Our Circle Meets / Наш круг замыкается

Лена помнит, как спросила своих родителей (настоящих родителей, тех, которые произвели её на свет, любили и желали для неё самого лучшего), о том, как они встретились. — Вы шли за своей нитью? — спросила она, шевеля пальцами левой руки. (Все нити берут начало от безымянного пальца левой руки. Вот почему обручальные кольца носят именно на нём, пояснила однажды её мать. Чтобы отметить достижение цели вашей нити, преобразовать её из прямой линии в завершённый круг. А Лене всего четыре года, но она считает, что это очень красивая традиция.) — Нет, дорогая, — сказала её мать, оба родителя посмеялись и покачали головами. — Никто не следует за своей нитью судьбы. Когда придёт время, она сама сведёт тебя и твою любовь вместе. — О, хорошо, — с облегчением вздохнула Лена. — Мне было бы трудно идти за ней. — И почему это? — спросил её отец. — Потому что она уходит в небо! — Лена хихикнула и развернулась на носках. Ей было всего четыре. Она не видела их общего обеспокоенного взгляда, но если бы и увидела, то не поняла бы этого. — Может быть, моя любовь — ангел! — Может быть, — тихо прошептала её мать. Лена позже думала, что они, вероятно, намеревались объяснить ей, когда она станет постарше, что нить, ведущая к небу, означала, что ваша предначертанная любовь каким-то образом рано погибла, но они не успели. Родители Лены умерли несколько недель спустя. Лена никогда не говорила о своей нити Люторам, даже Лексу. Она никогда не испытывала потребность разговаривать о том, почему её нить уходит в небо. В конце концов, она собственными глазами увидела, что такое смерть.

***

Лена помнит, как в возрасте шестнадцати лет она проснулась в своей комнате в общежитии, открыв глаза и обнаружив, что не хватало знакомого отрезка красной нити, восходящей к небу. Она в панике села прямо и только тогда обнаружила, что вместо этого нить идёт горизонтально, уходя из поля зрения. Она тянулась через стену и за её пределы, и Лена не поверила своим глазам. Она оделась и выбежала из общежития, увидев, как нить тянется всё дальше и дальше. Больше не вверх. Даже после нескольких часов исследований Лена не смогла найти никаких объяснений этому. Где бы она ни смотрела, нигде просто не было подобных историй. Так что девушка держала это в себе. Окружающие люди полагали, что у неё вообще не было нити. И Лена не позволяла себе поверить, будто что-либо изменилось.

