22 жизни

Альтернативное название – Заповеди Жанры: ангст, психология, философия (я надеюсь). Сонгфик (который не по песне, а по стихотворению, это как?) АУ: Гарри не получает воспоминания Снейпа. Гарри не хочет умирать, и не знает, что должен. Есть только ты, а дальше – бездна. Весь этот мир – лишь сон души. И как бы ни было мне лестно, Идти за мною не спеши. - Я встану на твою сторону! – Гарри едва вышел на поляну, и смотрит в ярко красные глаза с безумными всполохами слишком высокого и жаркого костра. Поттер сам не верит в сказанное. Он, воин света, Избранный, мальчик Дамблдора, стоит здесь, перед проклятым Реддлом, чтобы вымолить у него то единственное, что ему нужно. Он абсолютно один. В этой войне, как бы ни было жутко от осознания такого прискорбного факта, за главного теперь семнадцатилетний ребенок. Все остальные – солдаты, а он – генерал армии смертников. И каждый из его верных солдат готов отдать жизнь за победу, вот только он не хочет платить их жизнями. Он не хочет платить вообще ни одной жизнью, даже собственной, но это еще было бы приемлемо. Он тут главный, и решение за ним. Он не понимает, что делать, единственное, что он знает – бой. И его позвали сюда, чтобы убить. Вот только, кто после этого защитит друзей? Армию Дамблдора, их семьи, профессоров, да всю Британию, черт возьми! Кто будет умолять? Его сдача звучит как трусость, как страх смерти. Но это – единственное, что он может придумать. Единственное, что точно поймет Лорд. А Гарри так надо, чтобы его поняли. Он устал быть непонятым полутрупом. - Тебе не кажется, что ты опоздал? – Волдеморт склоняет голову набок, цокая чуть раздвоенным языком, и на его лице странное выражение. Восторг, интерес и безмерная скука. Что из этого настоящее, Гарри понять не может. Гарри молчит. Язык колет та дерзость, что рвется изнутри, желая быть произнесенной. Он сам не знает, что слетит с него, если он все же откроет рот. - Молчишь? – Том смотрит прямо в душу и ухмыляется, победно, надрывно, безумно, - неужели мальчик-который-выжил боится смерти? Гарри не продумал это. Вопрос звучит в лоб. Вопрос о его приоритетах. Ответит «да», как он будет защищать друзей? Ответит «нет», Реддл просто сотрет надоедливого героя и все опять кончится плохо. - Я не… Да, я боюсь смерти, и не только своей, - сбивчиво, почти задыхаясь, произносит Гарри и молчит снова, надеясь, что не слишком разозлил бессмертного дьявола. - Будешь просить за своих людей? – Том вскидывает надбровную дугу, начисто лишенную темных ворсинок. - Да. - На колени. Гарри опускается на колени, склоняя голову. Его гордость – малая плата за жизнь, что бы ему там ни говорили. Крестражи еще есть, спрятаные, вечные, неубиваемые. Как бы далеко он ни зашел, он – всего лишь пешка Дамблдора. Лишь фигура на чужой доске, в партии, которая давно уже начата. И то, что его ход планировал стать последним, совсем не его заслуга. Реддл смотрит, морщится, хмурится. На его лице неведанное доселе безумие. Гарри лишь исподлобья замечает хоровод эмоций, и не понимает, что их вызвало. - Принеси непреложный. Я пощажу их, но взамен я хочу твою верность, хочу твою душу, - Том вдруг резко смеется, и его хохот хрипло и тихо подхватывает парочка наиболее безумных Пожирателей, - душа Избранного нынче ценится дорого. Ведь здесь ни правды нет, ни бога, Ни истины одной на всех. И может быть, что за порогом И праведность – всего лишь грех. - Предатель, - выплевывает в ужасе Молли, не понимая, как Гарри смог присягнуть на верность врагу, убившему ее родного сына, убившему его собственных родителей, в конце концов! Он не может оправдаться. Их побег будет случайностью. Ни одна живая душа не должна узнать о причинах, о сговоре и о клятвах. Рон дергает палочку у одного из Пожирателей, и внутренности Поттера сворачивает мощный болевой импульс. Круциатус. Такой силы, что и Лорду, если честно, не снилось. Вот что значит обида и гнев, что гложут сейчас его друзей, которые искренне верят в разыгранную сцену. Разумеется, Рона не убьют. Он обезоружен, оглушен, а Пожиратели угодливо смеются, издеваясь над распластанным на полу Гарри, для которого самая сложная задача сейчас просто не разреветься на этом самом месте, и не умереть от чудовищной пустоты. Поттер чувствует себя грязным, грешным, предателем. Чувствует, что подвел их, так или иначе, своим решением, и неважно, что он хотел