Под полной луной

Эй! Господа! Любители святотатств, преступлений, боен,— а самое страшное видели — лицо мое, когда я абсолютно спокоен?

* * *

      Человек, человек… снова человек… дриада… опять человек и банши – Чонгук обводит глазами всех присутствующих на газоне его университета существ и удобнее опирается на дерево. Разумеется, люди о том, что их окружает такая нечисть, как Чонгук, не знают, хоть и подозревают, а вот Чонгук таких, как он, издалека видит, жопой чует, как говорится. Вот только «такие, как он» Чонгука не интересуют. То ли дело люди. Они куда интереснее.       Вот, например, вон та девушка из кожи вон лезет, пытаясь понравиться старшекурснику, который развалился на газоне напротив неё. Зачем, спрашивается? Чонгук не понимает, и от этого ему смешно. Зачем пытаться понравиться тому, с кем не будешь вместе? Или дело в человеческой полигамности? Вот, например, большинство нечистых - моногамные, и это круто, если, конечно, какой-нибудь охотник не убьёт твою половинку, или ты не влюбишься не взаимно. Именно поэтому ты не будешь подкатывать ко всем подряд, тебе это не нужно, и так пиздостраданий хватает.       Чонгук быстро щёлкает выражение лица девушки на свою камеру и тут же просматривает получившийся кадр. Чонгук любит фотографировать. Странное занятие для оборотня, но, как уже оговаривалось, он любит наблюдать за людьми и поэтому коллекционирует на пленке их эмоции. В основном только их. А ещё любит давать клички. Например, эту девушку он назвал «фифой».       Вот ещё один человек, парень. Это, наверное, любимый объект для глаз и камеры Чонгука, потому что он очень отличается от остальных учащихся мужского пола. Чонгук называет его «Ви», за то, что он часто показывает этот жест. Каждое утро, обед и полдник он покупает себе карамельный или сливочный кофе и устраивается со своими одногруппниками под соседним деревом. Девушкам нравится, но не заводит отношений. Часто красит волосы, пробуя всё новые и новые цвета. Его внешность соответствует скорее айдолу, модели или бортпроводнику, чем учащемуся на психолога. Чонгук замечает даже такие мелочи, как разные веки, чересчур квадратную улыбку и родинку на кончике носа. Это всё, разумеется, лишь потому, что Чонгук очень наблюдателен, да и отличное зрение позволяет.       Вот сейчас этот парень поднимается с травы, стряхивает пыль с дизайнерской рубашки и медленно, лёгкой походкой, направляется в сторону входа в корпус, а Чонгук провожает его глазами.       Говорил Юнги-хён, не пялься, Чонгук, на людей, если не хочешь чтобы тебя охотники заметили и поймали за шкирку, как нашкодившего щенка, вот только какие охотники в универе? Тишину и спокойствие таких заведений, как школы, университеты, больницы, охотникам нарушать нельзя, поскольку ни одна тварь не решится напасть на человека в людном месте. Большинство нечистых в принципе не трогают людей, а пытаются жить как они, нормальной жизнью, вот только охотникам плевать, главное – очистить мир от сверхъестественного. В любом случае, на учёбе Чонгук может чувствовать себя в безопасности.       Но это только на учёбе и в тщательно запрятанном в лесу доме. Все остальное время он пытается максимально скрывать свою волчью сущность, дабы не пугать людей и не искать на жопу приключений. Пока всё идёт удачно. Чонгук бы, конечно, хотел иметь такого друга, которому мог выложить всё как есть, вот только люди сверхъестественного боятся, а с такими же, как он, обсуждать не интересно. Нет, Чонгук, конечно, любил свою стаю, семью, вот только таких, как он, там девять ртов плюс пятилетние близнецы, которые из-за неопытности требуют к себе почти все внимание Альфы-вожака и его мужа, старшего в стае хёна, которые, по совместительству, родители младших.       Но Чонгук не жалуется. Ему хватает такой большой семьи, разве что скучно иногда, одиноко. Совсем чуть-чуть.

