Огонь и лед

      На следующее утро, взяв с собой оружие, термокостюм и небольшой запас продуктов, Линк незаметно покинул логово мутантов. Этим он хотел сказать, что уходит ненадолго, хотя в глубине души у него не было уверенности, что получится вернуться. Ему предстояло найти сбежавшего Огура. Ловкая бестия его обманула. Он приобрел новую способность и смылся, а Линк каким был, таким и остался. Незавершенным и примитивным.       Два дня он ехал по шоссе. Места были унылые, никто здесь не жил: голая, словно выжженная недавним пожаром равнина, кое-где невысокие холмы, редкие кусты. Изредка по сторонам проплывали черные деревья. Стояло теплое позднее лето, поэтому спал Линк в машине или прямо на земле, если попадались достаточно чистые места. На третий день машина сломалась, человек-кот выбрался наружу, повесил рюкзак на плечи и пустился в путь через пустынные холмы.       Долгое время он шел в окружении зеленого тумана. Воздух был странный, от него неприятно щекотало в горле. Для обычного человека дышать этим воздухом означало бы верную смерть. По левую сторону долго тянулся фантастический строй из колючих деревьев, иголки у которых были длинные, как кинжалы. Встречались зловещего вида деревца со стволами, точно раздвоенные языки огромных рептилий. Несколько раз попались растения, похожие на заросли кораллов. Куда ни посмотри, у всего растущего стволы, ветки, листья — все неправильное.       Неожиданно большой рой белесой моли поднялся прямо из-под ног, и, словно саваном опустившись на ближайшие кусты, окрасил их в молочно-белый цвет. В другом месте земля напоминала высохшее дно моря, усеянное галькой, которую легко можно принять за крупных червей. Везде было одно и то же: вырождение и уродство, но одинокого путника это не слишком беспокоило. Мутанты, путешествуя по Мертвым Землям, видели и не такое.       Впереди раскинулись горы, через которые надо было перебраться. Горы. Огур где-то там. Он по-прежнему дразнит и зовет его. У Линка имелись компас и карта, хотя он и так догадывался, где Север. Оттуда порой приходил прохладный ветер, и дышать становилось легче. К полудню он набрел на широкое углубление в скалах, нечто вроде террасы. А в самой ее глубине, вдоль каменной стены расположилось небольшое селение. Маленькие лачуги с соломенными крышами, разбросанные в беспорядке. На окнах занавески, возле дверей лавочки, — все как у людей. Но местный люд выглядел, мягко говоря, необычно.       Из-за штор на окнах показались головы, крохотные фигурки устремились к дверям. Они уже заметили путника и приближались к нему группками, останавливаясь, принимаясь оживленно жестикулировать, потом возобновляя движение. Мелкие, голые, с коротким белым мехом по всему телу, не то люди, не то звери. Что-то в них настораживало, но Линк не мог понять что. Потом сообразил: люди выглядят по-разному. А эти были одинаковыми. Окружив мутанта, незряче смотрели на него и, проделывая замысловатые телодвижения, испускали звуки почти человеческой речи: “Очень мило… спасибо… как дела… привет… пожалуйста”. Их речь звучала заунывно, без пауз и интонаций, будто говорит сломанный автомат или говорящий попугай.       С первого взгляда казалось, что они — шумные, суетливые, но безвредные. Но вот они сбились в кучу, обсуждая что-то. Один из них повернулся своим получеловеческим лицом, пропищал очередную порцию тарабарщины, а после, ужасно гримасничая, размахнулся и врезал своему соплеменнику по уху. Тот покатился по земле, а остальные весело подхихикивали. Челюсть у Линка отвисла. Он не ожидал, что учтивое поведение может так резко смениться неприкрытой злобой. Драки не было, хотя явно шло к тому. “Гномы” то и дело останавливались и прислушивались, словно к некоему зову, или всматривались в нечто, хотя перед ними пустота. Они сновали туда-сюда, болтали одни и те же вежливые слова и исподтишка давали друг другу зуботычины и подставляли подножки. Создавалось впечатление, что они могут продолжать делать это очень долго.       Линк, приведенный в смятение их манерами, начал отступать к проходу между двумя большими валунами. Он увидел вполне достаточно, чтобы понять: здесь творится необъяснимая жуть, перед ним — выродки. Его маневры обратили на себя внимание, и к нему бросилась толпа существ, вопя в приступе безумного ликования. Они с визгом набросились вроде как на Линка, но на самом деле вышло, что друг на друга, и устроили гигантскую возню. Пользуясь неразберихой, человек-кот потихоньку выбрался к выходу и, преодолев загородку из нескольких камней, припустил вниз.       Он был парень неприхотливый, но когда покинул “гномов”, то почувствовал себя гораздо лучше. Позже ему вспомнилось, как Эгрет однажды упоминал об этих существах и называл их “варкаги”. В варкагах причудливо сочеталась способность к имитации человеческой речи со звериными повадками.       Между тем поверхность под ногами мутанта приобретала все больший уклон. Спустившись с холма, он уперся в нечто, поначалу принятое им за озеро. Но на самом деле “озером” оказалась выбоина в земле, до краев наполненная на редкость крупными зелеными кузнечиками. Полчища насекомых, живым ковром устилая низину, загромождали проход между горами. Их было так много, что мозг отказывался воспринять количество. Их было море, их была тьма тьмущая. Сплошной ковер из кузнечиков заполнял целые мили вокруг.       