им сказать. Неважно, где та самая золотая истина, в которую он всегда верил, где та добродетель, за которую его так любили. Поттер лежит на полу, даже не пытаясь подняться, беспомощный, почти оглушенный от потери всех своих ориентиров. Вот люди, которых он любил. Люди, которых он будет ловить и пытать, чтобы спасти им жизни. Люди, за которых он будет молиться, и которые будут проклинать его. Он лишь надеется, что хоть мертвые видят все. И пусть ты хоть богач, хоть пленный, Язви, учись, играй, колдуй. Не забивай камнями ведьму И короля не коронуй! Проходит неделя с тех пор, как лучший друг проклял его. Неделя с того момента, как Волдеморт лично поднял его, обессиленного, почти мертвого, с пола, и унес прочь из Хогвартса. Гарри пытается жить. При каждой неверной мысли, при каждом шаге не туда, при попытке выяснить, что с друзьями, без разрешения, магия обета душит его, мучает тело, отравляет разум, истязает душу, и Поттер падает в душную пустоту. Кажется, Реддл пару раз действительно доставал его с того света. Во всяком случае, Гарри почти уверен, что умер пару ночей назад. - Поттер? – Реддл шипит что-то сквозь зубы. Думать об этом нельзя, и очередное нарушение вызывает толпу болезненных мурашек. Гусиную кожу стягивает, лицо перекашивается от боли. Лед словно проникает под кожу. Гарри – пленник в собственной голове. На самом деле, у него уже не остается сил на что-то храброе и гриффиндорское. Когда чувствуешь как смерть ворочается внутри, тело берет контроль надо всем происходящим, отстраняя причину своей боли от управления. Удивительно теплые руки подхватывают его, и Темный лорд – сам Волдеморт – шепчет что-то ему на ухо неразборчиво, быстро, похоже в очередной раз спасая его глупую жизнь. Гарри можно назвать богачом, которому отвесили слишком много плодов жизни сразу. - Поттер? - В порядке, - он своего голоса уже не узнает. Словно что-то чужое поселилось в его теле, забирает его. Но что страшнее, оно хочет не только тело, оно хочет всего Гарри целиком. Как и Том. - Зачем ты это делаешь с собой? – вдруг очень серьезно интересуется Реддл, изучая его как невиданную зверушку. На секунду Гарри кажется, что его собираются препарировать. - Все, что я делаю, все, что я есть, это борьба с тобой, - хрипло выдавливает он, пытаясь быть честным. Ложь наказуема. - Тогда тебя давно уже нет, - паника снова накрывает, мысли сами идут не в ту сторону, но боль не наступает. В руках Реддла плетется магия, ослабляя последствия обета. Гарри вцепляется крепче, «не отпускай», - умоляет он где-то глубоко внутри, понимая, что если Реддл сейчас уберет руку, агония его настигнет. Мысли слишком взбудоражены, он не может их сдержать, только не прямо сейчас, не так быстро, - я не прошу тебя гоняться за друзьями. Я не прошу даже пытать незнакомцев. Неужели это так сложно, не пытаться причинить мне вред? - Я не пытаюсь, - Поттер мотает головой, силясь справится с мыслями. В любой момент его могут выкинуть обратно на растерзание клятве. - Но думаешь. - Думаю. Я всегда буду ненавидеть тебя, - шепчет Поттер, запальчиво и гневно. - Я никогда бы не попросил иного, - Реддл собирается убрать руки, но Гарри смотрит с такой мольбой, с такой страстью, впервые за эти дни, - займись чем угодно, думай о чем хочешь. Всего лишь не вреди мне или моим людям. Если в твоей жизни нет ничего кроме этой войны, то зачем ты вообще сражался со мной? – он насмехается. Он злорадствует. Он чувствует, как раздавил врага. - Что мне делать? - Учи заклинания, делай артефакты, попробуй получить профессию, делай, что хочешь, - Темный Лорд начинает злиться. Он не думал, что из Поттера получится что-то сродни инферналу. Почему именно своенравному, гордому, несносному глупцу так тяжело от нового статуса? - Тебе что с утра доброты подлили? – он замолкает. Ждет боли, сначала от обета, потом от Реддла, но ни тот, ни другой ничего не делает. - Откуда мне знать, что ты подлил в мой сок, пока я спал? Люби, цени, будь безразличным Иль будь безжалостным к себе. Хоть нарушай, хоть будь приличным, Играя в масть своей судьбе. Гарри пытается. Он пробует роль за ролью, примеряя на себя все, что только может придумать. Он не знает, как себя вести. Его рекорд – чуть больше суток без срыва и отката от клятвы, и это он считает их общим с Томом достижением. Тот удивительно часто рядом. Он быстро уходит, мало говорит, но всегда