Лунная пыль

В яслях стояла удивительная тишина. Учившиеся медитировать малыши от двух до пяти лет сидели, образовав круг, в центре которого находилась Оби-Ван. Ее глаза были прикрыты, казалось, что она улыбается своим мыслям, но на самом деле она нет-нет да поглядывала краем глаза на своих крохотных подопечных, которые изо всех сил старались заставить себя усидеть на одном месте. Как же это напоминало ей одного очень хорошо знакомого падавана! Присутствие кого-то еще она почувствовала особенно остро. Юнлинги, не прерывая медитацию, остались на своих местах, а Оби-Ван, попытавшись подняться с пола и вначале плюхнувшись на мягкое место — подобные движения уже давались ей не без труда — схватилась за протянутую ладонь и приложила палец к улыбающимся губам. Юнлинги, подсматривающие за ее попытками встать, захихикали, но тут же сами себя одернули и вернулись к медитации. Квинлан широко раскинул руки, приглашая Оби-Ван в объятия, и прошептал на ухо: — Надо же, Оби, ты проглотила планету! Она поправила тунику на животе и улыбнулась. — И я рада тебя видеть, Вос. Совсем не изменился. — Учишься быть мамой? — он кивнул на кружок юнлингов и, дождавшись поощрительного кивка Оби-Ван, осторожно положил большую смуглую ладонь на круглый живот своей давней подруги. — Когда ждать-то появление маленьких Скайуокеров на свет? Оби-Ван в уже привычной манере порозовела. Все говорили об этом как о чем-то самом собой разумеющимся, но что чувствовала при этом сама Оби-Ван, нося под сердцем детей своего ученика, для всех оставалось тайной. Казалось бы, ей давно пора уже было свыкнуться с мыслью о том, что Энакин ей гораздо больше чем ученик, но Оби-Ван все еще оставалась до мозга костей джедаем и только тихо поражалась, что ее до сих пор не выставили из Ордена прочь за эту запретную связь. — Осталось не так много, — поделилась Оби-Ван. Внутри нее возникло забавное щекочущее чувство, похожее на урчание. — Чувствуешь? Вос озадаченно сдвинул брови. — Опять танцы со световыми мечами затеяли, — усмехнулась Оби-Ван, потирая поясницу. — Думаю, мне стоит похоронить мысль, что у меня родятся дипломаты. — А как иначе, — понимающе ухмыльнулся Вос. — Скайуокер он и в Диком пространстве Скайуокер. Вы и на погремушки-то не тратьтесь, сразу на мечи. Кстати, как у него дела? Я слышал что-то краем уха, он теперь приближенный к канцлеру… Оби-Ван поморщилась. Ей все это не слишком нравилось, но делиться с Квинланом она не стала. Достаточно было одного неприятного разговора с Энакином, и больше она к этой теме стремилась не возвращаться. — С одобрения Совета. Появились подозрения, что ситх может находиться в окружении Палпатина. После гибели Дуку все силы брошены на поимку генерала Гривуса… — Ты боишься, — констатировал Квинлан гораздо более серьезным тоном. — Что Энакин может оказаться под влиянием ситха. — Квин, он совсем не политик. Ему не место там, — почти в отчаянии вздохнула Оби-Ван. — Честно говоря, я бы меньше за него переживала, будь он на фронте, чем в этом водовороте лицемерных интриг. Есть пара-тройка сенаторов, которым мы можем доверять как себе, но в целом… у меня всякий раз болит голова после посещения Сената. А Энакин теперь вынужден торчать там каждый день, но разве его остановишь… — Эй, у вас все в порядке? Ну, между вами? — проницательно спросил Вос. — Не отвечай, если не хочешь, Оби, я и так все вижу. Ты сейчас как открытая книга. Мы все изменились на войне, — он понизил голос, — но на тебе она сказывается особенно четко, беря во внимание твое положение. Она не знала, что ответить, и была благодарна, что ему это не требовалось. Оби-Ван сама не знала, в порядке ли их с Энакином отношения и есть ли у них будущее, но старалась не погружаться в серьезные раздумья. Сейчас ее волновало