20. (R) Экстра
10 сентября 2018 г., 00:40
Рейтинг экстры: PG-13.
Предупреждение: элементы гета.
Про сбывшиеся мечты и любовь к животным
Спустя два месяца.
— Витя, Витя, Витя, Витя, Витя, Витя… Пытаюсь игнорировать раздражающий звук, но голос Миши слышно даже через ревущую в наушниках музыку. — Витя, Витя, Витя… Может, у меня и получилось бы забить на него болт, но он, помимо навязчиво громкого повторения имени, тормошит меня за плечо. Где я так прогадал, спрашивается, когда выбирал место в автобусе отдельно от Дена с Мишей в надежде на то, что меня не будут тыркать всю дорогу? — Чего тебе опять надо? — резко разворачиваюсь и гляжу на него через проём между сидениями. Ден вздрагивает от моего громкого, сердитого вопроса, открывает глаза и озадаченно смотрит на нас, пока мы пожираем друг друга горящими взглядами. Меня уже трясёт от раздражения, а Мишу — от нетерпения. Ден, как тебе вообще хватало храбрости и мужественности общаться с этим несносным комком ребячества столько времени? А что ещё интереснее, как ты с ума от него не сошёл? — До-о-о-олго ещё? — скулит Миша, волнительно подпрыгивая на своём месте. Сверяюсь со временем, хотя и без того знаю, что осталось минут пятнадцать. Надо ведь создать иллюзию соучастия и заинтересованности. — Нет. Он улыбается до ушей и продолжает елозить на месте, размахивая конечностями так, что Дену прилетает по руке, и он, нахмурившись, отворачивается, тщетно пытаясь вернуться ко сну. «Не грусти, малыш, скоро мы от него избавимся», — думаю я и возвращаюсь к наушникам. Двенадцатилетний мальчик, сидящий рядом, облегчённо выдыхает, когда Миша успокаивается и перестаёт нетерпеливо пинать наши сидения. Не я один устал от его выходок и нудного скулежа. Не страдает ли он гиперактивностью, интересно? Проходит десять минут, и наушник благополучно выдёргивают из моего уха. — Витя-я-я-я, долго ещё?! Рычу, готовясь рвать и метать. Слышу приглушённое пыхтение сзади и недоуменно оборачиваюсь. Ден зажимает чужой рот ладонью, пока Миша тщетно пытается вырваться из хватки. — Не надейся, что у меня в рюкзаке не найдётся скотч, — угрожающе произносит он, прежде чем отпустить друга. Миша шмыгает носом и обиженно прижимается к окну. Мы с Деном переглядываемся, и я читаю в его взгляде собственную мысль: «Весёлые нас ждут выходные».* * *
Аня живёт в небольшом городке на самом краю нашей области. Мы с ней видимся редко, но общаемся, на удивление, хорошо, даже несмотря на разницу в возрасте, потому ничего тревожного она в моём предложении встретиться на ближайших выходных не нашла. Более того, посодействовала этому делу, подгадав, когда её родители с братом уезжают в санаторий. Так что мы могли спокойно отправиться к ней втроём с ночёвкой. С моей просьбы, правда, прошло полтора месяца, но лучше так, чем вообще никак. Меня радует перспектива встретиться с ней и обсудить последние события. Но стоит ли посвящать её в свои отношения с Деном — это уже большой и жирный вопрос. У нас никогда не было секретов друг от друга, и мы сливали о себе всё, что могли. Потому я прекрасно знал о её пылкой любви к ЛГБТ. Но залипать на красивые картинки в интернете и встретиться с чем-то подобным вживую — разные вещи, уж я-то знаю. Поэтому в конце концов решаю держать язык за зубами до наилучшего момента. Встречу нашу сложно назвать неудачной, но и успешной… вряд ли. Начать с того, что Миша врывается в дом, как танк, и налетает с распростёртыми объятиями на абсолютно шокированную таким поворотом Аню, которая даже не знает его имени, закончить тем, что Штуцель — померанский шпиц — кусает Дена за ногу, приняв за врага. И пока я пытаюсь отогнать собаку от своего парня, а Аня запирается в спальне от страха за свою жизнь, Миша успевает обматерить меня за то, что не предупредил её о нашей