* * *

      Чонгук быстро сворачивает с лесной тропинки в более дикую часть леса и пускается лёгким бегом. Было бы, конечно, быстрее перекинуться и пуститься на четырёх лапах, вот только портфель в зубах таскать неудобно. Среди деревьев вьётся свежий волчий след, значит кто-то из старших недавно вернулся с работы. Следуя этому хвосту можно быстро найти особняк, спрятанный от лишних глаз волчьей магией прямо посреди леса. Чонгук стряхивает налипшие листья с подошвы и прикрывает за собой входную дверь. — Я дома, — сообщает он пустому коридору.       В ответ слышится топот шустрых маленьких лап и щёлканье коготков по паркету, и из дверного проёма на него выскакивает серый волчонок, тут же кидаясь на плечи. — Минджун, ты почему опять перекидываешься дома? — вопрошает Чонгук наигранно строго, перехватывая волчонка за передние лапы и дёргая в воздухе.       Единственные в этом доме, на кого Чонгук может влиять своей силой подчинения, так это на близнецов, ибо они единственные в доме младше него, и Чонгук может спокойно перевоплощать их без их же воли. — Ну хён… — тянет обиженно перекинувшийся под взглядом старшего Минджун, дергая в воздухе ногами, после чего Чонгук перехватывает его как положено, усаживая на руки. — Ты ещё и по дому разгуливаешь в чём мать родила. Тебя ж отругают, — Чонгук скидывает кеды, проходя в холл, — Кстати, а мать-то где? — Папочка пытается Минджина одеть. — И поэтому ты под шумок слинял, оставив брата? — Чонгук вскидывает бровь, — Моя школа. — Хён… — глаза младшего становятся хитрыми, в них проскакивает азарт, — Папочка прячет на верхней полке шоколадку. — Заманчивая идея, нооо у тебя диатез, — проходя в детскую, усмехается Чонгук, на что ребёнок надувает губки, становясь похожим на старшего родителя, — Джин-хён? — Фууух… хорошо, что ты пришел! — выдыхает родитель, держа подмышкой одетого Минджина и отпихивая ногой машинку, — Они совсем меня не слушаются. — А я-то тут при чем? Они только Намджуна и Юнги слушаются. Намджун как Альфа и отец на них влияет, а Юнги просто очень страшный, — на эти слова Минджун забавно хрюкает от смеха. — Ты по крайней мере договариваться с ними умеешь, — Джин быстро подлетает к Чонгуку, вручая ему одетого ребёнка, а сам забирает раздетого. — Для этого надо им пообещать сладкого, сам знаешь.       В другой части коридора слышится шлепанье босых ног и вторая дверь в детскую открывается. — Как ты меня назвал? Имей уважение к старшим, спиногрыз, — в проеме появляется взъерошенный Юнги с кружкой в руках, и Чонгук чертыхается; волчий слух — отвратительная вещь, ничего с ним не утаишь. — Хён. Юнги-хён, — отмазывается Чонгук, — Ты опять всю ночь не спал?       Юнги только взмахивает рукой а-ля «Похуй» и снова удаляется, оставляя за собой тонкий шлейф кофе и курева. — Забей, — Джин заканчивает завязывать шапку сыну, и подняв того с дивана, следует к Чонгуку, — Он опять песни писал, — опускает ребёнка на пол, перехватывает его ладошку и забирает у Чонгука второго близнеца, — Тааак… а теперь гулять.