другое: что-то надвигалось, Сила пугающе молчала, словно затаившись в ожидании, и Оби-Ван могла только вариться в собственном бессилии дальше — развязка так или иначе наступит. Важно было лишь не падать духом и не показывать свои слабости. У нее за последнее время и без того их появилось слишком много. *** Энакин незаметно любовался Оби-Ван, которая расчесывала свои отросшие волосы, задумчиво глядя в окно. Беременность изменила ее, наполнила Живой Силой, и Оби-Ван, всегда такая строгая, собранная, состоящая, казалось, из одних лишь прямых линий и острых углов, теперь выглядела мягкой. Волосы доставали ей до лопаток, вились и, отпускаемые расческой, ложились на плечи красивыми золотыми волнами. Лицо округлилось, на щеках появился румянец, а глаза, задумчиво и тепло изучающие панораму Корусанта, сияли любовью. Несомненно, Оби-Ван думала сейчас об их детях: ее объемная домашняя туника больше не висела на ней мешком, а натягивалась на животе. Иногда Оби-Ван чувствовала шевеление внутри себя и успокаивающе клала ладонь туда, где пинались крошечные ножки и ручки. Глядя на нее, Энакин представлял себе Лею, их дочь: ему хотелось бы, чтобы у нее были такие же вьющиеся золотистые волосы и небесно-голубые глаза, как у ее матери. Должно быть, Лея станет настоящей красавицей. Оби-Ван, безусловно, знала, что Энакин наблюдает сейчас за ней, но не оборачивалась и не мешала ему, предоставленная собственным мыслям. А Энакин смотрел на нее совсем как в тот раз, самый первый, когда при тусклом свете ночника он впервые увидел в своем мастере женщину. Только теперь она была еще прекраснее. Он знал, что вернется домой, увидит Оби-Ван и сразу вспомнит, за что сражается в своей персональной войне. Он никогда этого не забывал, но под вечер голова гудела так, что Энакин удивлялся, почему больше никто этого шума не слышит. Каждый день в Сенате, подле канцлера и его приближенных был медленной пыткой, которая сводила его с ума. Энакин уже сотню раз пожалел, что согласился на это задание: хочешь быть в Совете — приноси ему пользу. Оби-Ван была против всего этого. Сначала ей не понравилось, что Энакина приняли в Совет, причем по протекции канцлера и не дав звание магистра. Обучение Асоки еще не было закончено, Совет отказался присуждать звание досрочно, с этим Энакин более-менее согласился. Но «присматривать» за Палпатином возмутило их обоих до глубины души. Оби-Ван считала, что на Энакина и без того свалилось слишком много всего, чтобы еще и шпионскую деятельность на него повесить, но понимала, что не в их положении диктовать Совету условия. Началось все с того, что она просто хотела оградить его от нелицеприятных дел, способных покачнуть его душевное равновесие, и без того ставшее слишком шатким. Но Энакин сделал для себя совершенно иные выводы. Он решил, что Оби-Ван попросту ему не доверяет. «Ты думаешь, что я не справлюсь?» — спросил он тогда осуждающе. Она не смогла смотреть ему в глаза, потому что именно так она и думала. Но рабочий день остался позади, и теперь они могли побыть наедине, хотя недомолвки и недоверие все еще стояли между ними третьими лишними. — Ох… — Что? — Энакин в два шага подлетел к Оби-Ван. Сердце успело сделать кульбит и приземлиться в пятках, но она только схватила его руку и приложила к своему животу. — Нет, это уже ни в какие рамки, — устало пожаловалась Оби-Ван. — Может, они хоть тебя послушают и перестанут драться. Энакин ощущал их в Силе — и Люк, и Лея были чем-то встревожены. Их небывало острая чувствительность к Силе сойдет к минимуму после рождения, об этом говорили и Йода, и другие магистры, просто в утробе одаренной матери будущие способности детей усиливались мидихлорианами Оби-Ван, и хотя она ничего такого пока не чувствовала, но близнецы как будто опасались