компании. Аня, не показываясь из-за двери, осторожно соглашается с ним, кажется, впервые в жизни. Хватаю вырывающегося Штуцеля на руки и поворачиваюсь к Мише. — Вот, видишь его? Он фу. Фу какой. Съешь его. Он плохой. Загрызи его до смерти. Фас! — опускаю рычащего пса на пол, и Миша делает неуверенный шаг назад. Но Штуцель вновь кидается к Дену. Успеваю встать между ними и героически оттолкнуть разъярённого шпица ногой. Дена могу кусать только я. Пошёл вон отсюда. — Кажется, нам нужна помощь твоей сестры, — замечает Ден, вжимающийся в стену подальше от опасности. Штуцель в ответ заходится бешеным лаем, но перестаёт прыгать в нашу сторону. Глаза Дена сверкают обидой, и я чувствую подступившую к горлу желчь: прекрасно знаю, как он любит зверушек и как сильно расстраивается, если у него появляются проблемы во взаимоотношениях с ними. Может целый день грозовой тучей по квартире слоняться, если Эйнштейн его случайно цапнет. Случайно — потому что во время переезда на новое место крыс испытал страшнейший стресс, когда клетку с ним облаяла собачонка, и теперь кусал почти всех, кто пытался взять его в руки. Но Дену объяснять было бесполезно. Он слишком страдал по этому поводу. Всё-таки ему стоило пойти на ветеринара, как я считаю. Пёс прыгает на меня, и я делаю шаг назад, упираясь в Дена. Его дыхание касается моей шеи, а пальцы рук случайно дотрагиваются до спины. И всё бы ничего, но меня перетряхивает от этого события. Я вдруг понимаю, как сильно соскучился по его теплу за те бесконечно долгие два часа, что мы потратили на сборы и дорогу. — Аня-я-я! — выкрикиваю я, и в ответ на мои вопли Штуцель снова рычит. — Я не выйду, пока он не отойдёт от двери. — Миша-а-а, отойди от двери, — прошу с полной уверенностью, что сейчас проблема решится, но всё не так просто. — Нет. — Миша, — с присущей только ему степенью убеждения произносит Ден, и тот сразу же повинуется, усаживаясь на табуретку у противоположной стены. — Неспроста я вождь клана всё-таки, — самодовольно замечает он и тут же получает подарок в виде агрессивного тявканья. — Ладно, Витя, я выхожу, но держи этого психа подальше от меня, — подаёт голос Аня и осторожно высовывается из-за двери. — Я не псих, — обиженно бурчит Миша, скрещивая руки на груди. Аня мельком смотрит на него. Как мне кажется, уже без первоначального страха. Видимо, она сообразила, кто он такой, ибо я рассказывал ей о личном знакомстве с Инферно. — Это просто было неожиданно, — неловко отзывается она, подхватывая угрожающе бродящего туда-сюда по коридору Штуцеля и закидывая его в комнату. Он возмущённо гавкает, но сестра без колебаний закрывает дверь перед его усатой мордой. — Кажется, вам обоим стоит подумать над своим поведением, — с усмешкой заявляю, глядя на Мишу. Он бросает на меня грозный взор, но только поджимает губы. Аня лишь качает головой и тяжко вздыхает, произнося: — Неважно. Пойдёмте на кухню. Она уводит Дена и Мишу в ванную мыть руки, а затем усаживает за стол и возвращается ко мне. Я стою возле раковины, разглядывая синяки под глазами. Надо меньше рубиться в компьютер по ночам. Ой, да кого я обманываю? Я в последнее время почти не играю в него. Только и делаю, что с Деном обжимаюсь. Всю ночь напролёт. Уже как недели две. Аня смотрит на меня с бешенством. — Какого. Чёрта. Витя. — Извини. Я думал, что ты откажешься, если я сразу тебе скажу. — Конечно, я бы отказалась. Нафиг он мне тут? Одариваю её удивлённым взглядом, искренне не понимая столь сильного негодования. — Он не такой плохой, честно говоря. Может, гиперактивный, но зато смешной. — Клоуны мне тут не нужны, — почти рычит она, отчаянно намыливая руки. — Аня. Я бы не стал тащить его с собой, если бы не был в нём уверен. Попробуй хотя бы пообщаться с ним. Никто не заставляет тебя бежать в ЗАГС. Она недовольно