* * *

      Ужинают члены семьи отдельно, просто потому, что так хотят, да и часто кому-то приходится ужинать на работе. Чонгуку от этого не грустно. Он любит забуриться в своей небольшой комнатке в форме прямоугольной трапеции из-за скошенной крыши с пачкой чипсов и банкой Фанты. Собственный компьютер очень радует - дает возможность из этой уютной комнаты не вылезать. Чонгук проживает жизнь стандартного подростка-студента, только вместо родителей у него целая орава хёнов и пара нун, да ещё и сверхспособности в подарок.       Даже в твиттере и инстаграме Чонгук наблюдает за людьми. Это, наверное, его любимое занятие. Даже несмотря на его девятнадцать лет, многие вещи удивляют его как в первый раз. Цитаты в стиле «Меня сложно найти и легко потерять» на аккаунтах одногруппниц вообще порой доводят до слёз и истерического смеха, за что Чонгук обязательно огребает либо от Юнги, либо от старшего брата Вангука. Собственно, из-за тонкого волчьего слуха лучше всегда иметь наушники. А ещё лучше — сразу две пары как запасные, потому что без них ты гарантируешь пропалить всё, что можно и нельзя. В этом доме даже передёргивать надо уметь тихо, если не хочешь слышать от хёнов постоянных подколов или «Фу, Чонгук-а, как тебе не стыдно?» от Ынбёль-нуны. Чёртов волчий слух.

* * *

      Чонгук долго смеётся и фотографирует эмоции одногруппников, когда мужской туалет в одном из корпусов начинает извергать все содержимое канализации наружу. Ну серьёзно, какой взрослый человек решился забить толчки дрожжами? Как школьники, ей-богу. Ровно с этого момента в туалете проводится ремонт, и работает только одна, дальняя, кабинка, которой раньше не пользовались вообще. Чонгук быстро вбегает в туалет, подлетает к писсуару и, справив нужду, направляется к кабинке. Вот что Чонгук не любит, так это переодеваться на пары физкультуры в кабинке туалета по той простой причине, что одногруппники могут увидеть метку оборотня под лопаткой или ещё какие-то отличия, а это Чону ну никак не сдалось. Досадно становится, когда дверь кабинки не поддается, и Чонгук уже хочет нагнуться и проверить, есть ли там, в небольшой щелке между дверью и полом, чужие ноги. — Кто там? — раздается перепуганный низкий голос. Чонгук бы сравнил его с бархатом, но про себя пропускает смешок от того, как смешно звучала эта фраза с этой интонацией. — Ты долго там, мне тоже надо «подумать»? — отвечает Чонгук. — Я застрял, — оповещает голос. Чонгук недоумевающе вскидывает брови. — В толчке? — Чон усмехнулся. — Да нет же. Тут замок заело, — оповещает собеседник из-за двери абсолютно серьёзно. — Может, слесаря? — предлагает Чонгук. — Долго. У меня пара через пятнадцать минут, и если я не сдам реферат, меня препод на британский флаг порвёт, — жалуется дверь. — А снизу не пролезть? — Неа. Слишком низкая дверь, да и места мало, чтобы можно было лечь и проползти. — Выломать? — новое предложение. — А за новую дверь в единственной кабинке в корпусе администрации мне выплачивать?       Чонгук выдыхает и, замолкнув, отходит чуть назад и пялится на дверь. Виснет пауза, и туалет наполняется неловким журчанием воды в трубах. — Эй, ты тут? — слышится снова. Ситуация начинает казаться скорее смешной, чем печальной. — Что ты хочешь, чтоб я сделал? Я предложил варианты, — Чонгук выдыхает снова и трет переносицу. — Двери в туалет всегда открываются вовнутрь, попробуй потянуть на себя, наружу, а я ещё раз щеколду подергаю. Чонгук послушно делает шаг вперёд, хватается за ручку, второй рукой упираясь в косяк, и тянет на себя максимально сильно, чтобы дверь прилегла к раме, но не сломалась. — Ууу, сильный какой, — отмечает голос, когда дверь прогибается. Щеколда с той стороны жалостно скрипит, но не поддается напору, и парень с досады ударяет в дверь кулаком. — Вообще никак? — интересуется Чонгук. — Не. Вообще.       Чонгук чешет затылок и с силой толкает дверь, чувствуя сопротивление замка; снова выдыхает и отходит на пару шагов назад, скидывая портфель на голый кафель и поднимаясь на носочки, пытаясь рассчитать расстояние от двери до потолка. — Отойди в самый угол, или лучше на унитаз встань, — советует Чонгук и видит, как чужая ладонь появляется на перегородке между кабинками — залез.       Чонгук не сильно разбегается и хватается руками за верхнюю часть двери, подтягиваясь и оказываясь сидящим на ней сверху, чуть не упираясь головой в потолок. В кабинке, стоя на унитазе и задирая руки вверх, держась за стенки, на него с удивлением пялится тот самый парень — постоянный объект его наблюдений, тот самый Ви. Русые, спадающие на глаза волосы, линзы серого цвета, разные веки в обрамлении густых чёрных ресниц, та самая родинка на носу, длинные серьги в проколотых ушах, выразительной формы губы, округлившиеся в удивлении и, как всегда, какая-то дизайнерская чересчур большая рубашка поверх майки. А ещё выражение лица дебильное. — Привет, — Чонгук машет ладонью и перекидывает ноги через дверь, спрыгивая в кабинку. — Как ты это сделал, тут же высокие стенки? — парень удивленно округляет глаза, и кажется, будто его рот приоткрывается в удивлении. — Силёнок много, — отмахивается Чонгук: по сути не врёт.       Он разворачивается к двери и с силой тянет щеколду. Замок жалостно скрипит, но поддаётся, громким щелчком распахивая дверь. — Да как? — глаза парня округляются ещё сильнее, готовясь соскочить с орбиты и самолично подойти к заржавевшему замку. — Силёнок много, — повторяется Чонгук, выходя из кабинки и подхватывая свою сумку. — Намекаешь, что у меня их мало? — Ви как-то дуется чересчур серьёзно, спрыгивая с унитаза и выходя наружу. — Я этого не говорил. Я лишь сказал о себе, недоразумение ты.       Русоволосый поджимает губы, смотрит в упор, доставая при этом из кармана айфон в ярком чехле с Человеком-Пауком, а потом переводит глаза на экран. — Чёрт! Время поджимает! — парень срывается с места, зажимая подмышкой сумку, и уносится из туалета прочь, оставляя за собой след дорогого одеколона и вишнёвой жвачки. Чонгук в ступоре пялится ему в след, замерев на месте. «Даже спасибо не сказал…» — проносится у него в голове, прежде чем он заходит в кабинку, чтобы наконец переодеться.