чего-то. В дверь постучали, и беспокойство в них завертелось как вихрь, отчего Оби-Ван потерла лоб и присела на диван. Терзаемый дурными предчувствиями, Энакин пошел открывать ночному гостю. Им оказался дроид-посыльный, принесший для магистра Кеноби некий инфочип. Оби-Ван повертела его в руках, задумчиво кусая губы. — Давай ты посмотришь его завтра, — предложил Энакин. Она качнула головой. — Это может быть важно. Энакин с неохотой вставил его в голопроектор. Выражение лица Оби-Ван не изменилось, когда перед ними появилась голограмма одной печально знакомой им обоим герцогини. — Оби-Ван, — губы у нее были разбиты, волосы растрепаны, платье висело клочьями. На скуле расцветал свежий кровоподтек. Кулаки Энакина сжались сами собой. Похоже, Дозору Смерти все-таки удалось загнать Сатин Крайз в угол. — Не смотри это. — Отличный совет, — нервно согласился Энакин, но Оби-Ван мягко перехватила его руку, когда он потянулся было к проектору. — Говори, герцогиня, — раздался резкий рычащий голос за кадром. — Прощайся. Тебе ведь так много хочется сказать своей подружке на прощание. Другого шанса не будет. Оби-Ван побледнела и вцепилась пальцами в покрывало. — Это… это что, Дарт Мол? Слухи о нем ходили еще с начала войны. Но никто не видел павшего некогда на Набу ситха, и вскоре о нем снова позабыли. Энакин не понимал, как можно было выжить разрезанным пополам и свалившимся в огромную шахту. Некстати накатили мысли о безразмерном могуществе ситхов… и он зажмурился, пытаясь думать о превратившейся рядом с ним в камень Оби-Ван. Сомнений в том, что это действительно был Мол, не осталось: он каким-то образом разнюхал о прошлом Оби-Ван и Сатин, добрался до герцогини и теперь изощренно мстил той, что когда-то сразила его. Вероятнее всего, герцогиня Сатин уже несколько часов была мертва. — Он прав, Оби, — голос Сатин звучал глухо. — Я бы хотела встретить тебя еще раз и пожелать счастья при других обстоятельствах. Но этот человек… забрак… не вини себя. Он бы так или иначе прибрал Мандалор к рукам. Это послание — лишь способ самоутвердиться. — Я почти тронут, — насмешливо прокомментировал слова Сатин Дарт Мол. — Заканчивай. — У меня никогда не было никого ближе тебя, Оби-Ван. Береги себя. Она задохнулась последними словами, сраженная необычной формы и цвета световым мечом. Оби-Ван спрятала лицо в плече Энакина. Он прижал ее к себе, сгораемый от ярости, но что-то все же не давало ему выключить ситхову запись. Тело Сатин рухнуло к ногам Мола, и спустя секунду в кадре появился и он сам. Искаженное черным триумфом красно-черное лицо, желтоватые неровные наросты на голове, желтые же в красных прожилках страшные, ликующие глаза. Энакин впервые видел его так пристально, и хотя это была всего лишь запись, от Мола веяло смертью и холодом даже теперь. — Мой ответный подарок тебе, Кеноби. Слушай свою герцогиню и береги себя и своих отпрысков, потому что я приду за всеми вами. Ты умрешь, а я получу своих учеников. О да, отпрыски Избранного будут превосходными ситхами. Лучше, чем он сам! Гадкий ликующий смех оборвался, проектор брызнул искрами, впечатавшись от Силового толчка в стену. Лицо Оби-Ван оставалось почти бесстрастным, глаза сухими, но красными, пальцы беспомощно разжались. Белые губы шевельнулись, изрекая едва слышное: — Она умерла. Из-за меня. — Это неправда. Никто не умер и не умрет из-за тебя, — Энакин сел у ее ног и положил на колени голову. Оби-Ван механически погладила его по волосам. — Молу нужны наши дети. А Сидиусу нужен ты. Хотел Мол того или нет, но он раскрыл нам планы ситха-учителя. Она говорила так, словно не вполне понимала собственные слова. Энакин зажмурился. Он до последнего надеялся, что посвящать Оби-Ван в дальнейшие события ему не придется. — Боюсь, он опоздал. Я