New rules

Эдвард провел всю ночь подле Крэя. Это было для него чем-то новым и удивительным, потому что из всех его прежних поклонников именно Рональд, пожалуй, меньше всех претендовал на звание самого разговорчивого и нежного человека в постели. И не то чтобы Тедди ждал случая удрать, уехать домой. Нет, вовсе нет. Просто его не просили уйти и даже не дали этого сделать. Вспышка обоюдного желания вскоре повторилась, а после долгих и мучительно страстных ласк громадная рука притянула его ближе, заодно намертво придавив к постели. И Смит был совершенно не против. Ему понравилась ночь, а Рональд — еще сильнее. Утром Тедди все равно ожидал подвоха, готовый к тому, что не увидит своего любовника. Но Крэй был рядом. Пришлось осторожно повернуться на бок, чтобы в этом убедиться, но оно того стоило. Более того, Эдвард обнаружил себя под одеялом, в отличие от Рональда, который совсем, кажется, и не мерз, лишь прикрытый смятой простыней. Смит хотел дотронуться до его приоткрытых губ и почти это сделал, как его руку моментально перехватили и сдавили до боли. — Ты что это делаешь? — хрипло и совсем неузнаваемо поинтересовался Крэй, медленно открывая глаза и хмуро оглядывая разнеженное и сонное лицо перед собой. — Хотел погладить твое лицо, — пристыжено буркнул Эдвард, пытаясь руку вытянуть обратно, но ее Рональд перехватил лишь крепче. — Не задушить? — Глупый, это невозможно, — голос Тедди прорезался, и теперь он удивленно вскинул брови. — Ты же как скала! После этого странного обмена любезностями ночной сценарий повторился и снова прошел на ура. Рональд крепко шлепал его по напряженным бедрам, пока колени Эдварда нещадно разъезжались, а сам он скулил и стонал, заглушаемый прикушенным по собственному желанию краем подушки. Это было восхитительно. Оттраханный и немного дезориентированный, Тедди принял ванную, а после спустился к завтраку. Там он и признался Рональду, что так хорошо ему еще не было, обретя способность снова говорить без умолку после чашки чая с лимоном. На этом все и закончилось на следующие два дня. Рональд отвез Смита обратно в дом, где выбитое окно было прикрыто куском фанеры. Тедди не успел возмутиться, а Крэй этого замечать и не собирался. На вопросы дотошного сожителя Смит отвечать не хотел, равнодушно отмахиваясь. Почему-то он чувствовал угрозу в этом праздном любопытстве, буквально кожей ощущая на себе завистливый взгляд, говорящий о том, что он совсем не лучше Элиота, которому, в отличие от него, не досталось обожателя даже с половиной тех качеств, что были у его хмурого поклонника. Не желая делать на этом особый акцент, Эдвард выбирал минуты одиночества, чтобы незаметно прошмыгнуть к окну и убедиться в том, что Рональда нет поблизости. Это стало навязчивой идеей уже к вечеру. Крэй появился только на третьи сутки. Время было уже около десяти вечера, как гостиную скудно осветил свет фар затормозившей машины сквозь щели в фанере. Тедди поборол желание подбежать к окну и выглянуть наружу, но листы книги задергал в уголках более нервно, покусывая губы. Спустя несколько минут послышался тяжелый топот по лестнице и приглушенный голос соседей снизу. В дверь громко заколотили, отчего Эдвард едва не подскочил. Он был дома один, а Элиот шлялся неизвестно где, так что, в случае неудачи, под раздачу уродов попадал лишь он сам. Он прислушался, подойдя к двери. — Малыш? Лицо Смита тут же просияло, когда он узнал в голосе знакомые тяжелые ноты, как крепкий алкоголь или шаги своего обладателя. — Только не говори, что забыл, как меня зовут, — открыв дверь, Тедди обманчиво расслабленно привалился плечом к косяку, скрестив руки на груди. Рональд тихо хмыкнул, как