***

Она помнит обо всём этом так отчётливо, так ярко, что для её организма это встряска, когда в Нэшнл-Сити она входит в офис «Luthor Corp» («L-Corp», напоминает себе Лена. Она должна начать думать об этом как о «L-Corp»), обнаруживая конец её нити, заканчивающийся на пальце девушки, стоящей в вестибюле. Лена застывает на половине шага, воздух застревает в её лёгких. Как будто вдруг тысячи голосов поднимаются и хором поют «Аллилуйя» в её голове. Вот её ангел, вот человек, которого, как она думала, она никогда не найдёт. Вот ответ на один из немногих вопросов без ответа в жизни Лены. Наиболее важный вопрос, даже важнее могла бы я спасти Лекса? Потому что здесь был человек, который мог спасти её. Она не может перестать смотреть, даже когда девушка поднимает глаза, и они встречаются взглядами через весь вестибюль. Лена делает порывистый шаг вперёд, затем другой, всё остальное угасает до приглушённых цветов, тогда как её вторая половинка оказывается в резком фокусе. Всё, о чём она может думать, это: я должна добраться до неё, и она так полна решимости в этом, что, когда чья-то фигура шагает между ними, ей требуется некоторое время, чтобы переключить туда своё внимание. — Мисс Лютор, — говорит Кларк Кент с вежливой улыбкой, протягивая ей руку для рукопожатия. Лена в ответ нахмуривается. Разве он не знает, что это за значимый момент? Даже такие, как он, должны понимать, что не следует вмешиваться между двумя людьми, которые только что осознали, куда привели их нити судьбы. Это одно из самых больших событий в жизни человека, и она… она отказалась от всякой надежды когда-либо иметь его. Поэтому Лена отступает от него и снова смотрит на девушку. Она хочет увидеть, что её узнали, хочет увидеть улыбку, услышать вздох и почувствовать её тепло, когда они объединятся. Она хочет скользнуть пальцами в мёд и шёлк её волос, так, чтобы знать наверняка, что эта девушка реальна, и здесь, и именно та, которую она ждала. Но незнакомка лишь оглядывается на Лену с вежливой, едва ли чуть озадаченной улыбкой. Взгляд Лены становится ещё более хмурым, и она чувствует себя растерянной. Её глаза опускаются вниз, чтобы перепроверить, и, конечно, нить, закольцованная вокруг её пальца, тянется на небольшое расстояние, и её конец окружает соответствующий палец девушки напротив неё. Она оглядывается назад, переключая внимание со своей второй половинки на знакомое лицо Кларка Кента. — Мистер Кент, — наконец немного прохладно приветствует она, протягивая ему руку. — Мои извинения. Я не узнала вас сразу, — её лицо теперь ничего не выражает, но внутри у Лены всё кипит. Она притворяется, что не видит нити? Да нет, никто не может игнорировать… Боже, что, если нить Лены ведёт к ней, но нить, которую видит эта девушка, ведет её к кому-то другому? Возможно, предназначенная для Лены вторая половинка умерла, и поэтому судьба перенаправила её. Но где-то Вселенная запуталась, и теперь она привязана к кому-то, кому суждено стать чьим-то ещё. Это возможно? — Боюсь, я немного запоздала сегодня, поэтому мне нужно подняться наверх, но, пожалуйста, вы можете следовать за мной, — она начинает идти, потому что просто не может стоять там. Она уже чувствует себя глупо, она уже хочет запереться подальше и притвориться, что этого никогда не было. — Мисс Лютор, вчера вы должны были быть на борту «The Venture», но вы там не появились, — говорит Кларк, пока их пара следует к лифту. И, конечно, вот почему он здесь, высокий и могучий Кларк Кент, «друг» самого Супермена. Как будто Лена не знает его тайны после многих лет, свидетельствующих о его дружбе с Лексом. Как будто она давным-давно не сопоставила вместе то, что доказывало наличие между ними реальной связи. Как если бы Лена была достаточно глупа, чтобы поверить, что репортёр из «Дэйли Плэнет» отправится из Метрополиса в Нэшнл-Сити ради рассказа о менее «прославленной» Лютор без стороннего повода. Она только согласно хмыкает, пока они поднимаются всё выше и выше, а её взгляд прикован к дверям лифта. (Она чувствует девушку прямо за своей спиной, чувствует жар, исходящий от места, где та стоит. Каждый нерв, заканчивающийся в её теле, кажется