морщит нос, и я засматриваюсь на её большие голубые глаза, смотрящие на собственное отражение, в которых сейчас плескается столько эмоций, что уму непостижимо. — Я не хочу отношений с незнакомым парнем, — наконец заявляет она. — Никто тебя и не заставляет, — напоминаю в ответ, споласкивая ладони. — Ох, бро, ну ты и подставу мне устроил, конечно, — фыркает Аня, больно тыкая меня пальцем в бок. — Ладно, он всегда был слишком навязчивым. Этого следовало ожидать. — Мне кажется, ты его стесняешься. — Сам подумай! Мы столько «знакомы», — она показывает кавычки движением пальцев. — Вдруг я не оправдала его ожиданий? — Думаю, ты их можешь только превзойти. Она заливисто хохочет и брызгает мне водой в лицо. Вот так всегда. Стоит только сказать что-нибудь красивое и хорошее, как сразу прилетает тапком по морде. Аня, как всегда, в своём репертуаре. — А этот пацан, как там его, он кто? — Мой друг. Ден. «Ага, друг, конечно, скажешь тоже», — произношу мысленную фразу голосом Дена. Вытираю ладони о полотенце, прикусывая губу. Всегда так неловко называть его этим словом. Особенно если предыдущей ночью такой «друг» бесстыдно шарился руками по твоей заднице. — В игре познакомились, — добавляю для уверенности. Она хмыкает. — Сейчас это модно, да, друзьями после игры становиться? — Вы долго ещё? — появляется «друг» из-за угла. — Я есть хочу. — Ты всегда хочешь есть, — сообщаю ему небезызвестный факт. — И это причина оставить меня голодным? Аня переводит с меня на него насмешливый взгляд. — Могу подогреть вам гречку с котлетами. — О, круто! — радостно отзывается Ден, пропуская её мимо и позволяя выйти. — Ты невыносим, — констатирую я, наконец оставаясь с ним наедине. Удивительно: уже почти две недели мы живём в одной квартире, но я всё ещё не устаю от его постоянного общества. Может, потому, что я полдня провожу на учёбе, а он периодически сваливает на работу. Так или иначе, наслаждаться каждым мгновением, проведённым вместе, я ещё не разучился. Да и он тоже, судя по голодному взгляду, скользнувшему от моего лица до ног. С другой стороны, так ли я прав на этот счёт? Быть может, вместо меня он видит дряблый бифштекс. Кто его разберёт. — Я помню, что ты постоянно воротишь свой шнобель от еды, так что тебе чуть-чуть, — заявляет Аня, когда спустя несколько мгновений мы усаживаемся за стол, и ставит передо мной порцию. Благодарно киваю в ответ. — Эй, ему надо больше! — возмущается Ден. Миша и Аня уставляются на него с недоумением, а я недовольно скрежещу зубами и слабо пинаю его под столом. — Он просто издевается, — бурчу в своё оправдание, но Ден никак не комментирует мои слова, заинтересовавшись появившейся перед ним тарелкой. — Это… пфофто… офигенно! — говорит он с набитым ртом, со скоростью молнии поглощая еду. — Думаю, мы подвуфымфя. Аня прыскает со смеху и отвечает: — Думаю, мы уже подружились.* * *
Как я и предполагал, Аня и Миша быстро поладили. Она всегда любила тонкий юмор, а тот, в свою очередь, струился из Мишиного рта обильным речным потоком. Поначалу мы с Деном усиленно способствовали их сближению, но нам хватило двухчасовой прогулки по округе, чтобы понять: эти двое прекрасно спелись. Вечером мы посмотрели эпичный боевик, во время которого Миша щекотал меня, вынуждая матюкаться на весь дом, а Ден даже не удосужился прийти на помощь, вырубившись на краю дивана. Как только показались титры, я сразу же свалил в детскую, обратив внимание на кучу самых разных машинок всех цветов и моделей. Они в хаотичном порядке размещались на полках, кровати и даже под ней, на ковре у стены, пианино и подоконнике. Как жаль, что я не ценитель авто. Сонно хлопающий глазами Ден вырисовывается на пороге спустя минут двадцать. Он отчаянно трёт кулаком один глаз и широко зевает. Я, до этого гладивший довольного