Пепел разбитых звёзд - 2. Ещё не сорваны погоны...

Вечер Памяти прошёл без особых происшествий — впрочем, и без продвижений. Эйлерт перездоровался со всеми кандидатами, переговорил с самыми многообещающими. Играла негромкая музыка, кружились юбки дам, отделанные кружевом, все собеседники улыбались, и в пределах консульского дворца, в котором проходил приём, ничто не напоминало о том, что одну за другой планеты Гесории охватывают вооруженные столкновения, что со всех сторон уже пылает гражданская война. Улыбались друг другу и будущие главы домов, как будто лживы были донесения Серой стражи о том, что каждый из домов собирает собственные войска. Даже Краузы, чьё руководство опасалось что-либо предпринять в условиях неопределённой судьбы главы дома, на всякий случай мобилизовали гвардейские полки и отозвали своих людей, до сих пор проходивших службу во флоте Гесории, домой. На вежливый вопрос о том, в чём причина таких перемен, представитель дома, Людовик фон Крауз ответил с той же улыбкой: — Это просто временная мера, сэр Коскинен. Мы в данный момент пытаемся выяснить, сколько из наших людей после взрыва сената осталось в живых. Как только ситуация прояснится, они вернутся в строй. «Когда она прояснится, им останется только стоять в карауле возле дворцов», — подумал Эйлерт, но озвучивать свои мысли не стал. Доступа к управлению вооружёнными силами Гесории у него всё равно не было, а в отсутствии Консула некому было и его дать. Мелберги расхваливали своё вооружение, настаивая на необходимости буквально не сегодня-завтра заключить сделку, но Эйлерт весьма скептически оценивал эту перспективу. Он надеялся мобилизовать ресурсы, оставшиеся от прежней Серой стражи. Пусть часть их и попала в руки повстанцев после захвата Астеры, ему не верилось, что помимо этого небольшого склада уничтожено всё. О том, что склад этот невелик, говорило то, что повстанцы до сих пор не разнесли Гесорию в пух и прах. Он уже посадил аналитический отдел выяснять, где и что могло сохраниться ещё, а сам намеревался в ближайшее время просмотреть личный архив Олдера, хотя и знал, что тот никогда не оставит подобную информацию там, где её можно отыскать. Интересным и долгим вышел разговор с Фридрихом Рейнхардтом, одним из младших кузенов Волфганга. — Слышал, вы собираетесь разорвать брачный договор, — произнёс тот после обмена вежливыми приветствиями. — Это не совсем моё решение. — Оно к тому же очень поспешное. Во взгляде Фридриха промелькнул загадочный огонёк. — Что вы хотите сказать? — Вы ведь сейчас Рейнхардт, сэр Эйлерт. Один из двух выживших представителей старшей ветви. Эйлерт едва не подавился вином, бокал которого поднёс к губам. — Вы же понимаете, что крови восьми поколений благородных предков во мне нет, — осторожно заметил он. — Благородство духа бывает важнее благородства крови. Эйлерт старательно сдерживал брови, медленно ползущие наверх. Он понимал, что имеет в виду Фридрих, но даже себе не позволял задуматься о таком развитии событий, не говоря уже о том, что не ожидал услышать подобные намёки от кого-либо ещё. Можно было догадаться, что многие считают Волфганга — по крайней мере, в его нынешнем состоянии — не способным править. Но рокировка, на которую намекал Фридрих, сулила такие безграничные перспективы — и настолько опасные для него самого — что Эйлерт старался не допускать ни малейшей мысли о них. Рейнхардты в самом деле могли претендовать на трон. Маячило на горизонте и единоличное правление Империей Тысячи Звёзд — как называли Гесорию до того, как произошёл последний переворот. «И лучше, если эту власть получу я… Чем кто-то другой». — Я обдумаю ваши слова и дам вам знать о