знаю планы Сидиуса. Оби-Ван пошевелилась и взглянула ему в глаза, чуть нахмурясь. Внезапно лоб ее прочертила складка. — Ты знаешь, кто такой Сидиус, — констатировала она пораженно. — Да, — Энакин с силой выдохнул. — И сейчас я должен решить, на чьей я стороне. Оби-Ван изменилась в мгновение ока. Теперь она смотрела на него как громом пораженная. — Решить что? Разве выбор не очевиден, Эни? Он не знал, как сказать ей. Просто не знал. Понимал лишь, что она не примет его решение. Предпочтет свою смерть, но не предательство Ордена. Она уйдет, не останется с ним, ни за что не простит, иначе просто не сможет. А он не сможет без нее. Мир погаснет, если в нем больше не будет Оби-Ван. В одно мгновение ока все оказалось разрушено. Вот несколько бесконечно долгих минут назад он просто любуется ею, пока она мечтает о счастливой жизни, строит какие-то планы, возможно, мысленно выбирает цвет для детской или представляет, как Люк собирает свой первый световой меч, а сейчас свет вокруг нее гаснет, и они оба шагают в пропасть, туда, откуда для кого-то из них уже не будет возврата. Лучше пусть это будет он. Магистры переглянулись, но особого удивления на их лицах Энакин не обнаружил. — Подтвердились наши худшие опасения, — Винду потер переносицу, но тут же взял себя в руки. — Взять его живым будет непросто. Наверняка он подготовил план на случай экстренной ситуации. — Канц… Дарт Сидиус уверен, что я приму его сторону, — безжизненно проговорил Энакин. Сейчас было проще смотреть прямо в глаза Винду, чем хотя бы в ту сторону, где сидела Оби-Ван. Зал Совета окрасился в закатные цвета, и Энакин как никогда ощущал себя уставшим. — И боюсь, у меня есть для этого множество оснований. — Энакин, — мягко подалась вперед Ади Галлия, — он лжет тебе. Манипулирует тобой, использует твои привязанности против тебя. В свете открывшихся нам событий я делаю вывод, что Дарт Тиранус не был причастен к травмам, которые нанес магистру Кеноби неизвестный ситх. Сидиус разжег твою ненависть к Дуку, чтобы ты убил его и пал. Галлия говорила все как на духу и была права. Энакин флегматично кивал каждому ее слову. — Посмотри на меня, — позвала Оби-Ван твердо. Энакин выполнил ее просьбу, на что Винду поджал губы, явно недовольный таким вопиющим проявлением личных отношений прямо посреди важнейшего из заседаний Совета. — Сидиус совершил страшную ошибку, напав на самку крайт-дракона, которая защищает свою кладку, — взгляд и голос Оби-Ван были суровы, хотя в глазах явственно плясали черти. В своем кресле она сидела расслабленно, голову склонила чуть набок, словно Дарт Сидиус мог сейчас видеть, как она бросает ему вызов. — Может, я не могу предсказать свою судьбу, но судьбу нашего врага я знаю точно. Если с ним не покончишь ты, это сделаю я. — Это ты-то крайт-дракон? — усмехнулся Энакин сквозь слезы. Он даже не пытался их остановить, когда понял, что принял самое верное решение в своей жизни. Окружающие их магистры волей или нет спрятали себя в Силе от стыда и неловкости, и в зале Совета остались только Оби-Ван и Энакин. Она оперлась на подлокотники и встала, протянув ему руку. — Пойдем со мной. Самое время познакомиться с сыном и дочерью воочию. Сила вокруг нее наполнилась болью и слабым трепещущим предвкушением. Дети были готовы появиться на свет. — Что ж, отлично, а мы пока прогуляемся до Сената и попытаемся арестовать ситха, — пробурчал магистр Винду. Шаак Ти с понимающей усмешкой похлопала его по плечу. — Впрочем, я думаю, живым он нам все равно не особо нужен. *** Залы Исцеления были пронизаны особыми лучами Силы. Их никто не видел, но все чувствовали. Не только обитатели Храма джедаев — каждое существо в галактике, кто ощущал в себе Силу. Случилось великое чудо, таинство рождения. Избранный, выбравший свой