Штуцеля, переключаю на Дена всё своё внимание, любуясь очертаниями его лица и эротично топорщащимися волосами. Штуцелю, очевидно, совсем не нравится моя назревающая измена, и он бросается к Дену, свирепо гавкая. — Да угомонись ты, тупая псина, — встаю и осторожно подпинываю его к двери, выгоняя из комнаты. Ден опускается на моё место. Закрываю дверь и усаживаюсь рядом, не в силах лицезреть печаль на прекрасном лице. Хочется провести ладонью по его щеке, унять неоправданно сильную боль, но мои действия будут бесполезны. Он слишком близко к сердцу воспринимает такие мелочи, как невзлюбившая его собака. — Что я ему сделал? — глухо спрашивает он. Вопрос, кажется, риторический, но я отвечаю: — Оказался не в том месте не в то время. Только и всего. Не виноват же он в том, что недальновидный пёс воспринял его как предмет опасности в момент утреннего гула. Но Дену не объяснишь, конечно. — Ну, всё, не депрессируй, — взлохмачиваю ему волосы и быстро целую, куда приходится — в шею. — Это всего лишь перепугавшийся глупый собакен. Все мелкие животные тупые. Эйнштейн, например. Штуцель. Миша. — Твои примеры, как всегда, очень меткие. — А ты как хотел? Я же не какой-нибудь «ушедший в шарагу после девятого». — Конечно, — кривит он губы в нехорошей усмешке. — Ты ведь у нас «дипломированный специалист без возможности трудоустройства». — А вот сейчас обидно было. Отстраняюсь от него и валюсь на кровать, отворачиваясь к стенке. Ден укладывается рядом, обнимает меня за талию, игнорируя слабые попытки вырваться. Сердце ускоряет темп от прикосновения его крепких рук. — А где мы будем спать? — спрашивает он, согревая дыханием ухо. — А мы будем спать? — коварно интересуюсь, поглаживая кончиками пальцев покоящуюся на моём боку руку. — Это уже как ты захочешь, — красноречиво зевает Ден. Резко поворачиваюсь к нему. — Ну, нет, мы так не договаривались, — щипаю его за бок, вынуждая быстро забыть о сне и подскочить. — Ты сюда пожрать и поспать приехал, что ли? — Меня дома не кормят! — наигранно возмущается он. — И спать не дают! — Когда это я не давал тебе спать? — Да постоянно. Даже сегодня. Вспоминаю, как накинулся на него вчера вечером и не позволял вырваться до четырёх утра, и задумчиво закусываю губу. — Значит, тебе это не нравится? — обидчиво бубню, обнимая себя руками. Он хмыкает и нависает надо мной, невесомо целуя в плотно сомкнутые губы. — Нравится. — Тогда чё ты выпендриваешься? Он лишь закатывает глаза. На самом деле я прекрасно понимаю, что гоню на него почём зря: он месяц назад взял дополнительную смену и теперь работал три на четыре с одним выходным, потому уставал в два раза сильнее, а тут ещё я со своим вечным недотра… кхм, со своей озабоченностью. Удивительно, что он ни разу не сорвался на мне по этому поводу. С другой стороны, мы живём вместе всего две недели. Может, всё ещё впереди. — Ладно, неважно, — выбираюсь из-под него, протягивая руку, чтобы помочь встать. Он смотрит на неё с недоверием. — Давай я просто останусь здесь и поспл… — Нет. Мы пока ещё нужны Ане и Приставучке. Ден с тоской смотрит на диван, вздыхает и поднимается. Испытываю приступ ревности. Отлично, Витя, давай ревновать парня к неодушевлённым предметам. Что ещё вытворишь? Останавливаюсь перед дверью в гостиную и собираюсь некультурно ворваться внутрь, но Ден перехватывает мою руку. — Когда мальчик с девочкой закрываются в комнате, надо стучаться, прежде чем войти, — заученно произносит он. Сжимаю губы, едва сдерживаясь, чтобы не засмеяться. — Думаешь, они там занимаются чем-то непристойным? — спрашиваю шёпотом, слегка надавливая на дверь и приоткрывая её. — Представь себя на месте Миши и сам ответь на свой вопрос… — насмешливо говорит он, но не получает ответ. Подглядываю через маленькую щёлку, прижимаясь к двери всем