Во всём виноват ваш компьютер!

      Я страшно боялся, что последствия поцелуя дадут о себе знать в этот же поздний час, но, как оказалось, переживал зря: уже через пару минут Ден снова шутил и веселился, будто ничего и не произошло. Мы без зазрения совести выдули остатки пива. И я был бы рад поразмышлять над случившимся, но согревавшее тело спиртное навязывало мозгу совсем другое мнение. Потому я даже не думал над этим и просто наслаждался компанией Дена в тщательно утаённом, но сильном предвкушении чего-нибудь подобного. Мне понравилась близость с ним — понравилась до помутнения рассудка. И мне хотелось ещё.       Когда его тело оказывалось слишком близко, у меня сводило дыхание от волнения и внутреннего трепета. Я так хотел, чтобы он сотворил ещё что-нибудь приятное и интимно личное, но Ден следующие минут двадцать держал определённую дистанцию. Не было похоже, чтобы он сожалел о случившемся, но явно не решался на ещё один жест в мою сторону. Как и я — боялся даже взглянуть на него после поцелуя, дико смущаясь. Алкоголь знатно притупил мыслительную деятельность, но не убрал неловкость. Как жаль.       Фильм загрузился наполовину. Мы решаем потратить время с пользой и в который раз за сегодня открываем игру. С облегчением возношу пальцы над клавиатурой, наконец принимаясь за любимое дело. Ловлю себя на мысли, что играть с Деном вдвойне приятнее: разум заполоняет приятное осознание, что он сейчас сидит рядом и даже дышит тем же воздухом, что и я. Надеюсь, что и чувствует он то же самое.       Он вскоре укладывает голову на стол, используя одну руку в качестве подушки, и широко зевает.       — Если хочешь спать, ложись, — благосклонно позволяю я, вслушиваясь в громыхание клавиатуры и наше едва заметное неравномерное дыхание.       — Норм, — только и отвечает Ден, устраиваясь поудобнее и прикрывая глаза. Перевожу взор на монитор и продолжаю бегать по картам. Классно, что он понимает мою игровую манию и не осуждает за это, даже несмотря на то, что не так помешан на «Мираже», как я. Забавно: если бы не игра, мы бы сейчас не сидели рядом. Мы вообще никогда не узнали бы друг о друге. Хотя тут стоит поспорить, какой из раскладов лучше и безопаснее.       Проходит не больше пяти молчаливых минут. Не сразу врубаюсь, что происходит, когда моего полусогнутого колена бегло касаются нерешительные пальцы. Слегка вздрагиваю от неожиданности. Ден на несколько секунд убирает руку, а потом снова дотрагивается до коленки, уже увереннее. Он ласково и робко поглаживает пальцами кожу сквозь джинсы, вызывая холодные мурашки по всему моему телу. Сердце резко подскакивает в груди и замирает в области глотки, в голове мутнеет, и я теряю способность ориентироваться в пространстве, забывая, где я, кто я и что я делаю. Сейчас существуют только потрясающе ласковые умелые пальцы, выводящие невидимые замысловатые рисунки на моём колене. В области живота расцветает яркое, доброе и нежное чувство. Влюблённая душа мечется в груди от волнения, окутывает дрожащее от переизбытка эмоций сердце, бьющееся о рёбра с такой силой и скоростью, что его встревоженный стук отдаётся даже в пятках. И всё это происходит в течение нескольких секунд, пока он, уже куда увереннее, чем вначале, поглаживает моё колено.       Едва удерживаюсь от нервного глотка. Боже, как сильно мне нравятся его прикосновения! Как же это приятно, чёрт подери…       Он осторожно и ненавязчиво сжимает колено — я от этого дёргаю мышкой так, что едва не помираю в игре — и медленно ползёт всей ладонью выше по ноге, не забывая поглаживать кожу большим пальцем. Трепещущее сердце от этого со всего маху разбивается о грудную клетку на сотни мелких осколков, пальцы слабеют и отказываются подчиняться, а веки против воли прикрываются от удовольствия. Как же приятно…       Его ладонь перемещается всё выше и оказывается на линии пояса. Он резво пробирается пальцами под футболку и нежно проводит по обнажённому боку. Меня буквально подбрасывает на месте от тёплого прикосновения его шершавых пальцев. Вместе со мной подпрыгивает и ноутбук. На игру мне давно уже наплевать.       — Ден! — выдавливаю из себя и с двойственными чувствами наблюдаю за тем, как он убирает руку и устремляет взор на моё лицо. Не знаю, что ему сказать, и отвожу взгляд, сгорая от смущения. Кошмар, почему это всё так неловко и спонтанно получается?!       — Включай фильм, — быстро распоряжается Ден, встаёт и удаляется из комнаты, чтобы вернуться с сыром-косичкой и чипсами и усесться на диване. Я благодарен за тёплую улыбку, которая не сходит с его лица, несмотря на несуразность ситуации… Если бы он не улыбался, я бы наверняка с ума сошёл от неопределённости происходящего.       Усаживаюсь рядом с ним не так уверенно, как хотелось бы. Алкоголь в голове стирает грани дозволенного, и я не могу больше укорять себя за слюнявые надежды на продолжение нашего сближения. Интуиция подсказывает, что Ден порадует меня новыми сюрпризами. Ой, чую задницей: ночка намечается беспокойная.       И что самое страшное, но такое незначительное сейчас — я хочу этого. По-настоящему, искренне, всей душой хочу. Мозгом, телом, сердцем. И мне почти плевать на последствия. Страшные мысли, но я сейчас ничего не боюсь.       К тому моменту, как проходят первые пять минут фильма, я успеваю накрутить себя до такой степени, что адреналин выбрасывается в кровь куда раньше положенного. Похоже, это отражается на моём внешнем виде, ибо Ден с недоумением спрашивает:       — Всё нормально?       Киваю, продолжая нервно покусывать большой палец.       — Хватит заниматься каннибализмом. Если голодный, возьми еду, — он отрывает от сыра огромный кусок, похожий на толстые замороженные сопли, и протягивает мне. Убираю руку ото рта, хмурюсь и мотаю головой, надеясь, что он не станет запихивать в меня еду силой. Как оказалось, зря. — Быстро ешь! — рявкает Ден, подбираясь ко мне и прислоняя сыр к губам. Улыбаюсь, но не открываю рот. — Давай, за ма-аму… — он давит пальцем свободной руки на подбородок, вынуждая подчиниться и разжать зубы, и безжалостно запихивает в меня целый кусок. Давлюсь, откусываю немного, придерживая в пальцах остатки, проглатываю и произношу:       — Ты явно переборщил.       — Маму нужно любить очень сильно и очень вкусно, — весело отзывается он, не сводя с меня взгляда. Смущаюсь и отворачиваюсь, отгрызая ещё кусок.       — Не смотри, как я ем.       Он бурчит что-то наподобие «Ой, докатились» и отстаёт от меня. Но всё ещё сидит рядом, прикасаясь ко мне практически всем телом. Я ощущаю его тепло и едва не плавлюсь от трепещущей влюблённости, расползающейся по всему организму от долгожданного соприкосновения.       Доедаю сыр и запиваю газировкой. Да уж, правильное питание — точно не про Дена. Хотя по его складной фигуре и не скажешь. Надо будет выяснить, где он работает.       За полчаса просмотра мы успеваем несколько раз перемолвиться собственными шутеечками, похихикать, доесть чипсы и почти полностью опустошить газировку. Ден ещё и в туалет дважды бегает. Смешной.       Что самое забавное — каждый раз, возвращаясь, он садится на прежнее место, нарочно касаясь меня. Причём в последний раз он прижался слишком крепко, отчего сердце ожидаемо ёкнуло.       Замечаю у него в руке маленькую бутылочку топлёного молока.       — Ты можешь отравиться, — считаю долгом предупредить, наблюдая, как он отхлёбывает из горлышка. Ден отставляет молоко и с интересом поворачивается ко мне.       — А тебя так беспокоит моё здоровье?       Хочу что-нибудь ответить, но не могу ничего придумать, застываю с открытым ртом. Смущаюсь. Наверняка краснею. Всё по стандарту.       Он смеётся надо мной и, приобняв за плечи, прижимает к себе. Не по стандарту. Хелп.       — Я уже говорил, что красный цвет тебе к лицу?       Бешеный стук собственного сердца отдаётся в висках. В груди вспыхивает влюблённый жар, и я отстраняюсь от Дена, но всё ещё ощущаю его руку на своих плечах.       — Нет, не говорил.       — Тогда знай, — он тычется носом мне в плечо и тут же отстраняется. Подмечаю, что его голос звучит тихо и слабо, словно слова даются ему с трудом. Внезапно понимаю, что он смущается почти так же сильно, как я, просто не показывает этого. Но у него хватает смелости на первые шаги, в отличие от боязливого меня. Главное — не спугнуть его сейчас, как бы глупо это не звучало, не разорвать тонкую, едва заметную нить, связующую нас друг с другом, протянутую так быстро и увлечённо, что становится по-настоящему страшно за её дальнейшее существование. И по возможности не помешало бы пойти навстречу. Вот только смелости не хватает.       Мы сидим относительно спокойно всего пару минут. Затем я чувствую осторожное и мягкое прикосновение пальцев руки, покоящейся на моих плечах. Внутренне замираю, пока не представляя, чего ожидать, но душа уже начинает дрожать в нетерпеливом предвкушении.       