своём решении, — сказал он и, распрощавшись с Фридрихом, вышел на балкон. Солнце успело скатиться за горизонт, и звёзды, непривычно яркие, озарили парк консульского дворца. Эйлерт стоял, краем уха слушая звуки вальса, доносившиеся из зала. Вдыхал запахи вечно цветущих деревьев, которые бережно лелеял Хайдрик в своём саду… пока ещё мог. Этот бал до боли напоминал ему другой, случившийся три года назад. Бал, решивший его судьбу и судьбу всех, кто сейчас находился у него за спиной. Бал, ещё не омрачённый настоящей ненавистью и войной. Он закрыл глаза и увидел глаза Ролана перед собой как наяву. Горящие задорным огоньком. Улыбку, приподнявшую вверх один уголок его губ. От улыбки Ролана ему всегда хотелось улыбаться самому. Как ни старался, Эйлерт уже не мог вспомнить, когда улыбка посещала его лицо в последний раз. Он коснулся пальцами краешка шрама. «Видел бы ты меня сейчас…» Впрочем, у Эйлерта не было сомнений, что Ролану было бы всё равно. Он смотрел бы только в глаза, и Эйлерт тоже видел бы только его глаза, и больше ничего. Он не хотел думать о том, каким Ролан стал теперь. — Ты умер… — прошептал он. — Умер три года назад… Вместе со мной. Он вылетел с планеты незадолго до рассвета, намереваясь направиться на «Ветер звёзд», чтобы определить вместе с Брантом ход дальнейших действий. План был продуман в общих чертах. Поставки оружия налажены. Необходимо было не допустить захвата противником стратегических позиций. СМИ частично оказались оккупированы через сеть, и за них шла отдельная борьба. Для обороны заводов Мелбергов удалось организовать помощь со стороны гвардий великих домов. Оставались крупные транспортные узлы — по большей части места выхода из прыжков. Однако Эйлерт хотел подстраховаться и обеспечить также защитой и подходящие к основным системам — таким, как система Астории — линии Ветров. На всё не хватало сил, а за прошедший вечер ни один из предполагаемых договоров не удалось заключить до конца. Но он надеялся, что ситуация определится в ближайшие дни. Настроив автопилот и включив систему пробуждения, Эйлерт откинулся в кресле и, сделав несколько глубоких вдохов, заставил себя погрузиться в сон — отпускать контроль над кораблём в условиях очень вероятного нападения было опасно, а он провёл без сна уже больше двадцати четырёх часов, и впереди возможности поспать тоже не предвиделось. К счастью, большая часть полёта прошла без происшествий. Проснувшись около одиннадцати часов утра по времени Астории, Эйлерт заказал в синтезаторе кофе и наконец достал из папки, припрятанной под приборной панелью, бумаги, которые раздобыл в доме Рейнхардтов. Расписки он тут же убрал обратно — с ними всё было понятно. Однако, чтобы пустить их в ход, нужно было вынудить Симидзу выйти на связь. А вот письма привлекли внимание Эйлерта куда сильней. Он пролистал несколько — большинство из них было не запечатано, и под ними значилась подпись «Константин». Все начинались примерно так же, как и самое первое прочитанное Эйлертом письмо. «Камилла», — подумал Эйлерт и наморщился, вспоминая, о чём это имя может ему говорить. Однако в годы его становления и вхождения в свет ни одной аристократки с таким именем он не застал. Сама «Камилла» написала Константину всего одно письмо. Оно лежало в надорванном конверте. Эйлерт, не смущаясь, достал его и принялся читать. «Константин, всё, что случилось — результат моей нелепой ошибки и твоего обмана. Нам больше не о чем говорить с тобой. Мне жаль, что так произошло. Жаль, что я встретила тебя в ту ночь. Но я повела бы себя бесчестно, если бы не написала тебе о том, что у тебя скоро появится сын. Пожалуйста, никогда не делай попыток завести с ним