Кукушка

Женя тихонько выскользнула из-за стола и вышла из столовой, едва ли не на цыпочках. Мысленно девочка молилась, чтобы противная Сонька Шишкина не заметила её исчезновения. Прескверное существо эта Сонька — вечно ябедничает воспитателям, наговаривает, всячески пакостит и девочкам, и мальчикам. Жене не раз доставалось из-за доносов Шишкиной. Если она сейчас заметит, что Барсукова вышла, то сразу доложит. И опять Женьке влетит! Хоть она и привыкла к наказаниям, а всё-таки неприятно… Бесшумно скользя вдоль стенки, Женя завернула за угол. Теперь столовая осталась позади, и можно было бежать со всех ног. Вскоре девочка добралась до коридора, в котором находился кабинет заведующей. У двери по-прежнему ожидали двое посетителей — молодой мужчина со шрамом на лице и юная девушка, небольшого роста и настолько худенькая, что пальто висело на ней мешком. Женя уставилась на неё в изумлении — незнакомка была точной копией Даши Матвеевой! Такие же мягкие светлые волосы, заплетённые в свободную косу, такие же ярко-голубые глаза. «Вот это да! Прямо точь-в-точь!» — подумала Женя. Она не смогла больше сдерживаться. С бешено бьющимся сердцем она подбежала к белокурой девушке, схватила её за руку и прошептала: — А я знаю, кто ты! Ты ведь Леся, сестра Даши Матвеевой, правда? — Да, правда, — вздрогнув от неожиданности, ответила девушка. — Но откуда ты узнала? — Так вы же на одно лицо! — уже не смущаясь, громко проговорила Женя. — Так похожи, прямо как близняшки! Леся улыбнулась, а Женя продолжала тараторить:  — Дашка так тебя ждала! Всё время в окна смотрела… Даже когда болела, постоянно твоё имя повторяла. Она говорила, что ты обязательно придёшь и заберёшь её. И нас тоже заберёшь — меня и Мишку Погодина. Женя состроила умилительную гримасу и выжидающе посмотрела на Лесю. Та слегка растерялась от такого напора, но на губах её сохранилась мягкая улыбка. — Конечно, я вас возьму… Вы ведь уже не малыши, няньки вам не нужны… — Да ты в своём уме, Леся? — грубовато перебил девушку её спутник. — Это ведь не котята, а дети! Ты хоть представляешь, сколько с ними хлопот? — Ну, Даня, не надо ворчать, — примирительно произнесла Леся. — Они же не младенцы, которых надо пеленать да из рожка кормить. Сами о себе позаботятся и нам с огородом помогут. Верно, девочка? — Конечно! — весело отозвалась Женя. — Вот видишь, — Леся улыбнулась Дане, — если надо будет, они и с Васей посидят. — А кто это — Вася? — быстро спросила Женя. — Это мой сын, — нахмурившись, ответил мужчина. — Ему три месяца всего. Без матери остался… Не глядя в лицо Жени, он глухим голосом стал рассказывать о своей невесте Лене. История их любви была сложной и грустной — встречи, ссоры, расставания и новые встречи… В январе у них родился маленький Вася. — Лена тогда у подруги жила, в Тихвине, — мрачно говорил Даня. — Собиралась переехать к нам, в Тверь, когда малыш немного окрепнет. И вот выбежала без пальто во двор за дровами. Вроде и пробыла на морозе всего пару минут… А на другой день свалилась с ужасным жаром. За два дня сгорела… Даня с трудом сглотнул и опустил голову. Видно было, что ему до сих пор больно вспоминать об этом. Леся и Женя смотрели на него с сочувствием. Данька Изотов по прозвищу Хромой встретил Лесю примерно месяц назад. Это произошло на железнодорожной станции. Мартовский день выдался на редкость холодный — видимо, весна ещё не до конца одолела зиму. Порывистый ветер швырял в лица прохожих колкие снежинки. Хромой приковылял к лавочке у привокзальной площади и начал перебирать свой скарб мешке. Вдруг сзади мелькнула какая-то тёмная тень. Данька усел заметить лишь худую грязную руку, выхватившую из его мешка сушёную рыбину. Вскочив, Хромой бросился в погоню за воришкой, хотя при беге покалеченную ногу обжигала