Во всём виноват ваш компьютер!

      Риппер живёт на четвёртом этаже в небольшой двухкомнатной квартирке. Я, конечно, не ожидал увидеть королевские апартаменты, но и помыслить не мог, что этот парень настолько близок к обычным смертным. Ничем не примечательная квартира со спальней, кухней и личной комнатой Рипа. Оказывается, он всё ещё живёт с родителями и не собирается переезжать отсюда до окончания института.       — О, этой ложкой для обуви пользуется сам Риппер! — медленно схожу с ума, носясь по его квартире и с восторгом рассматривая всё вокруг. Риппер же разглядывает меня. Вот только с нечитабельным выражением лица. — А в это зеркало он смотрит, прежде чем выйти из дома! А эта дверца шкафа хранит отпечатки его натренированных пальцев! Здесь он умывается, сюда ходит по нужде, а вон там принимает пищу… А вот и заветная дверь в обиталище самого Риппера… — останавливаюсь перед запертой дверью. Рип замирает рядом и всё ещё смотрит на меня со смесью страха и недоумения. — Та-дам! — медленно поворачиваю дверную ручку и открываю нашим взглядам представшие покои. — О боже, неужели это рабочее место САМОГО РИППЕРА?! — подскакиваю к большому игровому ноутбуку, расположенному на охлаждающей подставке. Меня чуть ли не трясёт от восторженного возбуждения.       А Риппера чуть ли не трясёт от беспокойства за моё психическое состояние.       — Нет, я, конечно, знаю, что фанаты бывают непредсказуемыми и невменяемыми, когда дело доходит до встречи с кумирами, но не настолько же, — невнятно бубнит он, облокачиваясь о дверной добор.       — Да ладно тебе! Ты, блин, не представляешь, как я мечтал об этом…       Риппер обречённо вздыхает. Его лицо в очередной раз становится розовым от смущения.       — Ты самый безбашенный из всех моих фанатов.       — А у тебя есть ещё фанаты, помимо меня? — ревниво интересуюсь, уже крутясь в компьютерном кресле.       Риппер загадочно улыбается.       — По крайней мере, ты первый, кто меня вычислил, — иронично произносит он. Немного молчит и добавляет: — Не думал, что тебя это так заботит.       — Я давно мечтал об этом, — повторяю, продолжая осматривать убранство комнаты и постоянно возвращаясь взглядом к Рипу, который, думая, что я не замечаю, внимательно глядит на меня.       — Это пугает. Хотя и приятно…       Понимаю, что из более-менее нового в комнате один только ноутбук. Всё остальное: шкафы, полки, раскладной диван, компьютерные стол и кресло, обои, люстра, шторы — старое, аки моя бабушка. В принципе, оставшаяся часть квартиры выглядит примерно так же. Выходит, Риппер и в самом деле живёт небогато, раз у его семьи не находится денег на обновление комнат. Возможно, даже похуже, чем мы с мамой: у нас, по крайней мере, всегда хватало средств на полугодовые перестройки в квартире. С другой стороны, так даже лучше: не буду чувствовать такое смущение при общении с ним, какое было бы, окажись он богатеньким мальчиком.       — Просто… никто до тебя так не интересовался моей жизнью, — сдавленно добавляет он. Смотрю в его сторону с удивлением и замечаю, что он потерянно разглядывает пол.       — Ты чё, стесняешься? — не сдерживаюсь от тёплой улыбки при виде вновь зарумянившихся щёк. — Ой, да ладно! — встаю и подхожу к нему, замечая, как он напрягается всем телом, словно гитарная струнка. — Ден, — протягиваю ладонь для рукопожатия. Он пару мгновений отстранённо смотрит на неё, потом медленно пожимает.       — Виктор.       Его пальцы такие тёплые. Хотя мне всё это время казалось, что его кожа, чего требовал готический внешний вид, холодна, как лёд.       Мне не хочется отпускать его руку.       Стоит только ощутить его прикосновение, как всё тело пробирает неосязаемое страшное чувство, пронизывающее до костей. Боже. Слишком опасно дотрагиваться до него — физический контакт может способствовать разгоранию влюблённого пожара в душе. Как бы моя любовь не навредила нашим взаимоотношениям на самой ранней стадии…       Нельзя признаваться ему в своих чувствах. По крайней мере, в ближайшее время.       — Штольц — это ведь не настоящая фамилия, верно? — выпуская потрясающую на ощупь ладонь, интересуюсь, подходя к книжному шкафу и разглядывая две полки с разноцветными переплётами.       — Конечно, нет.       — Ага! — вытаскиваю из плотно прижатых друг к другу книг знаменитый роман Гончарова. — Андрей Штольц, — показываю ему книгу, стуча пальцем по обложке. — Жизнелюбивый, смелый, замечательно контролирует свои чувства. Ассоциируешь себя с ним?       Риппер несколько секунд изумлённо таращится на меня, потом прикрывает глаза и улыбается.       — Скорее, мечтаю быть похожим на него.       Я понятливо качаю головой и возвращаю книгу на место, жадно оглядывая красочные обложки. Как же давно я не испытывал наслаждения от чтения! В девятом классе был слишком загружен экзаменами, в техникуме — учёбой, а весь предыдущий год маялся с работой и безжалостным задротством, в итоге не имея сил на саморазвитие.       — Ты ведь не учился в старшей школе, — молвит Риппер совсем близко. Я оборачиваюсь и понимаю, что он стоит рядом, тоже рассматривая книжную полку. Наши взгляды пересекаются, и он впервые не отворачивается.       — И что? — беспечно пожимаю плечами. — Это не повод оставаться необразованным.       Улыбка Рипа становится шире.       — Честно говоря, ты не похож на человека, который много читает.       Склоняю голову, смотря на него с усмешкой. Мстит за мои меткие фразы на улице, что ли?       — Я перечитал всю программу старшей школы ещё в седьмом и восьмом классах, — для убедительности тыкаю пальцем в стоящие передо мной книги. — «Мастер и Маргарита» — загадочно, продумано и великолепно. «Война и мир» — настоящий шедевр. О, у тебя здесь даже сборник Чехова! У него очень меткие и поучительные рассказы. Есенин… Ну, я больше люблю Пушкина и Мандельштама. «Тихий Дон»… я его так и не дочитал, — смеюсь.       — Я тоже.       — О, «Преступление и наказание»! Мой фаворит. Перечитал от корки до корки раза три. И сериал шикарный вышел, — перевожу взгляд на Рипа и офигеваю от его ошарашенного выражения лица. Щёлкаю пальцами перед глазами, он моргает и устремляет взор из неизвестной точки на меня. — Ты такой смешной, когда уходишь в астрал.       — Не думал, что ты помешан на книгах, — негромко отвечает он. — По тебе и не скажешь.       — Мне воспринимать это как оскорбление или как комплимент?       — Ты больше похож на первого тусовщика в клубе, чем на ботаника-книгочея.       — Внешность обманчива. Как и книжная обложка.       Риппер слегка приподнимает бровь. Его тёмно-карие глаза смотрят, кажется, в самую душу. Сердце замирает от этого пронзительного взгляда. Он такой потрясающий… я не могу подобрать наиболее подходящее слово. С каждым новым разговором я всё яснее понимаю, что моё сердце не ошиблось с выбором. Риппер идеален. Просто идеален для меня.       — Так что насчёт чая? — ненавязчиво переводит он тему. Я киваю. Меня душит болезненный ком, вставший поперёк горла.       Я люблю его. Хоть и познакомился с ним вживую не больше получаса назад. Это вообще законно?

* * *

      Две кружки с дымящимся чаем опускаются на компьютерный столик. Риппер обессиленно плюхается в кресло, слегка крутанувшись, и прижимает одну ногу к груди, а другую сгибает в колене и просовывает под неё. Затем недоуменно смотрит на стоящего рядом меня.       — Чего встал? Тащи стул с кухни.       — Ой, какие мы гостеприимные! — хихикаю, направляясь в указанную сторону. По пути на кухню замечаю стоящую на тумбе в коридоре клетку для грызунов. Визжу.       Риппер выбегает из комнаты как раз в нужный момент: крыса, путаясь в собственном длинном хвосте, пытается сбежать от моих пальцев. Да, я очень люблю животных. До такой степени, что готов устроить у себя дома самый настоящий зоопарк из бродячих собачек и кошечек, которых «жа-а-алко, но мама вместе с ними выгонит».       — Не трогай Эйнштейна! — смеётся он, хватая меня за плечо и мягко отстраняя от клетки. От места прикосновения вниз по руке пробегают мурашки. Даже дыхание перехватывает. Боже, Рип, прикасайся ко мне как можно чаще…       — Эйнштейн? — наблюдаю за тем, как он аккуратно достаёт питомца из клетки и удобно устраивает на ладони. — У меня есть дома кактус по имени Альберт. — Глажу крыса по мохнатой головке. Он с любопытством обнюхивает мои пальцы, придерживая их лапкой.       — Теперь мне ещё страшнее в твоей компании, — улыбается Риппер, отдавая мне в руки уже не сопротивляющегося Эйнштейна. Я любовно провожу пальцами по гладкой шёрстке и краем глаза замечаю фото собаки в рамке, стоящей возле клетки.       — Кхм… это твой пёс? — неловко интересуюсь я, указывая взглядом на фотографию. Риппер хмурится и хватает рамку.       — Отец снова её переставил. Что ж ему неймётся… — бурчит он, возвращаясь в комнату. Иду следом, бережно держа на ладони озирающегося по сторонам Эйнштейна. Риппер с непередаваемой печалью во взгляде устанавливает рамку возле ноутбука. — Вечно пытается её спрятать, когда напьётся, — объясняется он, садясь в кресло. — Не нравится, что мы с мамой так сильно скорбим по Арчи.       — Оу. Понятно, — сочувственно произношу я, опуская крыса на столик. Он тут же принимается за изучение деревянной поверхности. — Привыкнет, поди, — добавляю, не зная, что тут можно сказать.       — Скорее, мы к его поведению привыкнем, — недовольно отзывается Рип. Я вздыхаю и ухожу на кухню, возвращаясь с громоздким стулом.       На экране ноутбука загорается заставка «Миража». Я восторженно хлопаю в ладоши, ловя очередной озадаченный взгляд.       — Сейчас я увижу своего кумира в действии! — отвечаю на немой вопрос. Рип закатывает глаза и обречённо качает головой.       Открывается список локаций. Риппер пролистывает их вправо и загружает «Тайгу».       — Почему ты не играешь на других картах? — любопытствую, потягивая из кружки горячий чай.       Риппер пожимает плечами.       — Лес расслабляет, — глухо отвечает он, привычно опуская пальцы на клавиатуру. Я невольно засматриваюсь, окидывая жадным взглядом худые бледные пальцы, различая каждый изгиб, каждую торчащую костяшку, ровные, коротко стриженные ногти и оторванные заусенцы. Как только карта запускается, эти святые пальцы принимаются с такой скоростью летать по клавиатуре, что мои глаза становятся раза в три больше.       — Хрена ты мощный, — поражённо выдыхаю, переводя взгляд на его лицо. Рип на секунду косится в мою сторону и, игнорируя замечание, вновь устремляет всё внимание на экран. Внимательно слежу за процессом.       Он руководит своим персонажем так стремительно, что маленькие уровни, больше напоминающие добровольных суицидников, не успевают погибнуть даже в самых опасных ситуациях. Рип с невероятной точностью проставляет защиту от врагов, прекрасно зная, из каких углов они попрут, подталкивает каждого отстающего или стоящего истуканом игрока, доводя и того, и другого до финиша прежде, чем первый успевает сообразить, что происходит, а второй автоматически вылетает из игры за неактивность. С каждой пройденной картой Рип со стопроцентной гарантией получает сокровище, которое даётся лидеру в том и только в том случае, если все игроки оказываются на финише. И всё это он делает своими руками. Не без помощи навыков лидера, конечно, зато без читов и плюшек от модераторов, как обычно бывает у Кравц или Штормующего.       — Ты донатил хоть раз? — улавливаю момент загрузки между картами, всё ещё не сводя взгляда с его лица. Он, кстати, так ни разу и не посмотрел на меня, словно совсем забыл о существовании незваного гостя.       — Нет.       — А костюм Призрака?       — Выбил в новогодней рулетке три года назад.       Мне хочется задать ещё штук десять вопросов, но карта запускается, и Рип снова отстраняется от меня невидимой стеной. Рассматриваю его лицо, волосы, плечи, руки и поджатые ноги и осознаю, насколько же он, чёрт возьми, красив. Может, не для кого-то, но для меня — точно. Впиваюсь взглядом в каждую черту его внешности, стараясь уложить в памяти. Тонкие тёмные брови с изломом, небольшие ровные уши, едва выглядывающие из-под густого хитросплетения чёрных волос, слегка прищуренные красивые глаза с редкими ресницами, нос с еле заметной горбинкой, узкая линия бледно-розовых губ... Маленькая родинка под правым глазом, две чуть побольше — над ключицей, сильно выпирающий кадык. Худые тонкие руки, узкие плечи и такая же узкая талия, длинные ноги. Высокий, бледный и худой. Ему идеально подошла бы роль мрачного, депрессивного, нескладного подростка в каком-нибудь культовом американском сериале.       