знакомство. Но если в тебе есть хоть что-нибудь человеческое — не причиняй ему вреда и не пытайся использовать, как использовал меня. Прощай». Эйлерт убрал письмо обратно в конверт, а потом всю стопку — в папку с документами и откинулся на спинку кресла, глядя перед собой. Информация могла быть важной, но в последние дни на него свалилось столько новой информации вообще, что никак не удавалось разложить её по полочкам. Он так и не сумел сделать этого, когда раздался звонок, и взволнованный голос Бранта сообщил: — Эйлерт… сэр. — Да, слушаю тебя. — Мы поймали трансляцию с жучка. Реган планирует встретиться с главой повстанцев в секторе Тауруса через полчаса. Там будет всего несколько человек. — Понял тебя, — Эйлерт дотронулся до сенсорной панели, вызывая трехмерную карту сектора. — Рядом есть… кто-нибудь? Эйлерт запнулся, осознав, что это дело нельзя доверить никому. Он должен увидеть Ролана сам. Должен поговорить с ним. И тогда, может быть… Что именно «может быть», он не знал, но чувствовал, что это единственный шанс вернуть всё на круги своя. Брант молчал. — Только я, — констатировал Эйлерт. — Хорошо. Лечу туда. — Уверен, что стоит? — Да. Всё будет хорошо. Эйлерт оборвал связь. Луна, с которой шёл сигнал, была на вид безжизненной и пустой, но сканеры показывали присутствие на ней двух небольших кораблей. Брант выслал сообщение о том, что направляет следом подмогу, но Эйлерт не стал отвечать — от ближайшего стационарного ворота досюда было лёту не меньше двадцати часов. Повезло, что рядом оказался хотя бы он, и нужно было использовать шанс. Эйлерт запустил режим маскировки и сделал вокруг луны небольшой круг. Сканеры показывали наличие бункера, построенного несколько десятилетий назад. Очевидно, встреча предполагалась именно там. Высчитав точку выхода так, чтобы корабль можно было спрятать в горах, но и до нужной точки добраться в течение двадцати минут, Эйлерт повёл «Буран» на снижение. Посадка прошла хорошо, натянув гермошлем, он откинул фонарь и выпрыгнул на поверхность луны. Коснулся борта рукой и, реагируя на его приказ, фонарь закрылся назад. Как ни странно, ни одного другого корабля не обнаружилось. Эйлерт задумался, а не ошибся ли он. Однако бункер виднелся прекрасно. До бункера Эйлерт тоже добрался без происшествий. На подходе включил сканер, проверяя, есть ли в бункере кто-то живой — но, похоже, стены экранировали возможный сигнал. На люке было найдено самое интересное — эмблема Серой стражи. Эйлерт подумал: «Надо бы дождаться подкрепления»… Но любопытство и уверенность в себе пересилили. «Риск — благородное дело», — пронеслась мысль, и Эйлерт рискнул. Проверив люк сканером, он откинул крышку и спрыгнул внутрь, на ходу вынимая скорчер. Внутри бункера было темно, но стоило ногам ступить на пол, как вспыхнул свет. Над головой громыхнуло — захлопнулась металлическая крышка. Эйлерт схватился одной рукой за лестницу и выстрелил наугад, но в ответ не раздалось ни звука, ни скрипа, только снаряд свистнул и ударился о стену, и глухо зашипело где-то в стороне. Эйлерт отбросил оружие и начал подниматься по лестнице вверх. Он успел ударить по люку, но тот оказался крепко задраен, а внизу продолжало шипеть. В воздухе запахло незнакомыми лекарствами, и руки предательски ослабли. Эйлерт согнул запястье, капсула детокса скользнула в руку, и он стиснул ее. Жидкость из раздавленной склянки мгновенно впиталась в кожу, но или газ был медикам Серой стражи незнаком, или концентрация его слишком сильна… Эйлерт рухнул на пол спиной и, поднеся к глазам собственные руки, ещё успел увидеть, как они расплываются, становятся похожими на облака, и затем мир заволакивает серая мгла.