Прогноз погоды

      Игорь, шатаясь, ввалился в тёмный кабинет и сразу рухнул в кресло, чуть не промазав мимо него. Ноги его с трудом держали.       — Что случилось? — Дима прикрыл ладонями испуганно затрепетавшие огоньки свеч на столе. Второй день во всём квартале, как и в половине Питера, не было электричества, регулярно в разных местах обрывало линии электропередач, их не справлялись чинить. Штормовое предупреждение быстро переросло в чрезвычайное положение.       — Дай попить, расскажу… — голос у Игоря звучал измученно, хриплое тяжёлое дыхание всё равно колебало свечи.       — Убегал от кого-то, что ли? Через весь город? — Дима послушно налил воды из «допросного» графина. Гром обиженно зыркнул на него.       — Ну нормально! Значит, именно убегал, а не догонял? Спасибо, друг!       — А, ну, если возмущаешься, значит, всё более-менее сносно. Рассказывай. Поговорил с Даракджяном?       — Угу… Там как раз в больницу ещё одного тяжёлого привезли. Не сожжённого, прямо на его машину дерево упало. Не воздержался от поездок, как его тёти в телевизоре настоятельно просили… И в больнице опять электричество вырубилось, уже, наверно, в третий раз…       — Ага… И какое-то время вся аппаратура в больнице работала на тебе?       Игорь тяжело вздохнул и наконец залпом выдул стакан воды. Руки дрожали, как у запойного алкаша. Теперь надо поспать минимум десять часов, чтоб восстановиться.       — Короче, сержант Даракджян рассказал вот что. Они с Антоновым и Соковцом патрулировали территорию вот тут, — Игорь ткнул пальцем в карту города на столе, утыканную отметками. — Далеко от Невы на этот раз, да. Парни ещё радовались, что их туда отправили, а не поближе к воде. Теперь для полицейских наряд на набережную — как смертный приговор. Подбежал к ним, значит, подросток, тощий парень в джинсах и серой байке с капюшоном на голове. Орал благим матом, что папа убивает маму, и там ещё ребёнок грудной в квартире, чуть ли не за руки их тащил, слёзы и сопли по лицу размазывал. Ну, они и побежали за ним. Едва оказались в арке, ведущей во дворы, как подросток остановился, повернулся к ним и просто щёлкнул зажигалкой.       Игорь потянулся к графину и приложился к воде прямо из горла.       — Ну? И дальше что?       — И дальше… всё. Шуганула волна огня на них троих. Одежда вспыхнула, будто бензином насквозь промочена.       — Из зажигалки?       — Из зажигалки.       — При таком сильном ветре на улице?       — Возможно, даже благодаря ему. Остальные бросились бежать, а Даракджян бросился к подростку и схватил его. Какая-то чуйка ему подсказала, или от ужаса и отчаяния в мозгах замкнуло. Пацан завизжал, как баба, и начал вырываться, бить его по плечам, в бока, похоже, сбил часть пламени. А ещё Даракджяну тогда показалось, что ветер успокоился, а огонь перестал распространяться по его форме. Этот тип вырвался и удрал, сержант смог снять форму, а потом на крики прибежали люди из дворов, вызвали скорую, помогли. Жить, в общем, будет. Антонова и Соковца нашли сам видел, каких…       — То есть… Это может быть не огневик, а…? Игорь, а что насчет подозреваемых? — Дима наконец сообразил, что единственный человек, который мог бы быть магом воздуха, была Велеслава. Та самая, Кузькина. Дубин поморщился. — Хотя бы сколько их?       — Полтора. Одна Велеслава и еще половина Питера.       — В смысле?       — Трусы сви… Дима, на весь Питер нет НИ ОДНОГО зарегистрированного мага воздуха. Вообще. После реформы и амнистии, конечно, выплыло несколько земляных магов, зверомагов и оборотней, но ни одного мага воздуха.       — Ну да. Реформа сделала свое дело. Теперь хотя бы больше послаблений и возможностей. Но мы не о том говорим.       — Да, точно. Подозреваемые. В сложившейся ситуации можно подозревать кого угодно. Но с другой стороны…       — А можно, я сам с Велеславой поговорю? Вроде как не с подозреваемой? Может, она что-то мне расскажет?       — О чем это ты? Мне казалось, она тебе понравилась, а теперь ты хочешь использовать ее для добычи, вероятно, ценных сведений и компромата на нее же. Это как-то…       Дима вскочил со своего стула, куда успел было сесть, и неожиданно зло посмотрел на Игоря. Гром очень удивился. Таким он Диму еще ни разу не видел. Или, наверное, никогда не задевал его за живое. А теперь почему-то задел. «Допросный» графин сам, под действием остатков воды, упал на пол и разлетелся на мелкие осколки. Вода растеклась по полу, складываясь в красивые буквы «Й», «Б», «О», две «Н», «А» и «У». Пока Гром на них смотрел, Дима ему еще и ответил далеко не дружелюбно:       — Слушай, это у тебя всё всегда просто! Поле плоское, мяч круглый, небо синее! Так вот, на самом деле все намного сложнее! И с этой Кузькиной, отца ее за ногу, тоже! С чего ты вообще решил, что она мне нравится?! С того, что она баба, я мужик, вежливый и до автобуса ее проводил?! Да ты прям Шерлок Холмс!       — Дим…       — Да плевал я на это! Я пошел, опрошу её в частном порядке, потому что так можно вытянуть нужные нам подробности, и вообще… пошел ты… к Эдику с Владиком!*       — Дима, я просто…       Но Дима уже громко хлопнул дверью и вышел. Игорю осталось только отнаблюдать, как за окном еще и начался дождь. И буквы на полу сложились в каллиграфическую надпись «ну йобана». «Пожалуй, это можно назвать лозунгом всего, происходящего и наших с Димой…» — лениво не додумал Игорь.       Ветер постепенно стихал. Прямо на глазах Дубина на улице включались фонари. Обернувшись, он увидел, что и в здании его отделения тоже зажгли свет в двух окнах. Но не в кабинете Игоря, там всё ещё виднелись блики свечного огня. «Если шторм устроил всего один маг воздуха, это должен быть очень могучий маг… Хотя… не обязательно. Вот мне, чтоб устроить наводнение, надо сделать только один мощный долгоиграющий толчок, а потом вода будет сама прибывать. И здесь, наверно, достаточно разок разогнать воздушные потоки как следует и периодически придавать им ускорение, каждые сутки, например. За сутки можно полностью восстановить силы, даже если иногда тратить их на раздувание огня в процессе сжигания ненавистных полицейских. Но слушается ли ветер этого мага, если сам маг при сожжении не присутствует? Когда погибли докопавшиеся до нас гопники, Велеслава была с нами в баре… Глупости думаю, это же маг воздуха! Воздух есть везде в достаточном количестве, это не огонь и даже не вода, с воздухом легче всего, через него ничего не стоит передавать команды! Интересно, а эти воздушники работают с любыми элементами и соединениями? Если, допустим, в воздухе будет сера или метан?.. Дубин, окстись, тебя несёт! Вот когда поймаем преступничка, с радостью отдадим его на опыты!»       Велеслава сама дала ему свой телефон, он и не просил, но сей факт грел Диме душу. Значит, способен понравиться девушке с первого взгляда. Они уже успели пару раз созвониться, девушка попросила звать её Славой и на «ты», жаловалась, что занятия в её вузе отменили, делать нечего, скучно, сестра пилит, многие друзья уехали из города. В принципе, отношения понемногу завязываются, и она не должна ничего заподозрить, если знакомый мент вытащит её на прогулку. Набирая её номер, Дима поймал себя на мысли, что ему ужасно не хочется, чтоб Велеслава оказалась искомым магом. Его бисексуальность в здешних широтах так же не в почёте, как и гомосексуализм, поэтому надо делать упор на девушку, и Велеславу он уже несколько выделил из прочих знакомых.       — Гулять? Ты серьёзно? В такую погоду? — Велеслава весело захихикала в трубку.       — Я сейчас на улице, и знаешь, что я тебе скажу? Ветер намного слабее! Улицы, где электричество вырубило, потихоньку освещаются. Может, это временное затишье перед очередным витком непогоды, значит, надо им воспользоваться. Выгляни в окно, убедись.       «Наверно, ветер стихает, потому что ему не дали нового толчка. Маг воздуха ранен, не смог восстановить силы. Подросток, которого поймал Даракджян, должен был получить ожоги… Если Велеслава откажется, значит, скорее всего, она и была тем подростком, сидит дома и лечится от ожогов… Хоть бы это было не так!»       — О, действительно… Ну ладно, пошли, погуляем. Встретимся через полчаса у того самого бара, м?       — Конечно. Ты успеешь? — теперь Дима поймал себя на мысли, что Слава подозрительно легко согласилась. И что не так уж ему и хочется, чтобы она успела и не было повода ни в чем ее подозревать.       — Естественно. Ты меня подожди, если что.       — Как я могу тебя не дождаться… — разговаривая по телефону, Дима шел к бару пешком. Спонтанно вызванный им дождь расходился все сильнее, зато ветер почти совсем стих, пока Дима дошел до места назначения.        Велеслава ещё не пришла, и Дубин зашёл в бар. Колокольчики над стойкой висели неподвижно. Народу практически не было, хотя в связи с затишьем явно скоро набегут. Дима так упорно смотрел на эти висюльки, что бармен не сразу до него достучался. «В тот день были почти все, кто сидит тут сейчас. И еще мы втроем. Значит, это кто-то из отсутствующих».       — Привет! — в бар влетела Велеслава, веселая и светящаяся, как солнышко. Тихое «звяк-звяк» заставило Диму вздрогнуть. Нет, не может быть!       — Привет, — Дима собрал себя в кучку и дружески приобнял ее за плечи. То, что девушка тоже вздрогнула, его насторожило. Это была не та реакция, какая бывает, когда тебя трогают неожиданно. Скорее, когда тебе больно, а тебя трогают по больному месту. — Что-то не так?       — Да нет. Просто… Знаешь, упала, ушиблась, все нормально.       «Игорь всегда говорил, что совпадений практически никогда не бывает. Скорее всего, и это не совпадение».       — Ну и отлично. Я вот глазам своим не верю, на улице лёгкий ненавязчивый ветерок! Пошли к набережной, прогуляемся. Если погода снова испортится, вернёмся в бар.       — К набережной? Ты не боишься? — Слава напряжённо улыбнулась. — Уже по всем каналам сказали, что неведомый серийный поджигатель сжигает полицейских и любит делать это возле воды.       «Возле воды ветер всегда сильнее…»       — К тому же, дождь идёт, гулять под зонтом не слишком приятно.       — Обойдёмся без зонта. Я маг-водник, и пусть меня попробуют сжечь на набережной, я бы даже хотел на это посмотреть. И ни одна капля дождя на нас не попадёт.       Велеслава слишком картинно удивилась, округлила глаза, открыла рот и с преувеличенным энтузиазмом принялась расспрашивать Диму о том, каково быть магом, когда он обнаружил в себе эти силы, как к ним отнеслись его родные, кололи ли ему уколы и так далее. Дима охотно и многословно отвечал, сочиняя на ходу истории, как его боялись и пытались щемить в школе за то, что он не такой, как все, потому что надо было поддерживать разговор, и правда о том, что о своём даре он сознался в восемнадцать лет и сразу получил лицензию, а до этого никто о нём не знал, была слишком скучной.       Они были примерно на середине моста, когда Слава задала вопрос, которого Дима невольно ждал:       — Если ты маг воды, почему ты ни разу не попытался лично вычислить этого поджигателя и, если не поймать, то хотя бы спасти его жертв? Ты ведь мог.       — Теоретически мог, но для меня одного слишком большая территория поиска. Всё-таки магов в полиции, как и в стране вообще, немного, нас ценят и берегут от глупых случайностей. Вдруг этот поджигатель именно меня и вызывал на дуэль, и у него было припасена ловушка для меня, если я откликнусь и разверну самодеятельность?       — Этот мрачный майор тебе запретил? — Слава криво усмехнулась.       — С чего ты взяла?       — А он и сейчас за нами следит. Я его от самого бара почуяла. Тоже маг, ну надо же, это многое объясняет. Мы-то в группе думали, как простой мент мог остановить могучего огненного мага, никогда не знавшего ограничителей?.. Ну что ты на меня так смотришь? От твоего майора всё время пахнет грозой, не замечал?       У Димы сердце ушло в пятки, даже немного в ушах зашумело от волнения. Ну вот, кажется, сейчас ему дадут шанс посмотреть, как таинственный поджигатель попытается сжечь его самого. Слава остановилась, повернулась к нему и улыбалась уже иначе, победно и немного грустно.       — Ты в самом деле мне понравился, Дима. Я успела придумать в тебе исключение из общей массы тупых, агрессивных и продажных ментов. Может, кое-какие вещи останутся между нами? Я же вижу, ты умный и уже давно всё понял…        Сзади зажглись фары, взревел двигатель, и неведомо откуда взявшийся автомобиль с пробуксовкой понёсся прямо на них. Дима машинально сделал шаг в сторону, но автомобиль, похоже, целился именно в Велеславу, лишь чуть-чуть толкнул его зеркалом в руку. Но и в девушку не попал, с грохотом врезался в ограждение моста. Велеслава зависла в воздухе прямо над ним. Из-под её плаща выпала и тоже зависла рядом белая маска Чумного Доктора.       «Каждому питерскому менту по Чумному Доктору. Участвуйте в нашей акции по уничтожению города абсолютно бесплатно!» — мелькнуло у Димы в голове. Снова поднялся сильный ветер, фонари зашатались, но, кажется, только на этом конкретном мосту. Из машины тут же выскочил Игорь и, как ни странно, кинулся не срочно стаскивать Велеславу на землю, а к Диме.       — Ты…       — Я еще не горю, так что все нормально.       — Мужики, вы выглядите даже более «гетеросексуально», чем Сергей Разумовский! — довольно издевательски донеслось сверху. Велеслава как раз надевала эту проклятую маску. Зрелище было то еще. Воздух аж в небольшие смерчи вокруг нее закручивался, плащ развевался, и этот… клюв, вместе с издевательским смешком. Эффектно, ничего не скажешь. Но скоро стало ясно, что маги воздуха не только короли и королевы эффектов, как маги огня короли и королевы драмы.       Ветер стал упорно сталкивать их обоих, а особенно Игоря, в сторону ограждения моста. Дышать было трудно, и наверняка это тоже было заслугой Славы. С земли и тротуаров поднимались песок и мусор и так и норовили залететь в глаза. Диме хотелось крикнуть «да зачем ты это все делаешь?!», но, во-первых, лучше было поберечь легкие, и без того каждый вдох давался с трудом, во-вторых, не так уж он и хотел выслушивать безумную исповедь очередного злодея, пока его пытаются замочить. В целом, и без того понятно: один пафосный придурок подал идею, смутил юные неокрепшие умы подпольных магов, и те повелись, мол, мы не хуже сможем очистить город от «мусора» и «мусоров», а заодно отомстить за идейного вдохновителя. Велеслава, небось, не последняя.       На Игоря надежды не было никакой. После того, как на нем работала целая больница, он бы вряд ли мог выжать из себя хоть одну слабенькую молнию. Автомобиль со скрежетом сдвинулся с места и поднялся в воздух. И уж конечно, гражданка Кузькина хотела его не на свалку сдуть. В последний момент уже плотно пригвождённый к ограждению Игорь сумел сделать рывок в сторону, и почти две тонны металла разбили ограждение буквально в нескольких сантиметрах от него, свалившись в реку по кускам, вперемешку с бетонными обломками. «А я думал, так только в кино бывает», — снова промелькнуло в голове у Димы.       — Димка, я как почти влюблённая девушка должна предложить ещё раз: может, не будем пускать в расход сразу двоих ценных для государства магов, сохраним хотя бы водника? Что скажешь?       — Может… всех троих в расход не пустим?.. За сдачу и чистосердечное… скидка выйдет… — Дима как-то умудрялся говорить, закрывая руками почти всё лицо.       — Ага. Ну ладно, теперь я ликвидирую вас обоих одним заходом, и больше мне никто мешать не будет!       Безумный смех еще недавно милой и обаятельной девушки доносился сквозь вой ветра как будто издалека, но Дубин чувствовал, что у Славы уже мозги кипят от напряжения. Свежие ожоги болят, а тут нужно экстренно устраивать второй заход шторма, пусть и на малой территории. Надолго её не хватит. Впрочем, Игоря тоже, его неумолимо сдувало в дыру, проделанную автомобилем, он задыхался и мог умереть от удушья даже раньше, чем разбиться о воду или захлебнуться под ней. Дима изо всех сил держал его, но сильные потоки воздуха вокруг их ног не давали сдвинуться с места в безопасном направлении. А обстановка не давала возможности сосредоточиться. «Ну йобана! Водник я или нет?! Река же рядом, давай, Дубин, не тормози!»       Сзади поднялась огромная волна, словно вся река вздыбилась. Даже не видя этого, Игорь понял, что происходит у него за спиной, отчаянно замотал головой, глядя на Диму с искренним испугом, каким-то чудом сумел открыть рот и прохрипеть:       — Не надо… Дима… Плохая идея… ДИМА!..       Волна обрушилась на мост, толкнув Игоря в спину и слегка отодвинув от края моста. Дубин, разумеется, не отпустил его, ибо ветер не стих, и тела их обоих в считанные секунды окутались коконом электрических разрядов. Ещё мгновение — и с оглушительным треском во все стороны разлетелись красивые, хрестоматийно-ветвистые молнии. Велеслава коротко вскрикнула, рухнула на асфальт и задёргалась. Два ближайших фонаря лопнули, засыпав тротуар стеклом. А затем наступила звенящая тишина, как при контузии, только спустя неопределённый промежуток времени к ним пробился звук полицейской сирены. Дима тяжело дышал Игорю в плечо, сам Игорь не падал только потому, что сзади его подпирало бетонное ограждение, хотя ноги всё равно норовили разъехаться.       — Дим?.. Живой?..       — Пока не понял… Но скорее да, чем нет…       — Какого хрена?.. Я мог тебя убить…       — Ты же сам говорил, это хороший ход на экстренную ситуацию… Убойная сила выше и всё такое…       — Но не тогда, когда приходится рисковать твоей жизнью…       Дима вдруг тихо рассмеялся ему в плечо, отстранился и быстро чмокнул куда-то в угол губ. Глаза у него были мутные, наверно, голова кружилась, тело норовило принять горизонтальное положение, его мелко колотило, электричество продолжало гулять по телу.       — И опять между нами искра пробежала, теперь такая огромная и зрелищная… Третий раз — это уже судьба… Не загружайся, у меня состояние аффекта и, кажется, всё-таки много ожогов. Не будь я магом, уже валялся бы скорбным полутрупом, дёргался и пену пускал. Так что лучше я буду нести чушь, ладно?..       Ветер быстро стихал. Вокруг Велеславы уже суетились люди, щупали ей пульс, кричали, что она живая, вызывали скорую, полицию. Игорь и глазом не успел моргнуть — или на пару минут выпал из реальности — как его уже тормошили люди в полицейской форме. Наверно, он показывал им удостоверение, представлялся, что-то объяснял. Потом карета скорой помощи увезла Велеславу, и за ней поехал наряд ППС. Звонил Прокопенко, говорил что-то насчёт «…договориться с соседями, не могли, что ли, девчонку на нашей территории поймать?!». А в углу губ всё время странным образом горел этот «аффектный» поцелуй Димы.