда созваниваются, но он обычно всегда полностью в работе.       Я рада за него.       — А как ты здесь оказалась? — задает она мне вопрос напрямую, не стесняясь и не смущаясь.       — Работа вернула меня назад из Австралии, — отвечаю сухо и кратко, потому что понимаю, что мы давно уже не подруги, чтобы я делилась с ней всем происходящем.       — А к нам три года назад приезжал отец… — говорит она между делом, словно это обычная ситуация.       Я удивляюсь, вспоминая о нашем взаимодействии с ним в аду. Он тогда был зол на Маршалла и пытался ему донести, что тот ему теперь должен за помощь нашему сыну.       — И как? — я не знаю, знает ли Дженни хотя бы о десятой части всего того, что знаю я.       — Он отвратителен, каким я себе его и представляла. — заявляет она самодовольно, бегая своими глазами по моему лицу.       — И зачем он приезжал?       — Я не знаю. Ему нужна была зачем-то моя и Джастина кровь… — она замолкает на полуслове. — Это связано с моим горячо любимым дядей. Он ездил к нему домой и пытался узнать что-то, но я уже не помню что. Это что-то такое маловажное, что я забыла.       Мое сердце забилось сильнее.       — А ты не могла бы все-таки вспомнить, что он спрашивал конкретно?       Дженни закусила губу, несколько раз быстро поморгла, пытаясь понять, почему я так интересуюсь. Я готовилась к массе вопросов, но она не стала их задавать.       — Он спрашивал, где Маршалл еще жил… — она пожимает плечами.       Я хочу узнать подробнее, но понимаю, что это слишком подозрительно. Хотя, если Дженни не глупая, она, должно быть, многое поняла в моей заинтересованности.       — Мне уже пора… Нужно забирать детей… — пролепетала я, совсем забывшая, что Дженни ничего не знает об этом. Я посмотрела на нее, чтобы объясниться, но она лишь кивнула головой.       — У меня тоже уже дела.       Так мы и разбежались. Я не узнала в ней девушку, с которой долгое время дружила. Это уже совершенно другой человек, который остается для меня незнакомцем.       Домой я уже вернулась полностью охваченная новой идеей. Когда мама вернулась домой после прогулки, я сразу озадачила ее неожиданным предложением.       — А это точно хорошая идея? — мнется она, — Все-таки тебе не стоит сейчас делать перерывы в работе…       Я хлопаю в ладоши:       — Мам, всего лишь на недельку, пожалуйста, поехали! Отдохнем и тут же вернемся! Ты ведь тоже уже устала, а отдых нам обеим нужен!       Мама сдалась, и я побежала собирать чемоданы. ***       Я захожу в тот самый дом, о котором мечтала. Да, я смогла его арендовать на пару дней. Я хочу убедиться, что он стоит того. Побродив по светлым комнатам, наполненные солнечным светом, я делаю вывод, что он стоит каждый доллар. Он заслуживает даже больше. Все его комнаты наполнены яркостью и нежностью.       Дети бегают по дому, как сумасшедшие, а я же захожу в каждую комнату и просто полностью проникаюсь теплотой, которая пропитана в каждом дюйме дома. Внутри меня зарождается невероятно приятное чувство эстетического наслаждения.       Он именно такой, каким я себе его представляла.       Каким я себе представляла дом, в котором мы будем жить вместе с Маршаллом и нашими детьми.       Весь день мы проводим в этом доме, выходим на берег, купаемся и дурачимся, затем загораем под ослепительным солнцем, а потом снова убегаем домой за напитками и фруктами.       — Как же это замечательно! — восклицает мама, уютно расположившись на закрытом лежаке перед океаном.       Я улыбаюсь ею и натягиваю на голову шляпу, чтобы не сгореть.       Мама стала единственным самым близким человеком во всем мире. Она поддерживает меня, во всем помогает и, конечно, является мамой. Мы простили друг друга. Я жалею, что мы не сделали этого раньше, но… все в нашем мире приходит именно тогда, когда это нужно. Раньше мы с ней не были готовы к таким отношениям. К ним нам нужно было вырасти и прийти. Я рада, что мы это сделали даже спустя столько времени. Никогда не бывает поздно. ***       В нашу последнюю ночь в этом доме, что-то резко разбудило меня. Я проснулась и взглянула в окно. В окнах блистал океан под лучами огромной луны. Шум плескающихся на берег волн не мог потревожить меня. Наверняка, это был плохой сон.       Я встала из кровати, прошлась по комнате несколько раз, а затем надела халат и спустилась вниз. Дверь оказалась открыта. Я вышла на улицу. Немного подумав, зашагала по белому песку к океану. Песок оказался еще достаточно теплым, что приятно обогревало вечно холодные ноги. Я подошла к океану и легла на землю. Не знаю, для чего и почему я это делала, но мне хотелось так сделать.       Я лежала так долгое время, глядя на огромные, яркие звезды, распластавшиеся по всему бескрайнему небу, и думала. Очень много думала. Думала обо всем сразу, о своей жизни, о людях, которые окружали меня, о том, как стремительно она менялась.       Неожиданно сердце застучало, пульс ускорился, дыхание стало сбивчивым, словно я пробежалась десять километров без остановки.       — Извините, вы нарушаете общественный порядок.       От шока я чуть не взвизгнула, заметив парня, стоящего неподалеку от меня, но достаточно далеко, чтобы разглядеть его в ночном свете. Я посмотрела по сторонам, надеясь найти кого-нибудь, кому он мог это сказать, но на пляже никого не оказалось. Я в растерянности посмотрела на него. Но он молчал.       