телом, и обливаюсь жаром, увидев следующую картину: Аня сидит на коленях Миши и обнимает его руками за шею, а он водит ладонями по её спине. Их губы слились в нежном поцелуе, и они настолько увлечены процессом, что ни на секунду не отрываются друг от друга. Отскакиваю прочь, словно ужаленный в задницу, чувствуя, как горят щёки. — Лол, чё, серьёзно?! — прыскает Ден и тоже подходит к двери. Заглядывает и, прижимая кулак к губам в попытке не разораться от смеха, уводит меня в спальню, где позволяет себе заржать в голос. — Быстренько они разобрались, что к чему, — недовольно фыркаю, стараясь прогнать из памяти яркое воспоминание, вызвавшее у меня скорее неприязнь, чем радость. Всегда было противно смотреть со стороны на умиления влюблённых. А тут ещё и сестра. — Все гетерасы такие шустрые?! — с трудом отойдя от смеха, спрашивает Ден. — Вонючие гетерасы… — Меня аж передёргивает от очередного воспоминания. Ден помирает со смеху от этой фразы, хватаясь за живот и опускаясь на пол. — Витя, блин, скажешь тоже! Мне кажется, он сейчас умрёт. Его просто разорвёт от хохота. Ну, не может человек ржать так безумно, что даже стены трясутся. — Успокойся уже, бешеный, — советую, опускаясь на пол рядом с ним и облокачиваясь спиной о кровать. Он поступает так же и смотрит на меня сквозь вставшие в глазах слёзы. Придурок. Осторожно вытираю их большим пальцем. Ден закрывает глаза и издаёт звук, подозрительно похожий на кошачье мурлыканье. — У нас всё не так быстро прошло, — комментирую я поведение сестры и её, очевидно, нового парня. Впрочем, сколько ей там? Шестнадцать? Или ещё пятнадцать? Помню, как Ден удивлённо выпучил глаза, когда я назвал ему возраст Ани, и уверил, что она ещё недавно была для него девятнадцатилетней бабищей. Врушка бесстыжая она, а не бабища. — Интересно, почему, — ехидно отвечает он. Морщусь, как от удара. — Ой, вот не надо мне тут. Я поступил тогда как самый обычный, нормальный пар… — Натурал. — Ничего в этом слове нет такого… — Гетерас. — Сам такой. Не обзывайся. Его улыбкой можно согреть весь мир. Правда, он становится таким светлым, тёплым и красивым, когда улыбается — а делает он это нередко. И особенно радует, если его губы растягиваются до ушей при виде меня. Особенно сейчас, когда мы живём вместе. Это очень приятно и радостно — осознавать, что человек, уставший, голодный и сонный после работы, расплывается в счастливой улыбке, стоит только вам встать друг напротив друга. Да и его постоянные поцелуи при встрече, нежные объятия и ласковые слова, преследующие меня постоянно, вне зависимости от его настроения или желания спать, не могут не иметь вес. Я был предельно счастлив, когда удавалось увидеть его хотя бы раз за пару дней, а потом, когда мы стали снимать общую квартиру, и вовсе сошёл с ума от радости. Всё время набрасывался на него, как голодный волк, и у нас почти регулярно доходило до постели, кроме тех случаев, когда ему действительно необходимо было спать. Но Ден, как и я, боялся потерять любую возможность побыть рядом и никогда не преминул бы предаться плотским утехам. Может, он и вовсе не ел и не спал бы, только сексом занимался, будь на то его воля. Но, к сожалению, проводить в постели всё время нереально, потому приходится расставлять приоритеты. Сам не замечаю, как притягиваю его к себе и целую, беспрепятственно проникая в рот и лаская его язык своим. Это уже вошло в привычку — сразу же пускать в ход язык. Как и многое другое, впрочем. А к чему тянуть, когда безумное желание сплестись в одно целое с любимым человеком так и плещется грозной волной в животе, рискуя затопить всё тело? Ден упирается рукой в моё колено и собственнически поглаживает его большим пальцем, зная, как сильно мне нравится его ласка. Улыбаюсь в поцелуй и слегка ускоряю темп, вплетая