внезапно настроенным на неё, и это, мягко говоря, нервирует, хотя Лена никак себя не выдаёт.) — Почему вы не пошли? Вы, должно быть, слышали, что произошло? — спрашивает Кларк, и Лена ухмыляется, поворачивая голову и встречаясь с его взглядом. — Это обвинение, мистер Кент? — спрашивает она, когда открываются двери. Лютор быстро входит в зал, расположенный далее, старательно игнорируя девушку, которая её так и не признала, так как очевидно, что та не может (или не хочет) видеть нить между ними. Они вдвоём идут за ней, соблюдая её темп, и Лена чувствует себя так, словно она слетает с катушек. Всё гудит, кажется, что нить вокруг её пальца сжимается и тянет, и она ничего не может с этим поделать. — Это просто вопрос, — отвечает он, когда её офис уже за углом. Джесс начинает вставать, но Лена машет ей, показывая жестом снова сесть, и несколько неуверенно улыбается, когда они проходят. — Существует вполне разумное объяснение, почему я вчера не была на борту «The Venture», — говорит она, когда они входят в её офис. Лютор объясняет им, пока вешает свои вещи, ей требуется минута, чтобы собраться и повернуться к ним. Она чувствует обе пары их глаз своей спиной, одна из них — обвиняющая, а другая… Боже, Лена не знает, как эта девушка воспринимает её, и она почти боится посмотреть. Она думает, что не сможет выдержать, если повернётся и увидит, что незнакомка смотрит на неё так же, как и Кларк Кент. — Вам повезло, — говорит Кларк, а Лена усмехается, прежде чем обернуться с улыбкой. — Везёт Супермену, спасающему мир, — говорит она, глядя на него колким взглядом. Он отвечает с его собственным едва завуалированным презрением к имени Люторов, и Лена… она не может винить его. Во всех ошибках, за которые Кларк наказал Лекса, виноват именно Лекс. Это Лекс напал на него. Это Лекс убил всех этих людей. Лена переводит дух и пытается ответить немного вежливее. Но, к её удивлению, следующей заговаривает девушка. Слов она не разбирает, только звук её голоса. Кровь приливает к ушам Лены, когда внимание незнакомки обращается к ней. Всё в ней сейчас супер-сосредоточенно на ней, всё вибрирует, настойчивые рывки нити становится всё труднее игнорировать. Лена застывает, пристально смотрит и не может двигаться, или сфокусироваться, или даже дышать, и внезапно у неё в горле пересыхает. — А кто вы, собственно, такая? — спрашивает она, двигаясь мимо в сторону кувшина с водой, который заново наполнила Джесс, прежде чем она вошла. Лена заставляет себя улыбнуться, заставляет себя задать вопрос с долей юмора, но ни в чём, что она когда-либо спрашивала, никогда не чувствовалась такая жизненная необходимость. Она хочет, — нет, должна, — знать её. Всё о ней. Это её вторая половинка, которая предназначена ей судьбой. Даже если… даже если это не взаимно, Лена должна знать. — Эм… Э-э… Кара Дэнверс, — говорит девушка. Она продолжает объяснять причину своего присутствия, но Лена вряд ли может сосредоточиться на всём этом. Она хочет осмыслить лишь эту новую информацию. Кара Дэнверс. Её имя теперь выжжено внутри, а сердце отбивает ритм его слогов, и она ничего не может с этим поделать. Ей нужно провести исследование, ей нужно выяснить, что происходит. И чтобы сделать хоть что-нибудь из этого, ей нужно, чтобы эти двое покинули проклятый офис, прежде чем она сорвётся. Так что Лена торопит их со всем этим, объясняет, что она больше не хочет, чтобы её определяли по фамилии. — Вам это понятно? — спрашивает она Кларка, но отвечает Кара. — Да. Лена бросает на неё мимолётный взгляд, и ей больно, ей необходимо удержать её, но ей приходится её отпустить. Она даёт им файлы данных на осцилляторе и наблюдает, как они уходят, провожая взглядом Кару весь путь. Кларк проходит через двери не оборачиваясь, но Кара останавливается прямо на пороге и смотрит на Лену. Они встречаются взглядами, какое-то время удерживая зрительный контакт, и Лена резко делает вдох. Удар сердца, затем второй, и она почти просит Кару остаться. Но потом её зовёт Кларк, Кара кричит: «Иду!», и, улыбнувшись напоследок и слегка помахав рукой, она уходит. Лена закрывает глаза, чтобы не видеть, как её нить снова растягивается в длину.