Я вижу полное сосредоточение на его лице и понимаю, что он по самую макушку окунается в игру с каждым заходом. Словно пытается заменить реальную жизнь виртуальной. Словно игра для него дороже всего на свете.       «Он задрот в полном смысле этого слова или просто пытается отвлечься?» — думаю я, разрываясь от желания задать этот вопрос. Риппер не выглядит похожим на помешанного компьютеромана. Он больше смахивает на человека, которому нечем занять своё свободное время, кроме как онлайн-игрой.       — Давно играешь? — Риппер не отвечает, очевидно, не услышав мой вопрос. — Рип. — Он настолько занят набиранием различных комбинаций на клавиатуре, что совершенно не слышит меня. Его глаза сейчас смотрят куда живее, чем при общении со мной. Словно он живёт, только когда играет. — Витя.       — А? — он даже вздрагивает от неожиданности и поворачивается ко мне. Карта как раз подходит к концу.       — Твой чай остыл.       Он недоуменно взирает на кружку. Затем щёлкает по кнопке блокировки на телефоне, лежащем на столе.       — В смысле прошло уже пятнадцать минут? — удивлённо моргает он. Оборачивается ко мне. — Ты унёс Эйнштейна в клетку?       Обливаюсь холодом. Осматриваю стол и понимаю, что крысы нигде нет. Рип тяжело вздыхает. Готовлюсь к продолжительной поучительной тираде, одновременно представляя, как бедный питомец задыхается в проводах или лежит придавленный где-то под шкафом, как Рип сходит с ума из-за смерти второго любимца и...       — Ах ты мелкая зараза, — Риппер проходит к дивану и берёт на руки Эйнштейна, который уверенно грызёт ремешок моего спортивного рюкзака. — Сколько раз я говорил, не порти чужое имущество!       Крыс стыдливо отворачивается от меня. Рип сочувственно поглаживает испорченный ремень.       — Извини, — произносит он, садясь рядом и отдавая крыса мне в руки.       — Ничего страшного.       — Можешь его наказать, если хочешь. Только безболезненно! — усмехается он, щурясь, как довольный чёрный кот.       Хм, я бы лучше тебя наказал.       Всё внутри вспыхивает от этой мысли. Вернее, от представления, как, где и сколько по времени я мог бы проворачивать такое наказание.       — Отнеси его, — просит Рип, и я послушно возвращаю Эйнштейна на место. Оказавшись в комнате, ложусь на диван, только сейчас осознавая, как сильно устал за сегодня. Вспоминаю, что так и не предупредил маму о своём местонахождении. Достаю из кармана телефон.       20:15. Я: Мам, я сегодня ночую не дома, а у девушки. Не волнуйся, завтра днём точно вернусь.       20:23. Мама: О боже, сына, ты серьёзно?!       20:23. Я: Ага. Не теряй.       20:24. Мама: Это так неожиданно...       20:24. Мама: Используйте защиту!       20:25. Я: Мааааам...       20:26. Мама: Удачи!!!       Смеюсь. Родная, если бы ты знала, у какой такой девушки я сейчас в гостях. И с какой такой девушкой занимаюсь сексом в твоём воображении.       Перевожу взгляд на Рипа, который всё ещё неистово втыкает в игру. Кружка чая до сих пор стоит на прежнем месте. Рассматриваю его лицо, его красивые худые руки и ноги, его сутулую фигуру... и понимаю, что это конец для меня. Я всё это время в тайне надеялся, что Рип окажется совсем другим человеком, что я смогу разбить свои иллюзии о реальность, как только познакомлюсь с ним. Но судьба-злодейка преподнесла мне сюрприз в лице абсолютно идеального Виктора Штольца. Именно такого, каким я мечтал его видеть. Именно такого, каким он должен быть.       Именно такого, каким я хочу и, очевидно, буду и дальше его любить.       Сердце щемит от осознания, что он сейчас так близко, но так далеко... Я могу смотреть на него, но не имею права прикоснуться. Обнять. Поцеловать. Хотя в воображении давно уже плавают с трудом контролируемые желания и надежды. Лишь бы они не уплыли слишком далеко. Я не хочу отпугнуть Риппера прямо сейчас, когда мы только-только познакомились. Вот если он сможет доверять мне, если привыкнет ко мне... тогда, вероятно, я признаюсь ему. Или, напротив, сохраню свои чувства в тайне, чтобы не рисковать. Потерять его теперь куда страшнее, чем иссохнуть от испепеляющей любовной жажды. Хотя один чёрт знает, что из этого болезненнее для кипящей души.