Умирая, я повторял лишь его имя

      Ночь. Старые настенные часы показывали ровно половину двенадцатого, но Чуя не спал и даже не думал о сне. Все мысли парня были заняты тем, что в соседней комнате, совсем рядом, спал Дазай. Наконец не выдержав и поднявшись с кровати, Накахара еле слышно пошёл в сторону гостиной, где на раскладном диване сладко сопел Осаму. — Дазай, ты спишь? — послышался шёпот Чуи сквозь звенящую тишину в комнате. Альфа слегка приоткрыл заспанные глаза и приняв полу сидячие положение так же шёпотом ответил: — Нет, а ты почему не в кровати? Беременность даёт о себе знать, не спится?       На язвительные речи суицидника, рыжик промолчал, не желая начинать разборки среди ночи, и потихоньку прошёл к Осаму и сел на диване рядом с альфой. — Я хотел спросить… Ты только не смейся, это для меня очень важно, — смущаясь, начал говорить Чуя, — Понимаешь ли, все эти два месяца, я считал, что всё то что произошло тогда на крыше, было лишь из-за гона, но когда я увидел тебя на лестничной клетке, то поменял своё мнение. Ты мне, как бы так сказать, нравишься и даже очень, но мне очень важно знать взаимно ли это. Ведь бывает так что когда истинные встречаются, то долгое время испытывают друг к другу отвращение, а иногда это вообще не проходит. Я к тому, что… Ты пришёл только из-за ребёнка?       Альфу передёрнуло до такой степени, что он аж подскочил. Тембр и постановка речи полностью выдавали Чуя, было ясно, ещё немного и он заплачет. Быть кому-то обузой омеге было не в новинку, но стать обузой тому, кого он полюбил и носит ребёнка от этого человека, было жутко больно и обидно. Дазай это прекрасно понимал, а ещё он прекрасно знал и был полностью уверен в том, что это рыжеволосое беременное счастье он готов на руках до конца жизни носить, лишь бы тот был счастлив и больше никогда не проливал слёз.  — Чуя, ты чего? С чего ты взял, что я два месяца проболел, прохандрил, в итоге нашёл тебя, и всё это только из-за ребёнка? Рыжее ты моё чудо, ты мне тоже очень нравишься, и я больше не потеряю тебя, — ласково улыбнувшись и прижав к себе омегу, сказал Осаму.       Уткнувшись носом в плечо шатена, Накахара шмыгнул носом и произнёс: — Спасибо… Что появился в моей жизни, идиот.       На слова рыжика Дазай лишь усмехнулся и стал слегка щекотать омегу. Чуя начал сдержанно смеяться и в попытках вырваться пытался оттолкнуть альфу. Кареглазый тоже подхватил смех возлюбленного, из-за чего в соседней комнате проснулась Намико. С мыслями о том, что сейчас обязательно отчитает нарушителей её сна, женщина вышла из своей комнаты. Когда омега собиралась открыть дверь, то в дверном проёме увидела своего сына, что беззаботно смеялся и его возлюбленного, что-то и дело целовал Чую в нос, щёки и губы. Женщина лишь нежно улыбнулась и уходя прошептала: — Ещё даже не поженились, а уже устроили медовый месяц. Кстати, где мои беруши?       В итоге Чуя уснул в гостиной с Дазаем в обнимку. Снилось парню видение, из-за которого с лица спящего Накахары всю ночь не сходила счастливая улыбка:       На небе светило яркое солнце. Вокруг уютного загородного домика, бегали два пятилетних мальчика играющих в салочки. Чуя высаживал цветы, а Дазай заканчивал закреплять на раскидистом дубе навесные качели. — Мам, Мамору поймал бабочку, а мне не показывает, — протирая кулачками заплаканные глазки, всхлипывая сказал рыжеволосый мальчик подбежав к Чуе. — Милый, не надо плакать. Твой брат никогда бы тебя не обидел, — ласково сказал Чуя, платочком утерев нос младшего омеги, — А вот и он.       Каштановолосый альфочка с небольшой стеклянной банкой в руках и сочками для ловли бабочек, бежал в сторону брата и старшего омеги крича: — Макато, пойдём вместе бабочек ловить, я их целую поляну нашёл!       Рыжик лишь улыбнулся наблюдая, как братья — двойняшки весело смеясь вместе играли. Тут же подошёл Осаму и обняв мужа за талию, поцеловал того в щёку.