делал часто, когда парнишка его смешил. Он крупным шагом тут же шагнул навстречу, желая поймать чужие губы, но в его грудь уперлась твердая ладонь. Расслабленные до этого брови тут же встали в свою обычную напряженную линию. — Ты не хочешь меня впустить? — Возможно… — лукаво прошептал Эдвард, медленно скользя взглядом от своей руки до темных в плохом освещении глаз. — Ты не один? — Рональд медленно, но верно стал заводиться. Тедди прикусил нижнюю губу и едва слышно рассмеялся. — Входи, если хочешь простудиться. Крэй только и ждал момента, чтобы влететь в квартиру, но когда добился этого, то волнение в груди немного улеглось. В гостиной было пусто, но так же холодно, как и на улице. Его взгляд скользнул по пледу и брошенной книге на диване, а потом по неверно прикрытому окну. — Собирайся, — он подошел к Смиту, привалившемуся спиной к стене, и мягко схватил его пальцами за подбородок. — Поедем в клуб. Между ними воцарилась недолгая тишина, нарушаемая переплетенным дыханием обоих, под звуки которого Рональд любовался блеском довольных темно-зеленых глаз. — Как скажешь, папочка. Когда Эдвард появился перед ним в вечернем костюме с галстуком-бабочкой в руке, Крэй притянул его к себе на колени. Он был ослеплен своим открытием, но выразить словами это и не пытался, только огладив бедра, которые плотно обтягивали черные брюки. — Помоги мне надеть?.. — завороженный повисшей в воздухе чувственностью, Смит протянул галстук в чужие руки, глядя вниз между ними, едва не соприкасаясь своим лбом с чужим. — Я думал о тебе в эти дни, — коротко резюмировал Рональд, аккуратно повязывая бабочку под чужим воротником. — Чуть не сдох, когда решил, что с тобой сейчас кто-то. Тедди захотелось что-то ответить, но попытка увенчалась поцелуем. *** В клубе было многолюдно, шумно и помпезно. Эдвард это любил. Блестки, глянец, кружева и разношерстная, но неизменно богатая публика, уважаемое общество и размалеванные девицы в пестрых перьях на сцене. Эта мешанина из музыки, действа и алкоголя приводила Смита в детский восторг. — Тебе нравится? — серьезно посмотрев на Тедди, прогудел Крэй, когда они остановились в потоке людских волн, которые то и дело хватали последнего за руки и пристально разглядывали новичка с ним рядом. — Я никогда не сужу о вечеринке до того, пока не попробую алкоголь, — совершенно с деловой интонацией отозвался Эдвард, выгнув острую бровь и усмехнувшись так, будто доверительно общался с партнером по бизнесу. Рональд не знал почему, но ответом остался доволен. Он склонился к Тедди поближе, почти прижимаясь губами к его уху, и указал пальцем с самым массивным перстнем на внушительных размеров бар. Вторая рука мягко легла на задницу и несколько раз похлопала. — Иди и выбери самый лучший напиток. Я подойду позже. Тедди повернул голову и ответил ярким счастливым взглядом, а его губы беззвучно выдали «хорошо». Ассортимент алкоголя приятно удивил, да так, что просто глаза разбегались. Место за барной стойкой он себе нашел сразу, а вот с выбором определиться никак не мог. Неопределенно вздохнув, Эдвард обернулся и попытался найти Рональда взглядом. Тот уже держал бокал виски в руке, с кем-то не слишком увлеченно беседуя. Перехватив его взгляд, Эдвард улыбнулся. — Что желаете, сэр? — бармен обратился к нему, и Смит заказал сладкий вермут. На его талию опустилась ладонь, и Тедди хотел было податься навстречу, но почувствовал, что это прикосновение безвольное и неприятное. Так Крэй его не трогал. — Какой мальчик и совсем один, — скользкое дыхание обожгло щеку алкогольными парами водки. Эдвард обернулся и увидел мужчину с жидкими усиками и залысинами в тщательной укладке