путь и свою судьбу, держал в руках своего сына, появившегося на свет первым. — Не так уж и страшно, — устало вынесла вердикт Оби-Ван. На руках у нее была дочь, с далеко не младенческим вниманием изучавшая окружающую обстановку. К Энакину, от страха позеленевшему во время процесса родов, возвращался привычный цвет лица. Боясь пошевелить верхними частями тела, он осторожно прошелся с сыном вокруг медицинской капсулы, где все еще находилась Оби-Ван. Неуверенная улыбка тронула губы молодого отца, и он уже не мог сдерживать поток слез, глядя, как Люк отчаянно зевает беззубым ротиком. За них однозначно стоило бороться с самим собой. Сквозь транспаристалевую стену за новоиспеченной семьей наблюдал магистр Йода, только удовлетворенно шевельнувший ушами, когда запыхавшийся и отчего-то слегка дымящийся Мейс Винду принес новости о кончине Дарта Сидиуса. С поля боя магистр Винду вернулся один, и у него была целая куча новостей, но он только нахмурил брови, когда его взгляд упал на Скайуокера с младенцем на руках, и решил, что все его новости подождут. В конце концов, ситх больше никому не угрожает и вообще не представляет должного интереса — со скептиками и бюрократами из Сената они уж как-нибудь да совладают. Новая жизнь — вот что важнее. Вокара Че, Бент Эйрин и ассистировавшая (хотя скорее находившаяся тут больше для моральной и физической поддержки Энакина) Асока Тано чуть поодаль любовались творением рук своих. — А как проходит свадьба у джедаев? — задала вопрос Асока. — В Ордене не было свадеб уже… дай-ка подумать, — Вокара, напряженно размышляя, теребила перевитую традиционными кожаными лентами лекку, — несколько столетий. Эти традиции давно забылись, увы. — Значит, пора вводить новые, — довольно подытожила Бент, беззвучно хлопая ладонями-плавниками. — Одно знаю точно: это будет нечто грандиозное. — А согласятся ли они? — кивнула на Энакина с Оби-Ван Вокара. Асока фыркнула так, что старшие целительницы тут же на нее шикнули. — А кто их спрашивать будет?! В одном из коридоров Сената Бейла Органу чуть не снес с ног запыхавшийся представитель Торговой Федерации. — Измьена! — вскричал неймодианец, роняя свой тяжелый головной убор и тыча пальцем в грудь безмятежно и широко улыбающемуся Бейлу. — Джедьяи совьершили госьюдарствьенный пьереворот! И вы, как йих самый извьестный сторонник, должны… — Ах, господин Ганрей, сейчас я должен лишь одно — праздновать вместе со всеми, — панибратски похлопал остолбеневшего вице-короля по плечу Бейл. — Хорошие новости распространяются быстро, вы уже слышали об аресте генерала Гривуса? Его местонахождение, кстати, выдали ваши друзья из Банковского клана. Я бы хотел лично поздравить мастера-джедая Квинлана Воса с его победой, не присоединитесь ко мне? Нут Ганрей что-то в ужасе пискнул и бросился бежать прочь, позабыв про свой валяющийся на полу головной убор. — Жаль, — пожал плечами Бейл Органа ему вслед. За ближайшим поворотом вице-короля Торговой Федерации в любом случае дожидался конвой. Собравшаяся у Храма толпа взорвалась радостными криками и приветствиями. В воздух полетел розовый, голубой и еще десяток других цветов серпантин и воздушные шарики. — Они радуются больше чем победе над ситхом, — не удержался от комментариев в своем стиле Мейс. — Рождению радоваться положено, а не смерти, — Йода пристукнул своей тростью, то ли случайно, то ли намеренно попав магистру Винду по ступне. Тот вначале поморщился — то ли от боли, то ли от слов старого наставника — но исправно улыбнулся в кружащую над площадью камеру. Бент объявила, что здоровье Оби-Ван в полном порядке, но для спокойствия Энакина ее еще держали в лазарете под полным медицинским наблюдением. Жизням детей, родившихся раньше срока, тоже ничего не угрожало, и Энакин испытывал