оказывается поблизости, если Поттер получает слишком сильный откат. Уже месяц Гарри болтается в темнице собственного разума. Он видел друзей, живых друзей, сам пытал Гермиону с чудовищно безразличным выражением лица. Он отыграл свою роль на максимум, позволил ей, единственной, кто сомневался, проникнуться, поверить в его игру. А потом он, конечно, позволил ей уйти «абсолютно случайно». Спектакль разыгран идеально до последней ноты. - Не ожидал, что ты так хорош, Поттер, - старший Малфой хмурится, он думал донести жалобу господину и кучу шуток своим дружкам. Но вот он тут, и Поттер был безупречен в своей роли. - Да, вышло неплохо, - Гарри не понимает, ему правда все равно, или это какое-то заклинание? - Ты не выглядишь огорченным, - Люциус надеется, правда надеется, что сейчас Поттера накроет, прорвет, и он выкинет глупость. - Она жива. Сделка выполняется безупречно, остальное мне безразлично, - Гарри отмахивается и уходит. Он бредет по коридорам, не помня себя, тишина в голове просто оглушительная. Он себя не жалеет. Как он может жалеть себя, если нет сил жалеть других? - Поттер! – руки перехватывают его, тормошат, встряхивают, - Поттер, зачем?! – Том выглядит обеспокоенным, почти живым, почти нормальным, - Поттер?! Почему? - А почему бы и нет? – кривая улыбка искривляет его губы, зеленые глаза темнеют как морская вода на закате. Реддл смотрит растеряно, он не ожидал такого безразличия, такого холода. Он только-только привык к тому, что Поттеру перестали требоваться его ночные визиты. - Нет, потому, что ты этого не хотел. - Я сдаюсь. Мои желания больше значения не имеют, - Гарри разворачивается и уходит. Срывов больше нет, он не нарушает ни единого пункта договора, не дает клятве ни единого шанса. Неделя, вторая, месяц. Реддл нервничает все больше, он не понимает, не верит, не хочет верить. И оказывается прав. Магию он чувствует стихийно, резко. Аппарируя к точке, где клятва вытягивает жизнь из Поттера, он успевает прервать процесс за секунду до необратимого. Поттер спит в его руках до самого рассвета, и теперь уже Том не понимает, кто и с кем здесь играет? Гарри открывает усталые глаза, капилляры полопались, предавая им демонический оттенок. - Что ты сделал? Слишком сильная отдача для мыслей. - Пытался убить себя, - усмехается Гарри, - какая ирония, да? Том иронии не видит. Он ловит себя на мысли, что ценит глупого смертного мальчишку куда больше, чем стоит. Смотри вокруг без жадных споров, Не бойся и себя менять. Тебе последняя опора – Тот ты, что сможет устоять. - Ты идешь со мной, – политическое сборище - не место для неотесанных гриффиндорцев, и Гарри чуть заметно хмурится. - Зачем я тебе там? От меня больше вреда, чем пользы. - Если бы не твоя недавняя выходка, сидел бы тут и делал, что хочешь. А теперь ты идешь со мной, - Том, похоже, вообще не собирается выпускать его из вида. Они ночуют вместе. Они вместе весь день, за редкими исключениями. И даже тогда Гарри почти никогда не бывает один. Том заполняет его жизнь собой, словно пытаясь отвлечь и удержать. Иногда это вдохновляет. Иногда это пугает. Гарри следует за Реддлом как хвост, и чувствует себя все более больным, неправильным, ненормальным. Нет, даже не так. Он просто не чувствует себя собой. Он хочет попросить смерть. Но разве он не должен держаться ради тех, кого любит? Или любил? Он уже не знает. Мир идет вразрез с тем, что он привык видеть. Магия вибрирует на его пальцах, и Реддл уже тут как тут. Как всегда. Он не знает разницы между ненавистью и любовью. Мифический шаг становится его жизнью. - Гарри? – уже не Поттер. Гарри даже не заметил, когда исчезла официальность. Они давно на «ты». Они спят в одной постели, хотя именно спят и ничего больше. Разве так выглядит ненависть? Поттер только и может, что поднять усталый взгляд. Он не видит себя в зеркале. Может это имелось в виду, когда ему рассказывали о вампирах, и о том, что у них нет отражения? Они просто не узнают там себя. Что-то отражается. Дергается, говорит, показывает V самому себе. Но оно – не ты, никогда тобой не было. Том наклоняется к нему, пересаживает Поттера на свои колени, и, похоже, стирает незамеченные самим парнем слезы. Гарри ничего не может. Он утыкается в мантию Реддла, понимая, что хочет прижаться, обнять, хочет просидеть так весь день, никуда не уходя. Это желание не может быть его? Откуда такое