***

Она велит Джесс всё отменить на оставшуюся часть дня и погружается в исследования, потому что она Лена Лютор, и такова её натура. Сейчас, должно быть, многое найти легче, чем когда ей было шестнадцать. В сети гораздо больше информации, и она легко доступна в любой момент, прямо здесь, с помощью всего нескольких нажатий клавиш. Лена читает так много статей, что у неё начинает жечь глаза, и через некоторое время ей приходится перейти с контактных линз на очки. Она так долго исследует, что становится темно, но она даже не замечает этого, пока не заходит Джесс, чтобы её проверить, и не включает верхний свет. Но сколько бы статей она ни читала, нигде нет никаких обоснованных свидетельств того, что вторые половинки людей заменяются, даже после смерти одной из них. Есть сайты знакомств для таких людей, потерявших свою половинку, людей, чьи нити уходят в небо и никогда не спускаются вниз. «Для людей, которые никогда не найдут Единственную, но всё же могут найти кого-то», — это их лозунг, но нет никакого упоминания о меняющих направление нитях. Аналогичным образом она ничего не находит о нитях, ведущих к человеку, который связан с кем-то другим. Такого просто не происходит. Как удобно, думает Лена, что Вселенная ошиблась всего лишь раз и что человек, с которым она облажалась, — это именно Лена. Похоже, что она подходит для этого. Она пробует последний поиск, на этот раз о людях, которые не видят собственную красную нить, и она делает это с отчаянной надеждой, что, возможно, существует какой-то косяк, и Кара действительно предназначена ей судьбой, но она сама не знает этого. Не видит этого. Большинство статей, которые она находит, — чепуха, но есть одна, которая бросается в глаза. Лена видит эти слова в интервью с Суперменом и переходит на него, потому что хочет знать, что Кларк говорил по этому поводу, и что он думает. Почему это имеет отношение к её поиску, её не должно волновать, но она это делает. В конце концов, она встретила Кару благодаря Кларку. Может быть, просто может быть… Но статья только о том, что криптонцы не могут видеть свои нити судьбы. Они существуют, говорит он, потому что все биологические виды связаны этими нитями. Но, в отличие от людей, у криптонцев не развита способность видеть их, и им приходится руководствоваться только чувствами. Лена хмурится на эти слова, потому что всё это совершенно бесполезно для неё. Пока внезапно это не перестаёт быть таковым. Потому что Кларк — не единственный криптонец на Земле, осознаёт Лена. Он не единственный, кто остался в живых. Есть ещё одна, и она прямо здесь, в Нэшнл-Сити. Есть ещё одна, и её светлые волосы — того же самого нежного медового оттенка, её глаза — того же самого ясного голубого цвета. Есть другая, и нет, думает Лена. Нет, не может быть, чтобы судьба связала Лютор с инопланетянином, с Супер. Но она думает о Кларке, о его маскировке — ужасном свитере и паре толстых очков. Она думает о Каре… Она практически задаётся вопросом, могут ли быть связаны человек и пришелец, но потом она вспоминает красивую и умную Лоис Лэйн и её роман с Кларком Кентом, и она знает. Вторая половинка Лены Лютор — Супергёрл.