Делать нечего, я поднялась и побежала по теплому песку обратно домой, не оборачиваясь.       И только дома я поняла, что я вся дрожу, а сердце ушло в пятки.       — Мам, что случилось? — Данкан появился на лестнице, сонно почесавшись.       — Да ничего… просто на улице напугал странный парень, — я прошла на кухню, чтобы налить себе стакан воды.       — Но это же частный пляж…       Я все еще нервничаю, когда слышу дверной щелчок.       — Данкан, нет! — закричала я, как сумасшедшая. Стакан выпал из моих рук, я побежала вслед за сыном, выскочившим на улицу. Что-то подсказывало мне, что этот парень не просто так оказался на этом пляже рядом с нашим домом.       Когда я выбежала на улицу, Данкан уже спустился с крыльца.       — Данкан!       У меня начинается сильная паника, страх за ребенка.       — Остановись, немедленно!       — Папа! — закричал Данкан на весь пляж. У меня от его слов по всему телу пробежался холодок.       Когда я оказываюсь внизу, я вижу, как Данкан со всех ног бежит к незнакомцу, который теперь идет к нам навстречу.       О боже! Что происходит?       Моя паника достигла новой вершины. Я завопила так, словно меня режут.       — Данкан, это не может быть твой папа! — кричу я, когда эти двое пересекаются.       Мой сын запрыгивает на человека, совершенно мне неизвестного. Еще мгновение, и мое сердце остановится от страха, но я замираю, когда вижу, что моему ребенку ничего не угрожает. Более того, мужчина прижал его к себе и что-то шепчет ему.       Я останавливаюсь.       Дышу через рот, потому что через нос дышать становится чрезвычайно тяжело. В груди зарождается что-то непонятное, странное, тяжелое.       — Мам, мам, мам, мам!       Данкан вырывается из объятий мужчины и бежит ко мне со всех ног, задыхаясь и тяжело дыша.       — Мам, идем! — он хватает меня за руку, тащит за собой к незнакомцу. Я по-прежнему пребываю в каком-то шоке.       Когда мы оказываемся друг напротив друга, все внутренности стягиваются в тугой узел. Это не Маршалл. Это не он.       Я подхожу еще ближе к мужчине, стараясь увидеть в нем то, что увидел мой сын. Заглядываю в его глаза, и мое сердце пропускает парочку ударов. Я замираю.       Не может быть!       Этого не может быть!       Этого, черт возьми, никак не может быть!       Это его глаза! Это глаза Маршалла!       Как такое вообще возможно?       — Я не понимаю… — шепотом говорю я, когда мужчина начинает улыбаться. Я судорожно рыскаю по его лицу, пытаясь найти что-то похожее с тем Маршаллом, которого я знала. Какое-то время погодя я понимаю, что в нем все-таки что-то есть… Что-то слишком знакомое.       — Ты так и будешь на меня пялиться? — задает вопрос незнакомец, улыбаясь и глядя на меня.       — Мам, это папа! — Данкан начинает плакать и снова прижимается к мужчине. Мужчина обнимает моего сына, целует его, прижимает к себе.       — Дай ей время, сынок. — шепчет он ему на ухо, и мой сын согласно кивает, уткнувшись носом в руку мужчины.       — Кто ты?       Его лицо постаревшее, вытянутое, уставшее. На нем полно морщин, а на голове седые волосы. Такое чувство, что человека изрядно потрепали.       Он улыбается, подходит ближе ко мне. Я замираю, чувствуя, как внутри меня все ликует и радуется его приближению.       — Что с тобой произошло? — шепчу я, когда его ладонь касается моей щеки. Его ладонь теплая, но огрубевшая. Я прижимаюсь к ней.       — Я вроде как обещал, что мы будем вместе… — говорит он извиняющимся голосом, продолжая смотреть на меня.       — Как ты это сделал?       — Пришлось сильно попотеть, чтобы вылезти из того нехорошего места…       Я молча смотрю на него, по-прежнему, отказываясь до конца осознавать то, что он стоит напротив меня. Я могу к нему прикоснуться…       О боже!       Я же могу к нему прикоснуться!       Я резко набрасываюсь на него, чтобы обнять его. Данкан обнимает нас двоих. Я начинаю плакать, как только во мне что-то надламывается.       — Как же долго я тебя ждала! — слезы текут по щекам. Я стараюсь сдержать их, но они льются из меня нескончаемым потоком.       — Мам, не плачь! — Данкан, глядя на меня, тоже начинает хныкать.       — Все будет хорошо! — обнимает нас обоих Маршалл, прижимая сильнее к себе. — Теперь все будет хорошо.       Когда мы приходим домой, Данкан первым делом бежит к Хэйли и спрашивает у нее, хочет ли она познакомиться со своим папой. Хэйли бежит к Маршаллу сломя голову, до конца не осознав все, что происходит здесь. Она плачет, прижимаясь к нему, и просит никогда не оставлять ее.       Моя мама выходит чуть позже и приходит в ужас, глядя на Маршалла. Да, он постарел. Он выглядит изрядно уставшим и замученным. Но это Маршалл! Это, черт возьми, мой Маршалл. Он боролся ради того, чтобы вернуться к нам. Он не мог оставить нас.       — Ты уверен, что нас больше никто не разъединит? — задаю я вопрос, когда мы лежим уже в кровати. Мы оба слишком возбуждены, чтобы уснуть, поэтому просто лежим и каждую секунду наслаждаемся простым присутствием друг друга. Я готова лежать так вечно — чувствовать его хриплое, тяжелое дыхание, его теплое тело. Понимать, что он рядом.       — Я уверен.       — Почему? — я в тысячный раз заглядываю в его глаза.       — Потому что теперь я человек.