* * *

      После этого инцидента в туалете, Чонгук даже и не думает, что встретится с парнем снова, но новое столкновение (столкновение в прямом смысле) получается ещё более нелепым.       Чонгук понимает, что произошло, не сразу, когда дверца открытого им шкафчика сильно врезается во что-то. От эффекта неожиданности Чонгук пугается, тут же выдергивая из ушей наушники с поющей в них IU и слышит, как гудит после сильного удара дверца и что-то болезненно ноет. Кто-то. Закрыв дверь, Чонгук тут же оказывается лицом к лицу с Ви, который, жмурясь от боли, держится руками за нос и сквозь зубы матерится на каком-то диалекте. По кисти катятся капли крови, впитываясь в манжеты очередной рубашки, на этот раз без пуговиц и с высокой горловиной. Чонгук нервно сглатывает, не успевая отойти от данного конфуза. Он, конечно не вампир, но на кровь реагирует. — Вот значит как? — плаксиво тянет Ви сквозь большую ладонь, — Я, значит, подхожу, чтобы «спасибо» сказать, а он… Чонгук моментально приходит в себя. — Чееерт… — он тут же начинает дергано шарить по карманам в поисках платка, — Вот… возьми, — отдирает руки от чужого лица и прижимает к нему кусок белой ткани, — Прости, прости! Я тебя не видел. — Музыку убавлять надо. Я поздоровался так-то, — говорит, будто жалуется, парень, прижимая к носу платок, — Учти, если с носом что-то не так, оплачивать операцию будешь ты! — Хорошо-хорошо. Но я не думаю, что я настолько сильно открываю шкафчик, — Чонгук перехватывает чужой локоть, быстрым шагом направляясь в сторону все того же злосчастного туалета.       В нём на удивление пусто, и Чонгук тут же подталкивает травмированного к раковине. Тот сгибается над краном, убирая от лица платок, от чего капля крови разбивается о белый фарфор. Вода быстро уносит кровавые разводы в слив, пока парень пытается отмыть нос и руки всё тем же намокшим платком. Поднимает голову, смотрит в зеркало напротив, мельком бросая взгляд на отражение Чонгука, опирающегося на одну из кабинок поодаль, и давит на покрасневший нос, дергая его в разные стороны. — Я же говорил, что не сломал, — утвердительно кивает Чонгук, смотря на отражение в зеркале.       Парень не отвечает, выключает воду, как-то небрежно обтирая ладони о джинсы, выжав покрасневший от крови платок, разворачивается к собеседнику и вручает ему с гордым видом. Чонгук молча закидывает платок в боковой карман портфеля, как вдруг: — Блять! — досадно шипит Ви, и Чонгук видит как тот держится за рукав, укапанный кровью. «Ты влип!» — проносится у Чонгука в голове. — Ты знаешь, сколько она стоит? — вопрошает парень, но говорит это скорее не со злобой, а со вселенской грустью, как если бы ему было десять и у него отобрали любимого плюшевого зайца. — Даже боюсь предположить, — Чонгук чешет затылок, — Ну, знаешь… тебе не следовало так подходить ко мне, видел же, что я в наушниках. — Откуда ж мне знать было, что ты меня шкафом огреешь? — Ви в возмущении надувает губы и трясёт замаранным рукавом, — И вообще: я так-то «спасибо» сказать хотел. На кофе позвать. — Считай, что это твоя карма. За то что сразу не сказал. А от кофе я не откажусь. — Ага, размечтался. Ровно после того, как купишь мне новую рубашку, — русоволосый складывает руки на груди. Чонгук закатывает глаза. Плакали его денежки и новая линза для фотоаппарата.