***

На некоторое время она забывает об этом, потому что всё ещё пытается обработать данную информацию. Даже когда Супергёрл вскрывает вертолёт после спасения её жизни, и Лена видит это прямо перед собой — то, как её нить заканчивается на руке, прижатой к двери вертолёта, — она держит всё это в себе. Лютор благодарит её, идёт в здание на трясущихся ногах (боже, как она ненавидит летать) и старается не думать об этом. Кара берёт у неё интервью, и Лена игнорирует это, хотя делать это ещё тяжелее, видя натянутую между ними нить. И потом Кара приходит снова на той же неделе, и они обсуждают статьи, и нить буквально пульсирует, и Лена больше не выдерживает этого. — Кара, — говорит она, почти нерешительно сейчас, и Кара поднимает взгляд, потому как до этого она застенчиво смотрела в пол, и снова встречается с её глазами. Её губы растягиваются в улыбке, и Лена не может не ответить ей тем же, даже при том, что её сердцебиение начинает ускоряться. Голова Кары наклоняется, она выглядит почти озадаченной, и Лене приходит в голову, что репортёр может это слышать. То, как быстро всегда бьётся её сердце рядом с ней. В другие разы она бы могла оправдать это (когда её расспрашивали о взрыве на «The Venture», когда она чуть не погибла в вертолёте, когда они спорили о её устройстве обнаружения пришельцев), но сейчас у неё нет причины для отмазки. Не во время этой тихой мирной беседы. Нет причины для оправдания, но, разумеется, есть истинная причина. — Что случилось? — спрашивает Кара, когда тишина затягивается, и Лена качает головой, быстро придвинувшись достаточно близко, чтобы накрыть одну из её рук своей. — Ничего. Всё в порядке. Я просто хотела узнать… могу я спросить тебя кое о чём личном? — О, — Кара кажется удивлённой, может быть, немного сомневающейся, но она кивает, — конечно. Давай. — Речь идет о… ладно. О твоей линии судьбы, — и Лена замечает это только потому, что ожидает его, это внезапное удивление, непроизвольное волнение. А потом всё исчезает, и Кара несколько неловко улыбается, сопровождая улыбку слабым неуверенным смехом. — Ого, это… действительно личное. — Я знаю, — Лена кусает губу и убирает руку. Она не знает, как спросить, что спросить. Так трудно обсуждать этот вопрос, особенно когда Кара так непрерывно за ней наблюдает. Её сердце сейчас с шумом стучит в её груди, так сильно колотясь о рёбра, что она буквально ощущает это. — Понимаешь, Кара, я… я недавно обнаружила, где заканчивается моя нить, на ком она заканчивается, и мне стало интересно… ты нашла свою вторую половинку? — зелёные глаза поднимаются, пристально смотря на Кару. — Можешь ли ты сказать, каково это? — О, — повторяет Кара, — её глаза широко раскрываются за очками. — Нет, не нашла, честно говоря. Я не думаю… — Она борется, и Лена почти чувствует себя плохо. Это, должно быть, трудно, пытаться скрыть тот факт, что Дэнверс была не в состоянии видеть нить всю свою жизнь. — Сказать по правде, Лена, я думаю, что потеряла связь, когда была ещё юной. Это логично. Вся планета Кары погибла, и, конечно же, конечно, она, должно быть, думала всю свою жизнь, что её вторая половинка была на Криптоне, когда это произошло. Лена переживает за неё, и на этот раз, когда возникает желание, она не стесняется продвинуться вперёд и скользнуть руками по талии Кары, прижимая её ближе. — Ты не видишь свою нить, не так ли? — шепчет она, и Кара дёргается в её объятиях, отодвигаясь с ещё одним нервным смешком и поправляя свои очки. — Что? Нет, конечно, я вижу — ты чего — пфф. — Кара, — улыбается Лена, наконец чувствуя себя настоящей, как будто с её груди спала тяжёлая ноша, как будто впервые за всю жизнь её легкие могут наполниться и расшириться до их полного объёма. — Ты не можешь видеть её, потому что криптонцы не видят свои нити. — Кара затихает, но Лена просто качает головой и берёт левую руку Кары, прижимая её к своей, ладонь к ладони, с нитью, которую только она может видеть в плену их рук. — Но я могу, — шепчет она. — Я вижу это, Кара. Оба её конца, прямо здесь, — слёзы жгут ей глаза, и Лена переводит взгляд с их рук в широко раскрытые удивительные голубые глаза, пристально смотрящие на неё в ответ. — Твоя нить заканчивается на мне, — с дрожью в голосе шепчет Кара. — А моя… — Кончается на мне, — договаривает Лена. Кара выдыхает и бормочет что-то, чего Лена не понимает. На криптонском языке, спустя мгновение осознаёт она. Кара говорила с ней на родном языке, прямо перед ней. Лену поражает это доверие, эта близость. — Что это значит? — спрашивает она через минуту. Кара улыбается и приближает их соединённые руки к своей щеке, прижимаясь лицом к тыльной стороне ладони Лены, в этот момент закрывая глаза, и у неё падает первая слеза. — Это означает, что… Эм… это трудно перевести. Что-то вроде «наш круг замыкается», — эти глаза снова открываются, широкие и влажные, — когда я встретила тебя в первый раз, то почувствовала что-то. Я не хотела уходить, но не понимала этого… я никогда не думала, что… Лена наклоняется и мягко прижимается к её лбу, улыбаясь, как и Кара. — Ты сейчас здесь. Останься, Кара. Пожалуйста. И она остаётся.

***

Когда приходит время, они женятся в беседке из плюмерий. Их кольца — простые ободки из серебра, с выгравированной надписью на каждом — Наш круг замыкается. Над ними бесконечно простирается Вселенная, ясная, тёмная и искрящаяся, как будто она знает, что они должны были пройти через неё, чтобы найти друг друга.