Умирая, я повторял лишь его имя

      Небо над городом любви заволокло свинцовыми тучами, в любой момент могла начаться гроза. Чуя с детства боялся грома и рассекающей небо молнии. В пять лет мальчик в страхе бежал к маме и прижимался к ней, пока не заканчивалась гроза. И даже сейчас, когда парню уже было шестнадцать лет, он всё же продолжал бояться, пусть и не так как раньше, но при каждом раскате грома, омега вздрагивал, иногда даже всхлипывая.       Идя вдоль Йенского моста, Накахара внимательно вглядывался в водную гладь реки Сены. Остановившись почти посередине моста, омега крепко ухватился за поручни и перелез через ограждения. Парень любил иногда играть со смертью, но не всегда именно он выходил победителем, а если быть точнее, то почти никогда. Прохожих совсем не удивляло, что подросток сидел на перилах моста и смотрел вниз таким взглядом, словно что-то искал там, в воде.       Тем временем Дазая всё никак не покидало чувство страха и тревоги. Было такое странное чувство, будто сейчас в один момент мир для него рухнет. Оторвавшись от увлекательного занятия под названием «осмотр асфальта», альфа решил резко сменить направление и пойти в сторону Сены. Всю дорогу до Йенского моста, Осаму часто оглядывался по сторонам, словно кого-то искал, тревожное чувство всё не покидало, а внутренний голос кричал: — Торопись, иначе опоздаешь!

***

      Накахара всё также сидел на перилах. С неба мелкими каплями начал капать дождь, ветер гнал тучи по Парижскому небу, а длинные рыжие пряди то и дело лезли в глаза. Аккуратно спустившись с перил и поставив ноги между железными поручнями, Чуя убрал руки с ограждения и слегка поддался вперёд, чтобы лучше было видно Сену. Внезапно кто-то толкнул парня в спину, этим кем-то оказалась весьма неуклюжая девушка, что споткнулась и ухватившись за перила, случайно задела парня своей сумкой.       Прикрыв небесно-голубого цвета глаза, рыжеволосый успел подумать лишь о том, что Бог наконец сжалился над ним. Река втягивала хрупкого омегу на дно, а он и не сопротивлялся, Накахара слишком долго ждал своего конца. Уже теряя сознание, парень почувствовал на своём запястье чью-то тёплую ладонь.

***

      Очнулся омега в какой-то незнакомой ему квартире. Стены и потолок были полностью белые, а вот мебель и некоторые мелочи в интерьере были тёмных оттенков, паркетный пол с замысловатыми узорами... Чуя не мог понять где он находится, пока не заметил на прикроватной тумбе фоторамку с фотографией знакомого ему альфы. Взяв в руки рамку из чёрного дерева, Накахара смог лучше разглядеть фото. За тонким стеклом, рыжеволосый увидел шатена лет пятнадцати на фоне Елисейских полей.       Внезапно в комнату зашёл Дазай, но Чуя так увлёкся фотографией, что не заметил его. Расплывшись в довольной ухмылке и облокотившись на косяк в дверном проёме, альфа с довольным видом сказал: — Я знал, что я привлекательный, но чтобы так меня разглядывать…       Вскрикнув от неожиданности, рыжик чуть было не уронил снимок. Переведя на Дазая гневный взгляд голубых глаз, парень стал взглядом сверлить Осаму, повисла давящая тишина. — Зачем ты спас меня? — опомнился Чуя. Омеге было весьма любопытно, с какой целью стоявший напротив него парень, прервал его недосамоубийство. — Захотелось, — пожав плечами, ответил Осаму. Он лично сам не знал зачем без малейших раздумий кинулся в ледяную воду и отчётливо помнил лишь как от ужаса сжалось его сердце, но посчитал, что рыжеволосому об этом лучше не знать. Игнорируя немой вопрос рыжего, альфа лёг на кровать рядом с Чуей. Накахара попытался спихнуть Дазая с кровати, и когда ему это всё же удалось, сидя на полу и недовольно шипя, альфа нахмурившись, сказал: — Я у себя дома и имею полное право… — но смутившийся Чуя перебил его в очередной раз крича: — Да будь ты хоть божеством каким-нибудь, ты не имеешь право меня домогаться!       Удивлённо захлопав ресницами и с секунду осмыслив слова рыжеволосого, Осаму внезапно засмеялся. Искренне злясь на Дазая, Накахара поднялся с кровати и отправился на поиски своей одежды, чтобы поскорее покинуть компанию весьма странного типа.       Заметив то, как Чуя завернулся в одеяло и что-то старательно искал, альфа успокоился и поднявшись с пола, заявил: — Если ищешь свои вещи, то они насквозь мокрые и грязные, поэтому я закинул их в стирку.       Вздохнув от безысходности положения и сев на стоявший в гостиной диван, омега задумался, но внезапно взгляд голубых глаз упал на пыльную скрипку. Настроение у парня тут же поднялось, ведь это был его любимый музыкальный инструмент, к тому же, как оказалось, скрипка была ручной работы, что сейчас считалось раритетом. В начальной школе, Накахара посещал музыкальную школу, поэтому прекрасно владел как скрипкой так и виолончелью. Взяв в руки инструмент и смахнув пыль, Чуя внезапно увидел на обратной стороне скрипки надпись: Поздравляем с шестнадцатилетием.

Мама и папа

      Только сейчас омега обратил внимание на то, что в квартире не было ни одной фотографии родителей Дазая. Парень уже хотел спросить у Осаму про них, как альфа зашёл в гостиную, сел на диван и сказал: — На кровати лежит одежда, можешь пока что надеть её.       Чуя поблагодарил Осаму и скрылся в спальне. На кровати лежали чёрные брюки и белая рубашка с рукавами три четверти. От вещей приятно пахло чёрным кофе, что Накахара и не заметил, как слишком сильно увлёкся. Смутившись, парень всё же оделся, но внезапно заметил висевшее на стене зеркало, подойдя к нему, рыжик в ужасе замер. Его волосы находились в полнейшем беспорядке. Пришлось позвать Дазая, чтобы тот одолжил расчёску, но альфа принёс стул и попросил Чую сидеть смирно и не задавать лишних вопросов. Чертыхнувшись пару раз, омега всё же послушался. — Готово, — довольно произнёс Осаму отстранившись от омеги. Подойдя всё к тому же зеркалу, Чуя впервые увидел, что его непослушные волосы наконец-то аккуратно заплетены. Ему требовалось около получаса чтобы совладать со своей рыжей копной, а Дазаю потребовалось всего пара минут. Неожиданно для самого себя парень осознал, что он ведь никому не позволял прикасаться к своим волосам, даже матери, поэтому они и отросли аж нише плеч. Как он смог разрешить это малознакомому человеку? Мысли парня прервал всё тот же Осаму. — Сыграешь мне что-нибудь? — держа в руках ту самую скрипку, с улыбкой спросил Дазай, Чуя лишь робко кивнул и взяв в руки скрипку и смычок, стал играть. Альфа заворожённо смотрел за игрой Чуи и не мог оторваться.