* * *

— Меня, кстати, Тэхёном зовут. Ким Тэхён. Декабрь, девяносто пятый, — сообщает парень, несясь по супермаркету вприпрыжку чуть впереди Чонгука. — Чон Чонгук. Девяносто седьмой. Сентябрь, — отзывается Чонгук ему, рассматривая заклёпки на тэхёновой джинсовке. — Так ты ещё первокурсник что-ли? — Тэхён резко останавливается, от чего Чонгук врезается ему в спину, неприятно ударяясь носом в макушку и отмечая, что этот человек чертовски приятно для человека пахнет; Тэхён разворачивает голову к нему, — Я думал ты как минимум мой ровесник, — Чонгук безэмоционально жмёт плечами на это; не удивительно, что он выглядит старше, с его-то телом оборотня.       Тэхён продолжает путь между рядов дорогого магазина дальше, пока не тормозит около огромного ассортимента рубашек, тут же начиная в них ковыряться. — Тааак… почему ты на меня пялишься все время? — не отрывая глаз от одежды тянет Тэхён, а Чон воздухом давится. — В-в смысле? Я не пялился, — Чонгук ошарашенно начинает придумывать в голове оправдания.       Как он вообще заметил? По этому парню вообще не скажешь, что он наблюдателен. Чонгук всегда представлял Тэхёна ветреным наивным мальчишкой, так как по мнению Чонгука, внешность и манера держать себя может многое сказать о хозяине. Он мог легко описать характер той или иной девушки, за которыми наблюдал, и сейчас когда его мнение о Тэхёне трещит по швам от этого вопроса, он очень приятно удивлён, но в то же время напуган, не зная как повести себя перед человеком, чтобы тот ничего не заподозрил. — Да-да. Отмазываешься. Я давно заметил, что ты всё время пялишься на меня во время перемен на газоне, — Тэхён все с тем же любопытством разглядывает вешалки, — И не на тебя вовсе. Ты мне вообще не пристал. Я просто люблю наблюдать за людьми, вот.       Чонгуку неожиданно становится неловко, он чувствует себя ребёнком, спорящим с другим ребёнком. Куда-то делся его взрослый ум и твёрдый характер. Или это из-за того что он редко общается с людьми?       В этот момент Чонгук осознаёт, что ему до какого-то трепета в груди приятно общение с этим человеком. Общение вообще. Он никогда не испытывал подобных чувств и сейчас винит себя за то, что ни разу не пытался найти себе друзей в человеческом обществе. — Да? — Тэхён перестаёт копаться, выпрямляясь, и в удивлении вскидывает брови, — А я-то думал, что понравился тебе. — Я похож на голубого? — Чонгук усмехается, пока старший возвращается к копошению в вещах.       Вообще, это только поддержание разговора. В мире оборотней не имеет значения, парень ты или девушка, и ориентации в нем как таковой не существует. Вот Джин и Намджун, например, живут душа в душу, любят друг друга безумно, Джин Альфе даже детей родил. Тем не менее в мире людей все не так просто, и Чонгук подстраивается. — Ну мало ли, — Ким жмет плечами, и неожиданно его глаза ярко загораются, — Гуууччиии! — орет он, выуживая вешалку с белой рубашкой с двумя тиграми на воротнике, и уносится в ближайшую примерочную. — Гуччи? — Чонгук идет следом, — Ты меня разорить хочешь, мажорная твоя жопа? — Сам виноват. И я вообще-то тебе хён, — доносится из-за шторки, после чего Чонгуку в руки падает чужая джинсовка.

