Это мой путь во имя Джашин-самы!

      Когда Хидан перестал умолять своего Бога простить нерадивого пиздюка, он вдруг конкретно так задумался над тем: а собственно какого хуя я его защищать начал? Если уж этот блондинчик хочет посвятить великому Джашин-саме, то он и должен доказывать свою верность, умолять его принять и начинать уже приносить жертв — чем больше, тем лучше! Но мальца и след простыл, как и повёрнутого на деньгах напарника, которого Хидан не понимал вообще. Особенно того, что он так завышает важность денег, простых бумажек, железок. И фанатик обязательно бы об этом подумал, возможно (!) попытался бы понять такую одержимость подобными мелочами, но он успел заметить, что посреди улицы остался один, а Какудзу на пару с Узумаки смылись и даже не дали намёка куда. Двое ублюдков первые на очереди в жертвоприношении и это не обсуждается! Но перед этим им придётся выслушать всё его владение отборным и качественным матом, он собственно этим и занялся, когда отыскав самую бомжовую гостиницу, завалился в окно напарника и свалившегося на голову пиздюка. И он бы занимался этим долго, упорно, с удовольствием если бы не ебанутая горничная, после фразы которой Хидан пожелал превратить всё её тело в пюре, а язык вырвать и повесить как трофей на стену, но ответная речь Наруто помогла ему свалиться в обморок, в котором преступник в жизни не был.       Стоит ли говорить о том, что после того как Хидан пришёл в себя, Наруто пытался от него спрятаться, ибо уже знал, что его ждёт расплата. Жестокая и долгая, так как пока фанатик был в отрубе, всё это с ним уже сделал его напарник. Начиналось всё нормально, с физических увечий к коим Узумаки за пять лет жизни успел привыкнуть и научился терпеть боль и молча сдерживать слёзы, а потом всё повернулось куда-то не туда, у мальца нервно дёргался глаз уже после минуты рассказа о повседневной жизни Акацук. Об истериках Хидана когда заканчивается гель для укладки волос, о том как Сасори грозится отравить всех и вся ибо ненавидит ждать, а ждать приходится постоянно, особенно по утрам — единственная баба в конторе чуть не живёт в ванной комнате. Собственно к рассказу о том, что у их лидера хуева туча тел, Наруто уже раскачивался из стороны в сторону, нервно хихикал и думал о том, что в Конохе всё было не так уж и плохо. Ну лупасили его, ну кричали в спину, что он демон. Подумаешь, херня какая. Зато никто не дрался за последний, полупустой флакон лака для ногтей, никто не причитал сутками о том, что спасать нужно бедных рыбёшек от радиации, — Узумаки то и слово такое впервые услышал — иначе все они станут как акулоподобный Кисаме и все они захватят мир.       — А ну иди сюда, пиздюк языкастый! Я тебе сейчас рот на жопу натяну и бошкой об стену приложу, чтоб думал перед тем как говорить! — Хидан надвигался на забившегося в угол мальца аки коршун к попавшейся мыши и орал так, что едва не скрывался на истерически-бабский тон. — Какие блять, папочки?       — Которые заботятся, — обиженно буркнул пиздюк, что уже давно принял свой обычный вид. Хидан на такое уже приготовил косу. — Не бросили, учат своим техникам, передают знания.       У фанатика нервно дёрнулся глаз, Какудзу махнул рукой. Он уже успел успокоится, принять факт абсолютного идиотизма своего уже ученика и смириться, что лучшего варианта ему не представится, а ведь так захотелось передать все свои бесценные знания и опыт новому поколению. Вот она — старость. Захотелось пустить скупую слезу, но Акацук во время себя одёрнул, напомнил, что он, между прочим, безжалостный убийца и преступник, жить стало чуть легче. В конце концов: старость — не радость, а молодость — не жизнь. Где потерялась золотая середина Какудзу не знал, но смутно догадывался, что в детстве, так как даже психованный фанатик немного подушил мальца, дождался, пока у того не закатятся глаза, а после отшвырнул к стене.       — Начнём с теории. И только попробуй увиливать от занятий, — на удивление серьёзно гаркнул Хидан, Какудзу кивнул и подумал, что сложности только начинаются.