Его пальцы ласково проводят едва ощутимые линии по плечу, вырисовывая живописные узоры. На мгновение вспоминаю о своём увлечении рисованием мандал. Чувствую себя мольбертом в руках одарённого художника. Чувствую себя особенным.       Что за странные чувства?       У меня чуть ли не все внутренности трепещут от его прикосновений. Сердце плавится от нежности, а кожа по всему телу — от уничижительной неловкости. Но мне безумно нравится ощущать его пальцы на своём плече. Поэтому ни на секунду не думаю отстраниться или оттолкнуть его. И Ден это видит и понимает.       Чувствую его резкое телодвижение, и тут он утыкается лицом в мою шею, обдавая кожу жарким дыханием. Вздрагиваю всем телом, покрываясь горячими мурашками. Перестаю слышать стук собственного сердца, замираю, стремясь насладиться этим моментом. От каждого тёплого выдоха, касающегося кожи на шее, мои покоящиеся на коленях пальцы непроизвольно напрягаются и сжимаются в кулаки.       В следующий миг Ден выдыхает резче и прерывистее, чем до этого, и проводит носом вверх по шее, касаясь уха. Моя рука бесконтрольно и быстро подскакивает и врезается локтем в его плечо, после чего я немедленно убираю её на место, напряжённый, как никогда. Ден улыбается — я чувствую, как вздрагивают уголки его губ, — тянет руку к моей, плавно, почти невесомо проводит по коже и переплетает пальцы. В этот же момент он касается губами моей шеи — смело, но аккуратно. Сердце замирает в области глотки. Кажется, перед глазами немного помутнело от недостатка воздуха. От волшебного наслаждения, вспыхивающего в месте прикосновения и разносящегося по всему организму. Боже.       Ден целует ещё два раза, а затем, крепче сжав пальцами мою ладонь, проводит по коже влажным языком. Меня передёргивает, руки до кончиков пальцев пронзает приятный разряд. Я даже жмурюсь от удовольствия. Ден ведёт плавную линию до самого уха, вынуждая непроизвольно сжаться, и обнимает крепче.       — Хэй, — шепчет он куда-то в щёку. Поворачиваю лицо и пересекаюсь с его горящим взглядом.       Без лишних слов он увлекает меня в пылкий и страстный поцелуй. Его язык настойчиво оглаживает мои губы, пробирается в рот, даря головокружительные эмоции. Руки Дена обвивают мою талию, пытаясь крепче прижать к себе. Я сам подаюсь навстречу, уже не в силах сопротивляться сладкому искушению.       Он отрывается от моих губ, наклоняется и осторожно тянет за собой. Укладываюсь рядом, полный сомнений, желания и надежды одновременно. Ден ложится полубоком, при этом нависая сверху, и снова целует — ещё увереннее и жарче, чем раньше. Обхватываю руками его плечи, едва борясь с бессмысленным желанием притянуть его ещё ближе. Перебираю мягкие волосы и с восторгом понимаю, что Дену это нравится — его пальцы непроизвольно впиваются в мой бок.       Дальше всё происходит как в самом настоящем тумане: я едва успеваю улавливать события. Мы целуемся ещё, наверное, раз десять, и в перерывах между мягкими прикосновениями Ден умудряется ласкать губами и языком мою шею, вызывая сногсшибательную дрожь по всему телу. Его рука безнаказанно оглаживает бок, живот и грудь, медленно, но верно задирая футболку всё выше. Каждое поглаживание, каждое прикосновение его тёплых пальцев заставляет меня сжиматься и выгибаться от наслаждения. Никогда бы не подумал, что моё тело способно так реагировать…       Наконец он достигает заветной цели: ладонь проскальзывает под одежду, гладит кожу, добирается до груди, плеча, снова возвращается вниз. Сжимаюсь, поддаваясь секундной заминке:       — Ден.       — Ты потрясающий, — шепчет он мне на ухо и обхватывает губами мочку, затем проводит языком вверх по ушной раковине, облизывая каждый миллиметр кожи. Обжигающее тепло разносится вниз по всему телу. Пальцы на ногах непроизвольно сжимаются от невыносимого кайфа. В джинсах давно уже было тесно, но сейчас дискомфорт стал ощущаться ещё отчётливее.       Он прижимается ко мне ещё плотнее, уволакивает в новый поцелуй, не менее возбуждающий, чем все предыдущие. Его каменный стояк упирается мне в ногу, но, как ни странно, это совсем не пугает и не отталкивает. Кажется, у меня всякое чувство самосохранения отключилось с того самого момента, как он меня поцеловал…       Ладонь Дена сползла вниз и замерла у ширинки моих джинсов. Я почувствовал прикосновение чужих пальцев к своему члену, и в этот момент в голове что-то громыхнуло, заставив испуганно вцепиться в его запястье.       — Нет, Ден. Я не могу… — не так уверенно, как хотелось бы, бубню, отталкивая чужую руку от себя. В его глазах на краткий миг сверкает недоумение, но оно тут же сменяется чем-то тёплым и грустным. Сочувствие? Разочарование? Понимание?       — Как скажешь, — тихо говорит он, слегка отстраняясь. Смотрю на его раскрасневшееся лицо, вспоминаю его возбуждение и прикосновение к своему стояку, вспыхиваю и трусливо отворачиваюсь, впиваясь пальцами в волосы, закрывая лицо. Боже, что мы сделали? Что я наделал? На что я пошёл?       Начинает накатывать удушающее осознание. Я нахожусь в постели с мужчиной. Я возбудился от действий мужчины. Боже, как это всё… страшно. Дико. Неправильно.       — Эй, — трогает Ден моё плечо. Молчу, не зная, что сказать. Он, очевидно, лучше меня разбирается в моём состоянии, потому что не делает попыток успокоить, понимая, что мне надо обдумать случившееся.       Не знаю, сколько мы так лежим. Наверное, до тех пор, пока полностью не сходит возбуждение. В конце концов, Ден придвигается ближе ко мне, утыкается лицом между лопаток и произносит:       — Спасибо…       Моё тело леденеет от этого короткого слова. Он серьёзно благодарит меня? Этого мало, чтобы я успокоился.       Ден молчит, затем тяжело вздыхает и обнимает меня свободной рукой. Его прикосновение не вызывает гнева или отвращения, но я чувствую себя некомфортно в его объятиях.       — Спокойной ночи, Рип.       Не нахожу в себе сил на ответ.

* * *

      Следующий день стал для меня самым мучительным в жизни. Я не спал всю ночь, грузясь виной за произошедшее, а утром не мог смотреть Дену в глаза. Он даже ничего не сказал по поводу нашего единения, отчего я надолго задался вопросом, помнит ли он вчерашние события. Хотелось бы верить, что да, ибо тянуть на себе такой груз в одиночку совсем не хотелось.       Встали мы в семь, следовательно, Ден поспал всего часа четыре. Ему нужно было ехать на работу в дневную смену, и потому в семь-тридцать он укатил на такси, тепло попрощавшись. Удивительно, что поднялся он без проблем, несмотря на выпитое перед сном спиртное.       Ден не прикасался ко мне всё утро, и от этого было гораздо проще, но в то же время немного обидно.       Как только он уехал, я остался один на один с собственной совестью, которая была той ещё стервой. Вряд ли получится описать словами моё состояние на протяжении дня. Мысли сменяли друг друга, как часовые — один бесследно исчез, другой появился из ниоткуда; настроение металось в диапазоне «вроде нормально — ужасно плохо» с пугающей скоростью. Я успел постучаться головой о стенку, с психу опрокинуть неудачно подвернувшиеся под руку предметы интерьера и несколько раз выйти на улицу с целью освежиться, ибо просто не мог оставаться дома под гнётом тошнотворно одноцветных стен, хранивших память о сегодняшней ночи. Внутри всё пылало, тлело, затухало и снова загоралось. Я изводил себя вопросами «Что мы наделали?» на протяжении нескольких долгих часов, включая ночные. Сердце болело, ревело, скулило от изнеможения, душа, собственноручно разодранная в клочья, рвалась наружу, требуя успокоения. Но его не было. Я изводил себя страшными размышлениями, которые всё сильнее склоняли меня к единственно верному выводу: лучший выход из ситуации — порвать связь.       Мне не нужно то, что требовал Ден. И я не хочу давать ему то, что он хочет. Строить отношения с парнем? Спать с парнем? Любить парня? Это идёт вразрез с моим мировоззрением. С моими принципами. Я не буду счастливым, терзаясь постоянными угрызениями совести за содеянное. Одного раза и одного болевого шока хватило. Этот горький опыт лучше всяких слов показал мне, какие последствия имеет минутная слабость.       Я не хочу снова и снова испытывать эту боль, вызванную осознанием неправильности своих поступков.       Ден того не стоит. Моё время того не стоит. Моё сердце того не стоит. Я против отношений между парнями, уж тем более против собственного участия в этом. И надо было сказать себе данные слова ещё раньше, до того, как стало очевидно, что взгляды на жизнь не меняет одна-единственная ситуация.       Я должен прекратить это. Прямо сейчас. В этот самый час, в эту самую минуту.       13:36. Виктор Штольц: Я думаю, нам больше не стоит общаться.