* * *

— Воу, вот эта классная! — сообщает Тэхён, одной рукой поправляя ворот новой рубашки, а другой продолжая листать снимки на чужом фотоаппарате, — У тебя талант, Чонгук-а.       Чонгук не помнит, каким таким образом он согласился дать старшему посмотреть свои фотографии. Но тот так упрашивал, что у Чона не было выбора, поэтому он просто молча сидит и пьёт уже третий купленный ему кофе, с любопытством разглядывая собеседника. Вблизи Тэхён кажется ещё более удивительным, чем поодаль. И Чонгук бы заснял те эмоции, что отражаются на чужом лице, когда Тэхён смотрит фотографии, но камера в чужих руках, и Чонгук довольствуется только своей хорошей памятью и вкусным напитком. — Ого! — Тэхён восхищённо выдыхает, тыкая пальцем в свою собственную фотографию, на которой он ярко смеётся над какой-то шуткой одногруппника, — Ты должен скинуть мне её. Чонгук только машинально кивает и продолжает безустанно пялиться. — Так ты не врал, выходит? — Тэхён откладывает камеру, и Чонгук не сразу понимает, о чем говорит старший, — Ты действительно просто наблюдаешь за людьми? — Как видишь, — Чонгук пожимает плечами, делает ещё один глоток из чашки и переводит взгляд на садящееся солнце. — Красиво, — Тэхён прослеживает чужой взгляд и тоже смотрит на персиковое покрывало, утягивающее солнце за лес, — Сегодня полную луну обещали, надо будет посмотреть. Чонгука передёргивает. — В смысле? Разве полнолуние не двадцать первого? — Чонгук сжимает кулаки под столиком. — Так сегодня и есть двадцать первое.       Тэхён зажигает экран телефона, протягивая собеседнику, и Чонгук видит отчётливо надпись «21 мая», а под ней прогноз погоды со странным дизайном, в котором в разделе «Ночь» горит температура, символ полной луны и напоминание о том, что сегодня ночью лучше не ходить в лес.       Ладони неожиданно потеют, грудь сковывает страхом. Чонгук кидает тревожный взгляд, понимая, что солнце почти скрылось. Как он мог прокараулить полнолуние? Он выхватывает свой телефон, тупится на экран, на котором горит шестнадцатое. Старший брат опять решил пошутить, чтобы Чонгук не вовремя подготовился к зачету. Но вот Чонгуку не смешно. И ведь Джин говорил что-то с утра, но Чонгук, как обычно, прослушал.       Он резко вскакивает на ноги, от чего пластиковый стул под ним валится на плитку, а Тэхён от неожиданности вздрагивает. — Ты чего? — Чёрт! Слушай, мне нужно идти. Срочно, — Чонгук панически оглядывается по сторонам. — Прости, просто я вдруг вспомнил, что у меня дела. Прости за нос и… спасибо за кофе. Чонгук не дожидается ответа, закидывает портфель на плечо и вылетает с веранды кафетерия. — Стой? Куда ты? — слышит он в след, и в голосе Тэхёна непонимание и какие-то нотки обиды.       Чонгук бы мог выдумать оправдание куда лучше, но нет времени: солнце садится все ниже, и Чонгук не хочет под действием луны убить кого-нибудь, тем более своего нового знакомого. Чонгук думает, что всё просрал, пока бежит через улицу — благо лес рядом, они на окраине. Он мог бы сдружиться с этим парнем, завести наконец того, с кем можно делиться своими мыслями, но вместо этого неожиданно убегает, толком не попрощавшись.       