боль. Бродяжка не ушла далеко — она притаилась за углом вокзала и жадно грызла рыбу. При виде Изотова она испуганно отпрянула, словно собираясь снова задать стрекача. Но невдалеке стояла группа мужчин, один из них был в серой милицейской ушанке и с винтовкой на плече. Нищенка замерла от страха. — Ах, ты паршивка! — грозно сказал Даня. — Думала, если я хромой, то у меня воровать можно? А ну, плати за рыбу! Девушка смотрела на него диковатыми глазами, застывшими от испуга. — Оглохла, что ли? Плати, а то милиции сдам! Нищенка сбросила своё затрёпанное пальтишко и, с ненавистью во взгляде, отдала его мешочнику. Порыв ледяного ветра заставил её обхватить плечи руками. Вид у неё был жалкий. Маленькая, тощая, что называется — кожа да кости. Под пальто — лишь грязная холщовая рубашка да коричневая юбка деревенского покроя, местами протёртая до дыр. Обута девушка была в разбитые ботинки, явно на пару размеров больше. Оставшись без пальто, она вмиг закоченела — лицо стало мертвенно-бледным, пальцы распухли. Изотову стало стыдно, и он бросил девушке её пальто. — Оденься, — более миролюбиво произнёс он. — Озябла, небось? Как тебя зовут? Девчонка молчала, исподлобья глядя на странного мужчину, который сначала обругал, а потом вдруг пожалел. — Не бойся, глупая! — усмехнулся Данька. — Я ж не кусаюсь! — Леся, — тихонько ответила девушка. — Сколько тебе лет, бедолага? Она подняла глаза — ярко-синие, казавшиеся огромными на исхудавшем личике. — В июне будет восемнадцать. — Батюшки! Я бы подумал — четырнадцать! И что же ты, сирота? — Да, — опустив голову, ответила Леся. Изотову приходилось видеть немало сирот. После войны беспризорные дети и подростки стали привычным явлением — ютились по подвалам и чердакам, бродили вокруг вокзалов, воровали на толкучках. Но эта девушка почему-то вызывала у Даньки острое сочувствие. Он решил помочь ей. — Пойдём со мной, — предложил он. — Погреешься, поешь. Да не бойся, не в дурное место зову — к своим родителям. Они люди добрые, не прогонят. Лицо Леси засветилось надеждой. Она никак не ожидала, что этот мрачный мешочник со шрамом на щеке предложит ей помощь. Конечно, страшновато было идти с чужим мужчиной, но выбора не было. Слишком она изголодалась, замёрзла, измучилась. Таисия Павловна отперла калитку и ахнула, увидев рядом с сыном замызганную молоденькую нищенку со спутанными светлыми волосами. — Здравствуй, мама! — спокойно проговорил Данька. — Есть у нас что-нибудь из старой одежды? Вот, девушку надо бы помыть и переодеть. — Сейчас, в чулане поищу, — сдержанно ответила мать. — Да вы проходите, чего же у ворот стоять? Леся следовала за матерью и сыном, смущённо опустив голову — ей было стыдно своего вида. Как давно она не была в нормальном человеческом жилье — тёплом, светлом, уютном! Таисия Павловна сдержалась от насмешек по поводу грязной нищенки, которую сын привёл в дом. Она пригласила их в кухню, где первым делом налила по большой миске щей. От тепла и вкусного запаха горячей пищи Лесю сморило. Она сидела, не смея пошевелиться, пока Даня не протянул ей ложку и ломоть хлеба: — Не бойся, ешь! Вскоре в кухню стали заглядывать любопытные лица домочадцев, но Таисия Павловна всех отсылала быстрым жестом руки — дескать, не до вас сейчас! Она поставила на огонь большой котёл с водой, а потом отправилась в чулан — искать подходящую одежду для нежданной гостьи. — Вот, что я нашла… наверное, подойдёт! Таисия Павловна показала суконную юбку и синюю шерстяную кофточку. Эти вещи она носила сама, ещё до рождения Даньки, когда была гораздо худее, чем сейчас. Они были старомодные и немного выцветшие, но чистые и тёплые. — А сейчас, сын, выходи из кухни, надо твою подругу отмыть! Слово «подруга» прозвучало слегка насмешливо. Впоследствии Изотов не раз