пальцы в его густые волосы. Обожаю. Люблю. Самый лучший человек на свете. — Кхе-кхе, — раздаётся возле двери. Ден зависает, слегка отстраняясь, очевидно, не втупляя, что происходит, и я сдвигаю его в сторону, глядя на ошарашенных детей, застывших в проходе. — Нет, я, конечно, знала, что твои вкусы весьма специфичны, но не настолько же, — добавляет Аня, но её губы тут же сводит нехорошая ухмылочка. Кажется, она не собирается рвать и метать, как мама Дена в своё время. А я всё боялся. Этих слэшеров хрен поймёшь. Но куда больше сейчас волнует вопрос, как на это отреагирует Миша. Всё внутри взрывается от холода, когда я перевожу неуверенный взор на Дена, ожидая, что он разрешит проблему. — Соррямба, — беспечно произносит он, заинтересованно глядя на Мишу, который, кажется, забыл про открытый рот. — Ёп вашу ногу, пацаны, я же вам говорил не общаться с Кравц и Футурой, они плохо на вас повлияли! — наконец выносит вердикт он, и Ден снова падает на пол от хохота. — И… ты… нормально? — спрашиваю с сомнением, не зная, чего ожидать от него, натурала. Гетерасов, как и слэшеров, хрен разберёшь. — Да мне пофиг, — фыркает он, и я позволяю себе облегчённо выдохнуть. Всё оказалось куда проще, чем могло быть. Миша приставляет указательный палец к подбородку и задумчиво склоняет голову вбок. — Так вот почему вы после переезда гулять перестали! Озабоченные извращенцы, во всём ваш компьютер виноват! — на этой фразе он гордо удаляется, пытаясь утянуть за собой Аню, но она остаётся на месте и смотрит на нас с удивлением. — О, так вы даже того?! — восклицает она. Двигаю себе ладонью по морде. Ден снова ржёт. — А вопрос личный можно? Можно? Ну, можно? — Ну, давай, — позволяет Ден. — Витя снизу, да? — ИДИ ОТСЮДА, — рявкаю, придвигаясь к двери и захлопывая её, не обращая внимания на дикий хохот всех троих. — Придурки. Вы все тут придурки. — Сути дела это не меняет, — добродушно отзывается Ден. Тут вдруг слышится злобный рык. Поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с горящими глазами Штуцеля, очевидно, разбуженного нашими криками. — Отвали, понял? — холодно говорю псу, не желая вновь оттаскивать его от своего парня. И так запарились с утра ему укусы на ногах обрабатывать. Штуцель облизывает нос и, понуро склонив голову, удаляется в угол комнаты. — Да ты у нас гроза псовых, — восхищается Ден. Беспечно машу на него рукой, но всё же улыбаюсь явному комплименту. — Слушай, — он утыкается носом в моё плечо и берёт меня за руку, переплетая пальцы, — давно хотел кое-что обсудить. — Что? — Может, заведём собачку? Вспоминаю Арчи, и сердце сжимается от глухой тоски. Моего пса никто не заменит. Никогда на свете. Кроме, разве что, одного-единственного человека, который подарил мне способность дышать после того, как я едва не задохнулся от недостатка воздуха. Иногда в голову лезут дурацкие мысли о смерти, но я не хочу даже прикидывать, что буду делать, если вдруг с Деном, не дай Господи, что-нибудь случится. — Пока нет. Я не готов к собакам. — А котика? — А я тебе чем не котик? — Я хочу пушистого котика. Настоящего. — Это надо обговорить с хозяйкой квартиры. — У неё три кошки. Она поймёт. Качаю головой, не удерживаясь от улыбки. — Ах ты хитропопый ананасик. Всё разнюхал… — Значит, мы заведём котика? — радостно подскакивает он, сжимая меня в объятиях. — Ну, значит, да. Его счастливый вопль сравним разве что с недавним хохотом. Штуцель снова недовольно рычит в своём углу. — Ты лучший мужик на свете! — уверенно сообщает скачущий по комнате Ден. — У меня будет котик! Тру-ру-ру-ру! — Тупой придурок. Он вместо ответа падает передо мной на колени и резко целует в губы, тут же переходя на шею и оставляя влажные невесомые поцелуи, вызывающие дрожь по всему телу. — Люблю тебя, Вить. — А… ага. И я тебя. Не отвлекайся…