Сердце начинает бешено колотиться, когда Чонгук слышит «Эй, стой! Объясни в чём дело! У тебя всё в порядке?» и понимает, что Ким преследует его: бежит по улице за ним, пытаясь догнать. Разумеется, Чонгук быстрее. Но не настолько, чтобы старший потерял его из вида. Чтобы увеличить скорость, надо как минимум перевоплотиться, но не на глазах же у кучи очевидцев.       Пара частных домиков, и автотрасса выныривает из города, окружая себя с обеих сторон огромными стенами деревьев. Чонгук ныряет в гущу по правую сторону от шоссе, дальше от Сеула и ближе к дому, и бежит ещё пару метров, после чего валится на сухую листву. Всё хорошо, теперь хорошо. Он не видит ни преследователя, ни единой души вокруг и спокойно прикрывает глаза, чувствуя, как бьётся пульс в висках. Открывает глаза снова и косится на небо, обрамлённое кронами деревьев, которые, как и само небо, темнеют, не пропуская остатки света в лес. Где-то далеко слышатся отголоски города и дороги.       Чонгук чувствует, как накатывает волна обострившихся инстинктов, понимая, что луна взошла. Он садится на траве, опускает голову и пялиться в колени, пытаясь не чувствовать мерзкого ощущения одичалости. Под чьими-то ногами щелкает ветка. Чон резко вскидывает голову, понимая, что в темноте в паре метров от него стоит Тэхён, одной ладонью опираясь на ствол дерева и пытаясь отдышаться. — Ну ты шустрый. Думал, потеряю. В голове начинают кричать инстинкты и вместе с ними здравый смысл, сходясь в сражении. Чонгук уже знает, кто победит. — Какого хера ты пошёл за мной? — кричит Чонгук, и Тэхён от неожиданности вздрагивает. — Я… я подумал, что у тебя какие-то проблемы… и заволновался… — как-то неуверенно отвечает Ви, и Чонгук осознаёт, что уже успел напугать его.       Волк внутри начинает рваться наружу, Чонгук опускает голову, жмурит глаза, дабы не напугать ещё сильнее, впивается пальцами в землю, чувствуя, как отрастают когти, и сжимает деформирующиеся зубы. Давно надо было понять, что не бывает все так хорошо. На что Чонгук надеялся, когда ввязывался в диалог с этим парнем? — Уходи! Просто уходи, если не хочешь проблем! — голос подрагивает и звучит как мольба, а не приказ.       Чонгук с силой сжимает кулаки, впиваясь когтями в ладонь, от чего по ним начинает течь кровь, и это помогает мыслить трезвее. Кладет руку на поджатые к груди колени и упирается в них лбом. — Но… — бросает Тэхён, но не договаривает.       Тишину леса разрезает гортанный звериный рык, и судя по тому, как застыл на месте Тэхён, он его хорошо слышал. Чонгук делает вывод, что единственный способ сейчас спасти этого парня от смерти — напугать ещё сильнее.       Он отрывает лицо от рук, разжимает веки, и ночную темноту разрезает сиреневым цветом горящих глаз. Из горла вырывается новый рык, и Тэхён освещенный чужими глазами, с ужасом на лице начинает пятиться назад, врезаясь спиной в ствол дерева. — Я даю тебе две минуты, чтобы убежать.