слышал от матери упрёки: «Не успел Ленку похоронить, и сразу новую девку в дом притащил!». Но в первый день Таисия Павловна сдержалась. Она налила из котла горячей воды в корыто и помогла Лесе отмыться. Волосы Леси пришлось обработать керосином, а её старые лохмотья — бросить в огонь. Они кишмя кишели вшами. Одежда Таисии Павловны висела на Лесе, как на вешалке. Но девушка мгновенно преобразилась. Чистая, с аккуратно заплетённой косой, в синей кофточке, подчёркивающей синеву её глаз, Леся вдруг напомнила Даньке его Лену. «Ей ведь столько же было, когда она уезжала в Питер учиться, — с тоской подумал Хромой. — Такая же была милая, нежная… только ростом повыше». Леся осталась жить у Изотовых. Она изо всех сил старалась угодить гостеприимным хозяевам. Помогала Таисии Павловне стряпать, мыла посуду, убирала в доме. Девушка чувствовала, что старшие Изотовы не совсем доверяют ей, потому работала, не покладая рук. Да и соскучилась она по привычным хозяйственным делам, по семейному уюту. Оставшись с Даней наедине, Леся часто рассказывала ему о своей жизни. Вспоминала родные места, погибших отца с матерью, сестричку Дашу, потерянную в Петрозаводске. «Она что-то явно недоговаривает», — думал Хромой. В уме он находил для Леси множество оправданий, но всё равно не понимал до конца, как же она потеряла сестру. Почти месяц Леся прожила в доме Изотовых. В апреле, как и было обещано, Наташа привезла маленького сына Лены Шемякиной. Её родители посчитали, что будет лучше, если ребёнок будет расти в семье Изотовых. Нет матери, так хотя бы отец будет рядом. К тому же, у Изотовых всегда есть, кому присмотреть за мальчиком. — Мне кажется, из Даньки получится хороший отец, — сказала Таисия Павловна. — Надеюсь, — тихо ответила Юлия Георгиевна. — Прошу вас, берегите Васеньку! У нас ведь больше ни детей, ни внуков нет… Она замолчала на полуслове. Воспоминание об умершей дочери отзывалось острой болью в сердце. В это время из гостиной раздался плач ребёнка. Но вскоре он затих под звуками колыбельной, которую тихо напевал девичий голос: — Баю-бай, баю-бай, Ты, собаченька, не лай, Ты, собаченька, не лай, Васеньку не пугай. Таисия Павловна заглянула в приоткрытую дверь, и увидела Лесю, которая укачивала малыша на руках. — Не плачь, маленький, — ласково говорила Леся. — Обещаю, я тебе буду вместо мамы! Таисия Павловна сразу смягчилась к девушке. Если сердце сына выбрало её, может быть, это знак судьбы? Леся чувствовала себя так, словно обрела новую семью. Отчаяние, в котором она прожила целый год, уступило место тихой радости. Видя, что родители полностью приняли Лесю, Изотов решил, что пора заняться поисками её сестры. — Где ты говоришь, твоя Дашка потерялась? — В Петрозаводске, — ответила Леся. — На станции. — Ну, Петрозаводск — город маленький. Если она осталась там, мы её быстро отыщем. Но прежде, чем забрать детей из приюта, следовало пройти долгую процедуру оформления документов. На всех троих ребятишек, коли уж решили взять, кроме Даши, ещё и Женю с Мишкой. Изотову прежде и в голову бы не пришло, что у него, кроме собственного сына, будут ещё и приёмные дети. — Вы не бойтесь, хвосты, — добродушно усмехаясь, говорил он, — у нас семья хорошая! Народу много, как в муравейнике, но места всем хватит! — Что ещё за «хвосты»? — упрекнула его Леся. — Разве можно так детей называть? — Ну, слово-то не обидное, — отмахнулся Данька. — Просто они везде таскаются следом за взрослыми. Разве не хвосты? Но тут разговор прервался. Нянька грубо схватила Женю за руку повыше локтя. — Вот ты где, бесстыдница! А ну, марш в столовую! Девочка со вздохом поплелась за нянькой. Но там ей не сиделось спокойно — хотелось поскорее найти Дашу и Мишку, сообщить им радостную новость. Скоро они все втроём покинут приют!