огромную нежность к этим двум комочкам — пока не наступал его черед менять подгузники. Но даже в этом процессе он видел настоящее джедайское испытание духа, а потому не жаловался и отбирал у Оби-Ван все ее родительские обязанности, кроме кормления. Они говорили о случившемся. Энакин считал себя недостойным больше звания магистра или даже просто рыцаря-джедая, а потому вслух перебирал планеты, где им можно будет поселиться. Его немного страшила вероятность того, что Оби-Ван пожелает остаться не с ним, а в Храме, но уже не так как прежде. Самому себе можно было не врать — это испытание он выдержал с достоинством. Он действительно научился отпускать. И верить в Силу. Однажды пережив этот страх, его теперь можно было не опасаться. Но Оби-Ван не собиралась выбирать что-то одно, Орден или Энакина. Она выбрала все сразу. — Здесь, на Корусанте тоже есть хорошее жилье, — жизнерадостно объявила она. Энакина сначала не очень вдохновила идея декретного отпуска для магистра Высшего совета, но он быстро учился компромиссам. По крайней мере, Оби-Ван была счастлива не менее чем он, когда ему предложили работу его мечты — старшим инструктором в Летной Академии Корусанта. Плюс боевые заслуги и прочие приятные привилегии… кто он такой, чтобы отказывать своей жене в работе ее мечты? Жена. Сила, еще немного, и это действительно станет так. Оби-Ван предсказуемо пришла в ужас, когда к ней заявилась Асока с эскизами свадебных нарядов самых различных культур. — Из такого простого события сделают какое-то шоу, — ворчала она, с какой-то опаской листая бесконечные каталоги. — Простое?! — до глубины души возмутилась Асока. — Это самое главное событие в жизни каждой девушки! А тут свадьба джедаев… вообще нетривиальный, если не сказать уникальный случай. Нет уж, Оби-Ван Кеноби, ты должна блистать в этот день, и я ни за что не пропущу свое в нем участие! Компанию Асоке составила, как ни странно, сенатор Амидала. — Всегда мечтала поучаствовать в чем-то подобном, — расправляя шифон и шелк, поделилась Падме. Поймав смущенный вид Оби-Ван, сенатор мягко улыбнулась: — Если ты не против моей помощи, конечно. Оби-Ван, разумеется, была не против. Наоборот она была счастлива обрести новую подругу. Вместо наставления отца, которого у него никогда не было, в утро своей свадьбы Энакин получил благословление и мудрые слова от магистра Йоды. — Толкнула тебя к Тьме любовь, юный Скайуокер, но она же тебя на Свету удержала. Ее береги ты, ибо любовь — жизнь твоя, — сказав это, магистр погрузился в очередную медитацию и растерянной, но искренней благодарности Энакина, наверное, уже не услышал. И уже держа за руку свою законную супругу, Энакин сполна осознал слова магистра Йоды. Он был опасно близок от того, чтобы выбрать самый простой путь и пожертвовать целым миром ради того, чтобы Оби-Ван осталась с ним. Когда-то давно он обещал и ей, и самому себе, что отпустит, если придет время. Да, легко было строить свою жизнь из мелочей вроде последнего сахара, отданного любимой. Сложно оказалось смириться с куда более страшными вещами. «Это не я, — говорил он Оби-Ван, — это любовь. Не моя к тебе, а вовсе наоборот. Я спас тебя от ситхов за Зигуле, а ты спасла меня от Сидиуса». «Значит, мы квиты?» — спросила она его, на что он страдальчески закатил глаза: «О, нет. Теперь твоя очередь спасать меня от смены подгузников. В конце концов, ты в декрете, а я человек работающий…» Мастер-джедай Оби-Ван Скайуокер, облаченная в белоснежное свадебное одеяние живших и вступавших в браки тысячи лет назад джедаев, была самой красивой женщиной галактики в тот день. И, несомненно, самой счастливой. На краткий миг ее улыбку омрачил мелькнувший в толпе силуэт закутанного в плащ забрака, но сегодня это была не ее война. Сегодня была ее жизнь.