Надо сказать, повторялось такое по всей земле, мутанты уже сталкивались с этим феноменом. После катастрофы популяции насекомых стали чрезвычайно велики. Особенно тараканам все было нипочем. Но подобный масштаб был прямо таки фантастичен. Линк замер у края твердой земли, не решаясь сделать первый шаг в живую трясину. Но деваться некуда — надо войти и, ступая по насекомым, добраться до чернеющей вдалеке земли.       Он посмотрел на бесконечную шевелящуюся массу. Впереди, чуть правее, возвышался большой камень, и далее, тут и там из зелени торчали гранитные валуны. Однако нужно было еще как-то исхитриться и до них левитировать… Снизу исходил удушливо-горький запах и доносился назойливый шелест сотен тысяч лапок и скрежет челюстей. Вдруг упаду, и ЭТО поглотит меня?! — подумал Линк с содроганием и почти ощутил вкус хитина на языке. Членистоногие карабкались друг на друга, срывались и вновь ползли вверх. Их суставы подергивались и скользили по панцирям, заполняя воздух неумолчным хрустом. Сцепив зубы, Линк сделал шаг вперед и сразу вокруг него завихрились длинные суставчатые конечности, в его сторону протянулись множества усиков.       Мутанту казалось, что земля шевелится под ногами, и в тот момент, когда он уже почти по пояс провалился в насекомых, ему все же удалось добраться до спасительных камней. Но, после очередного прыжка с валуна на валун, человек-кот поскользнулся и потерял равновесие. Попробовал удержаться, но не смог и камнем рухнул в живую трясину. Кузнечики, мерзко скрипя крыльями, окружили его, грозясь раздавить количеством. Они замедляли, обвиваясь вокруг его ног, и старались запрыгнуть по его телу все выше и выше.       Внезапно живая зеленая масса словно взорвалась Линку в лицо, и в следующий миг он отчаянно забарахтался в толще гладкого, подвижного и колючего. Он оказался погребен под горой зеленых тел, проскользнул в темноту, полную тугой паутины, хлопанья крыльев и скрежета сотен тысяч лапок. И тогда весь ад Мертвых Земель будто сорвался с цепи. Тонкие острия ножек и усиков норовили заползти в ноздри и под веки Линка. Он ощущал, как горит кожа на лице, как опухают глаза. Он чувствовал, как его тянут и толкают глубже вниз. Мутант попытался закричать, но лишь издал придушенный булькающий звук, а его все продолжали тянуть вниз, погружая все ниже и ниже, в гибельные глубины.       Через какое-то время стало заметно, как замедлилось его падение. Что-то вроде искры шевельнулось глубоко внутри, и пока он с изумлением всматривался в это, маленькое пламя учило его неукротимой ненависти. Затем искорка искала выхода. Она стремительно увеличивалась в размерах, за считанные секунды выросла до пожара. Все вокруг испепелило огнем. И не было уже живого болота, что стремилось Линка поглотить. Все, что осталось от полчищ насекомых это пепельно-черная прогалина с тлеющими останками.       Раскидывая по сторонам обугленные куски тел и золу, человек-кот добрался до скал. Он перебрался повыше и растянулся на камнях. Накатила усталость. Непривычная, словно бы не своя боль, заполнила все тело. Он вышел в итоге победителем, но пересечение жуткого “болота” стало для него настоящей пыткой. Его била дрожь, адреналин клокотал в крови, а мерзкий стрик-страк кузнечиков еще долго донимал его слух. Стоило лишь вспомнить об этих тварях и его начинало мутить.       Отдохнув и продолжая свой путь, Линк прислушивался к тому, как огонь разливается по телу. Он не знал этому названия, только ощущал внутри себя раскаленный сгусток энергии. Решившись дать выход пламени, он пнул кусок сухого дерева на дороге, и отпрыгнул от неожиданности в сторону, когда деревяшка ярко вспыхнула.       Каждый день уносил его все дальше и дальше от дома. Однажды в жаркий полдень Линк вышел к оазису. Посреди высохшей степи этот оазис выглядел спасением от изнуряющего летнего зноя. Листва на дереве ярко зеленела, ветерок гонял по траве мягкие волны, среди белых камней звонко журчал ручей. Зовя к себе, маня, обещая отдых и блаженство, мираж был типичный для Вилявой плесени. Поджидая добычу, плесень-телепат выдавала такие картинки по сотне за день. Плесень была всеядная. Она улавливала мысли жертв и создавала разные виды иллюзий, будто на заказ. Кому — гору сахара, кому — стадо жирных овец, а кому — умиротворяющий пейзаж. В Мертвых Землях чего только не встретится.       Увидев зловещий мираж, Линк замер на месте, впервые за время путешествия, почувствовав настоящий страх. Эта плесень могла запросто сожрать его, и сверхспособность ему бы не помогла. Если бы он проявил беспечность и подошел слишком близко...       Потом он долго, жадно пил воду, а за спиной выгорала подожженная с помощью новой способности плесень. Все это время донимавшая его жара, немного спала, но все равно он только и мечтал о том дне, когда доберется до Севера и зароется в снежный сугроб. А тем временем холодный край был уже близко. Как по волшебству, перед глазами встало лицо Огура, и Линк вспомнил свое восхищение и трепет. В нем зрело убеждение, что его ведет Воля его чувства к Огуру. Иначе откуда столько везения?