на голове. Его буквально перекосило, но, однако, он чувствовал себя в безопасности. — Тебя угостить, котенок? — незнакомец не отставал. — Сэр, вы что, гомосексуалист? — насмешливо отозвался Тедди, делая короткий глоток и даже не смотря в лицо нарушителя своего спокойствия. — Папочка не разрешает мне с такими водиться. — Вот как? — Смит чувствовал, как развязно мужчина ухмыльнулся. — Давай так, если он у тебя ничего, то мы его возьмем с собой. Хлипкая ладонь опустилась непозволительно ниже поясницы и погладила шов брюк. — Ничего. Над ними прогремел угрожающий грубый голос, заставив болвана отдернуть руку, а Тедди тут же обернуться. — Рональд! — нахал захлопал глазами и расплылся в подобострастной улыбке, дернувшись было навстречу для формальных объятий, но Крэй резко дернул плечом в знак отвращения. Постепенно нарастала гнетущая тишина. Люди от барной стойки постепенно удалялись, обступая их неровной волной. Рональд выглядел угрожающе, обращая на них троих все больше внимания. Наконец, он неожиданно спокойно проговорил: — Тедди, повернись ко мне спиной. Эдвард встрепенулся, неровно вздохнув. Он бросил быстрый взгляд на толпу, будто ища защиты и опасаясь возможных унижений. Несмотря на установившуюся между ними с Рональдом близость, он еще не знал его характера даже наполовину и, к тому же, сейчас находился на его территории, где был просто никем. С тихим стуком отставив бокал, Тедди медленно повернулся, услышав, что музыка стихла, и все внимание сейчас было приковано только к ним. — А теперь покажи мне, дерьмо ты собачье, где на нем написано, что его можно трогать? — Рональд вскинул руку и указал пальцем на мальчишку, который необычайно стойко держался. Неудачливый ухажер жалобно заблеял, но слов было не разобрать. — Может, здесь? — Крэй перевел палец на спину, а затем ниже. — Или здесь? — Рональд, я же не знал… Крэй толкнул его плечом, проходя мимо, и мягко развернул Тедди к себе одним движением руки. — Малыш, тебе было неприятно? Смит коротко кивнул, с облегчением посмотрев в его глаза. — Мне его отметелить? Эдвард выдержал паузу, а потом блеснул улыбкой и с огнем софитов в глазах ответил так громко, чтобы его слышали все. — Да. — Подержи, — Рональд передал ему свой бокал, разворачиваясь к не посмевшему отступить мужчине, схватив за глотку, а затем и за шиворот. Через насыщенные событиями мгновения Крэй обрушил его тело на дубовую столешницу и яростно, просто молниеносно протащил через бокалы и бутылки, ударив головой о колонну в конце стойки. Стекло затрещало и осыпалось серебром на пол, в толпе сдавленно вскрикнуло несколько женщин. Развороченное кровавое лицо неприятно скукожилось и захрипело. — Боженька всемогущий, — тихо шепнул Эдвард, отпивая из бокала Рональда. Эта вспышка ярости ослепила его, заставив сердце затрепыхаться от восхищения и приятного волнения. Послышались всхлипы и мольбы, пока Крэй разбивал тяжелой пивной кружкой бледные серые пальцы. Только когда действо постепенно подходило к концу, Тедди провел взглядом по толпе и отметил две важные вещи. Во-первых, за валявшегося на полу никто не собирался заступаться; люди не были поражены или напуганы, скорее наслаждаясь расправой, хоть и пытались корчить на бездушных лицах сочувствие или что-то похожее. Во-вторых, на него самого обращали взгляды полные страха, без признаков мерзкого любопытства и насмешливости. На него смотрели с искаженным трепетом и благоговением, будто знали, что в его руках есть власть. И Эдвард это почувствовал — могущество на нервных окончаниях ладоней. Его глаза загорелись мерцанием и блаженством от новых открытий. Вседозволенность рядом с Рональдом Крэем опьяняла.