извращенное дно в его бутылке с джинном? Он знает точно только одно. Это – единственная маска, которая обеспечит ему выживание. Совещание, встреча, собрание или что-там-это-было исчезает из расписания бесследно и без единого воспоминания. От дурака и вплоть до мира Пройди по каждой из ветвей. Не сотвори себе кумира, И падать вместе с ним не смей! Они нападают на школу. Его друзья, семья, его собратья по оружию! С этой стороны их добро, которое они так жадно причиняют, видится совсем иначе. Погибших нет, к счастью, но куча пострадавших. Молодые волшебники, некоторые из которых останутся калеками просто потому, что группа светлых не захотела сдаться! Последний план Дамблдора, узнает позже Гарри, допрашивая семью Уизли. Хогвартс как оплот сопротивления. Поттеру не хватает всего минуты безразличия, маленького кусочка смирения. Он вылетает из темницы в мрак подземелий, стекает по стене и задыхается. Мысли мечутся от самоубийства, к массовому истреблению, причиняя невыносимые страдания. Агония растет, и даже подлетевший к нему Том уже не может остановить эту пытку. Гарри ощущает, как его обнимают нежно, с трепетом, и чувствует, что почти счастлив. Он не хочет вредить Тому, не на самом деле, но мысли сейчас не подчиняются хозяину, и Гарри понимает, что в этот раз его не спасут родные объятия. Пытка заканчивается резко. Хриплое дыхание мешается со всхлипами, Гарри не может понять, где он, а где Реддл, где чьи звуки, где чье сердце. - Что ты сделал? - Отпустил тебя, - шепчет Том. - Зачем? - А почему бы и нет? – он усмехается болезненно, как-то обреченно, с облегчением проводя рукой по возвращающему краски лицу. - Том, серьезно. Зачем? – его вопрос почти молитва, - они – мое все. И даже они… Я не понимаю, зачем… Я должен быть… должен бороться. Чтобы мои родители гордились, чтобы… - Поттер! – Гарри замолкает. Удивительно, но в голове снова тишина, даже более уютная. Теперь, когда голоса свободны, им нечего сказать, - никому ты ничего не должен. Ты должен им? Посмотри, что они сделали. Родителям? Но ты их не знал. Дамблдору? А ты в курсе, что он готовил тебя на убой мне, узнав, что это необходимое условие моей смерти? – Реддл специально формулирует мягко, чтобы не доломать остатки психики. - Я должен тебе? - Я убил твоих близких, Гарри, ты ничего мне не должен, - с возмущением восклицает Реддл. - Хочешь, чтобы я тоже… Чтобы дал добро, чтобы их убил? – голос ломается. Он не может. Не смотря ни на что. Да, они перешли черту, но это все еще они. - Ты хочешь этого? - Нет, - Гарри кусает губу до крови, мнется, не решается спросить, - зачем ты спас? - Тебе есть ради чего жить, Гарри? – снова вопросом на вопрос. - Нет, - Лорд хмурится, похоже собираясь уходить, - но я все равно хочу. Том усмехается по-доброму, почти счастливой улыбкой. С гордостью, которой Поттеру так не доставало. Поттер не тешит себя иллюзией, Реддл – чертов психопат, маньяк, садист и тиран. Но все уже не кажется настолько простым и резким. - Я хочу домой, - просит Гарри, и решает испытать терпение, - и тебя. Хочу тебя. Том сглатывает шумно, видимо не зная, как реагировать на пошлость пересекающуюся с наглостью. - И давай быстрее, – Поттер нарывается. Ему просто жизненно важно знать, что можно, что его не ударят даже в таком случае. Ему необходимо, чтобы Реддл обнял или накричал, но только не причинил реальных страданий, потому что это – то, что он сейчас просто не выдержит. Том понимает без лишних слов, крепко прижимая к себе, оставляя невесомый поцелуй на виске. Он еще накажет его… всенепременно. Но не так и не прямо сейчас. Спустя четверть часа Гарри раскаивается в содеянном изо всех сил. КОНЕЦ * «Заповеди» Есть только ты, а дальше – бездна. Весь этот мир – лишь сон души. И как бы ни было мне лестно, Идти за мною не спеши. Ведь здесь ни правды нет, ни бога, Ни истины одной на всех. И может быть, что за порогом И праведность – всего лишь грех. И пусть ты хоть богач, хоть пленный, Язви, учись, играй, колдуй. Не забивай камнями ведьму И короля не коронуй! Люби, цени, будь безразличным Иль будь безжалостным к себе. Хоть нарушай, хоть будь приличным, Играя в масть своей судьбе. Смотри вокруг без жадных споров, Не бойся и себя менять. Тебе последняя опора – Тот ты, что сможет устоять. От дурака и вплоть до мира Пройди по каждой из ветвей. Не сотвори себе кумира, И падать вместе с ним не смей!