New rules

Дыма без огня не бывает, как и не происходят между людьми особые события без привязанности и чувств. И хотя Рональд отрицал последние, по крайней мере, к Тедди он быстро и прочно привязался. В этом осознании не было лирики, как и не было зависимости, которая непременно порождает любовь, но Смит для него не был похож на прежних партнеров, что были нужны лишь в постели. Эдвард нужен был ему чаще, хотя не был полезен для бизнеса, а проводить его по кругам, выставляя как породистую болонку, у Рональда желания не было. Просто тот был ему нужен и все — без выгоды. Тем больше Крэя вывел из душевного равновесия тот факт, что к Тедди — его Тедди — проявили неуважение на грани с пренебрежением. Да, он мог поделиться своими игрушками раньше, но Смита в этом качестве не представлял, а потому не мог позволить чужим рукам унижать и принижать то, что по праву принадлежит ему. Он видел, что Тедди хотел ему принадлежать, пусть и мог играть с ним в свои игры. После памятного вечера с хорошей взбучкой в клубе Рональд стал держать Эдварда при себе чаще. У него все еще сохранялся стойкий интерес к парню, который подстегивал желание сделать их союз достоянием общественности. Они должны были появляться на публике вместе и чаще, и Рональд этого плана строго придерживался. — Сегодня идем к моей маме, — разрезая мясо на синем фарфоре, прогремел Рональд, но его голос наедине с ним звучал менее угрожающе, чем обычно. Тедди для себя это отметил. Он уже неделю не появлялся в квартире друга, которую принимал за свой дом, проживая вместе с Рональдом, что стало некой пикантной скандальной сплетней в слоях высшего клубного общества от севера Лондона до Вест-энд. Эдварду нравились эти интриги и пристальные взгляды, как и бесплатное шампанское и вкусные блюда. Но больше всего ему нравилось спать с Рональдом: наслаждаться им в постели, и просыпаться рядом. К нему относились очень хорошо, как никогда прежде, а потому и он отдавался полностью, не усматривая причин отказывать в ласке. — К маме? — с натянутой улыбкой переспросил Смит. Рональд посмотрел на него долгим взглядом, из которого стало ясно, что такую реакцию он не приветствует. — Я не знаю, это очень серьезно, Ронни, — Смит отпил апельсинового сока и вздохнул, перебирая салфетку в пальцах. — А она знает, что ты предпочитаешь мужчин? Просто меня беспокоит, в каком статусе мне придется там появиться. — В статусе того, с кем я сплю, — не услышав никакого подтекста, прямолинейно отрезал Рональд, продолжая жевать. — И только? — брови Эдварда поползли высоко вверх, а сам он откинулся на спинку стула, сверля Рональда неудовлетворенным взглядом. — В таком случае, я не обязан присутствовать. Это неуважение к твоей матери: сегодня ты знакомишь ее со мной, завтра с кем-то еще, с третьим, десятым… — Но там будет лимонный пирог. — Что? — Ты обязан присутствовать. Ма по субботам печет лимонный пирог, — Рональд утер губы салфеткой, когда ему принесли утреннюю почту к столу. — Поэтому ты поедешь. Тедди, разумеется, было приятно это услышать, потому что более глубоких признаний от Крэя дождаться все равно невозможно. Однако раз в их семье заведена подобная традиция, значит, он намного больше, чем тот, с кем спит Рональд Крэй. — Ты надулся, — протянул Крэй, отрываясь от корреспонденции. — Иди ко мне. Рональд коротко похлопал по своему колену, и Эдвард откликнулся. Под конец завтрака подали кофе. *** — Господь всемогущий, вас двое! Высокий голос Тедди выпорхнул напуганным голубем и заметался по гостиной эхом при всеобщем молчании. Рональд был абсолютно невозмутим, накладывая сахар в чашку чая. Брат-близнец насмешливо повел бровью, разглядывая Смита с интересом. Мать Крэев — простоватая дама с закаленным характером, что было видно невооруженным взглядом. Это был любимый тип женщин Смита, как его некоторые соседи из голодного детства: сейчас она тебе заботливо подогревает молока с медом, а через пять минут вынет нож и встанет на пути у полиции, помогая тебе сбежать через черный ход. Пожалуй, это были и вовсе любимые люди Эдварда. — Ронни, ты не говорил своему другу, что у тебя есть брат? — улыбчиво произнесла Вайолет? — Мы не нашли времени это обсудить, — невозмутимо произнес Рональд, накалывая на тонкое лезвие яблоко. — Его зовут Тедди. Реджи выразительно взглянул на брата: — Он из наших? — Нет. Он просто мой. — Откуда ты знаешь, что мы можем ему доверять? — Без обид, мальчики, но я все еще здесь, — слегка съязвил Тедди, угощаясь вареньем по молчаливому пригласительному жесту матери семейства. — Потому что ему доверяю я, — надсадно прогремел Рональд. — Будь по-твоему, — помолчав и кивнув головой, ответил Реджи, переводя взгляд на Эдварда. — Без обид, но друзей необходимо подбирать тщательно. Ты, должно быть, знаешь, чем он занимается. Обида постепенно перестала кусать Эдварда, а взгляд его потеплел. — Ронни постоянно твердит, что он гангстер. По разговорам за его спиной и его поведению я тоже многое понял. Сейчас мне становится ясно, что вы компаньоны и ведете свои дела сообща. Меня это не пугает, но детали не интересуют. Выслушав эту отповедь, Реджи усмехнулся, чуть склонив голову вбок. — Умный мальчик. Только не всем это показывай. Будь при Рональде, и тогда твоя жизнь будет сказкой. — Это мой мальчик, сраный ты гетераст, — поставив чашку на блюдце, Рональд прищурился, глядя на брата. — Твой, Ронни, твой, — подтвердила мать, поглаживая сына по руке, разрезая пирог на части. — Тедди, еще чаю? — Мэм, вы само очарование! — Эдвард выразительно улыбнулся. Не один заварник полностью опустел, когда стрелки часов над камином в гостиной показали одиннадцать. Смит немного волновался о том, стоит ли вежливо откланяться или подождать, пока Рональд не объявит, что им пора. Но Крэи распорядились вечером по-своему. Никакого обсуждения не предполагалось, просто в один момент Вайолет сообщила, что постелила в гостевой спальне на двоих. Тедди сомневался, что братья до сих пор спят в одной комнате, а потому расслабился. Впервые он себя чувствовал желанным гостем: к месту в чьем-то чужом доме и при подобных обстоятельствах. — Ты нравишься ма, — когда они поднимались по ступенькам, сообщил Рональд, и Смит готов был поклясться, что слышал в его голосе если не удовольствие, то улыбку. — Но она просила, чтобы ты не мешал ей спать. У нее чуткий сон без той дряни, которую ей прописал врач из центра. — Твоя мать — совершенно милая леди, — мурлыкая себе под нос, Эдвард стянул пиджак с плеч и стал аккуратно разглаживать его плечики на спинке стула. — А почему я ей должен помешать? Я ведь даже не храплю! И ты об этом прекрасно зна… Тедди обернулся к двери, застав момент, когда Крэй вытянул ремень из брюк, сложив его в тугую петлю. — В постель. — Есть, мистер Гангстер.