Абсолют

      Локи невзлюбил Джейн сразу. Хотя это было неудивительно, ведь он всегда крайне ревностно относился к своему брату, болезненно реагируя на появление у него очередной девушки. Чего стоила одна только история с Эшли и пауком в ее капюшоне. Но Джейн вызывала у Локи особую тревогу, потому что была американкой, жила в другой стране и должна была, по его расчетам, стать лишь девушкой на одну ночь. Но Тор с завидным упорством продолжал поддерживать с ней связь и после ее возвращения в Америку, что заставило Локи всерьез пересмотреть свое отношение к ней и повысить градус ненависти.       Это была любовь не с первого взгляда, но с третьего дня, как потом, шутя, назвала их знакомство сама Джейн. Она, студентка первого курса бакалавриата, приехала в Оксфорд на студенческую конференцию, моделирующую работу Международного суда ООН, в которой участвовал и специализирующийся на международном праве старшекурсник Тор Одинсон. Ее подруга, тоже американка, вдохновенно защищала права палестинцев, проживающих на Западном берегу р.Иордан, ссылаясь на Четвертую женевскую конвенцию 1949 г. Тор, чтобы как-то оживить затянувшуюся дискуссию, вставил свое едкое замечание по поводу того, что положения названной конвенции относятся только к оккупированным территориям, а Израиль не признает оккупацию Западного берега. Девушка смутилась, покраснела и, не зная, что ответить, беспомощно смотрела на дотошного британца, который и сам был уже не рад, что поставил ее в такой тупик. Но тут за подругу вступилась Джейн. Резко подняла свою табличку, встала, угрожающе наклоняясь своей тонкой хрупкой фигуркой в сторону Тора, и выпалила:       – А пусть Израиль там думает, что хочет! Мы – члены Международного суда ООН, а ООН называет Западный берег оккупированными (это слово она отчеканила фактически по слогам) Палестинскими территориями.       Аргумент был, конечно, не самым умным, но действенным. Остальные студенты зааплодировали, а Тор, улыбаясь, отметил про себя смелую американку, которая затем на протяжении всей конференции не оставляла его в покое, очевидно, вбив себе в голову мысль, что у них «с этим высокомерным англосаксом» нечто вроде холодной войны с периодическими конфликтами низкой интенсивности. Какого же было удивление Джейн, когда на прощальной вечеринке, посвященной завершению конференции, Тор пригласил ее на танец. И впервые за эти три дня он увидел ее смущение.       – Наконец-то, тебе нечего ответить, – по-доброму усмехнулся он. – Я могу расценивать это, как свою победу?       – Конечно, нет! – все-таки выпалила она, переборов себя. Но англичанин уже ловко схватил ее за руку и увлек на середину танцпола, подальше от ее надоедливых американских подружек.       – Когда вы уезжаете? – заиграла медленная тягучая музыка, позволившая Тору, наконец, поговорить с девушкой, будоражившей его фантазию на протяжении последних нескольких дней.       – Послезавтра.       – А завтра что делаете?       – Экскурсия по Лондону.       – А, знаю я эти экскурсии для приезжающих на Модель студентов! Скука смертная, скажу тебе честно.       Джейн пожала плечами, не понимая, к чему он ведет. И Тор был удивлен, насколько эта дерзкая девчонка, терроризировавшая его всю конференцию, оказалась милой и невинной в обычной жизни. И он даже подумал, что стоит повременить с маневром по перемещению своей руки с ее талии вниз.       – Хочешь, покажу тебе Лондон сам? Обещаю, что это будет гораздо интереснее той экскурсии, которую организует для вас секретариат конференции.       Девушка удивленно посмотрела на него, очевидно не веря своим ушам и ожидая какого-то подвоха, и медлила с ответом. Но Тор, никогда не отличавшийся особой скромностью или робостью, не преминул принять ее молчание за согласие:       – Завтра в 9 заеду за тобой. Вас же в новом корпусе расселили?       Она машинально кивнула.       – Ну, и отлично, – довольно улыбнулся он и, дотанцевав с ней этот медленный танец, отвел ее обратно к американским подружкам, удаляясь под их удивленные взгляды и восторженно-завистливый шепот.       Ровно в 9 без опоздания, что немало удивило привыкшего к девичьим капризам и предрассудкам Тора, Джейн спустилась вниз. На ней была смешная розовая шапка с помпоном, которая так резко контрастировала с тем строгим образом девушки-юристки в костюме, в котором Тор видел ее до этого.       Девушка справилась со своим волнением и держалась куда более раскованно, чем предыдущим вечером. Смеялась, болтала со своим чудным американским акцентом о гуманитарных интервенциях и Битлз, анализировала достоинства и недостатки конституционной монархии, с интересом разглядывая неподвижных гвардейцев у Букингемского дворца, и умудрилась попросить Тора отвезти ее к Вестминстеру, в котором заседает британский парламент, сразу после фотосессии на фоне Биг Бена. После того, как он, сгибаясь пополам от смеха, все же выдавил, что Биг Бен – это и есть одна из башен Вестминстерского дворца, последний лед между ними был сломлен, и они, позабыв о Палате общин и забросив обсуждение достоинств англо-саксонской системы права в пользу веселой болтовни ни о чем, направились к London Eye.       Уже смеркалось. Джейн смотрела из кабинки колеса обозрения на вечерний Лондон, а Тор наблюдал за разноцветными бликами неоновых огней скользивших по ее лицу, ресницам, отражавшихся в ее глазах, казавшихся ему в тот момент такими удивительными, не похожими ни на одни глаза, в которые он заглядывал раньше, клянясь их обладательницам в любви до гроба. Джейн была особенной, такой серьезно-веселой, маленькой студенткой, так мило строившей из себя взрослую, девушкой, которая, уверенно отстаивая пространные юридические принципы, смущалась от любого намека на флирт с его стороны.       – Джейн…       Она обернулась на звук его голоса, а он, воспользовавшись моментом, нежно дотронулся пальцами до ее подбородка и поцеловал ее легко, практически невесомо, лишь слегка касаясь ее губ своими. Она испуганно отпрянула, покраснела, тут же смущенно засмеялась, прикладывая холодные руки к разгоряченным щекам.       – Черт! Прости! Я не хотела! – залепетала Джейн. – То есть не тебя целовать не хотела – нет! – девушка испугалась, что Тор может неправильно понять ее слова. – Просто это было так неожиданно! Я растерялась… Но ты мне нравишься! – выпалила она и вдруг, осознав, что она только что сказала, Джейн смешно по-детски закрыла рот ладонями, а затем, раскаиваясь в собственной глупости, обреченно прошептала: – Черт! Что за бред я несу…       Тор лишь рассмеялся и привлек ее к себе.       – Все-таки ты удивительная девушка, Джейн Фостер!       Она уехала на следующий день, и с этого момента начался их смс-фейсбук-icq-скайп роман. Тор, никогда не веривший в любовь на расстоянии, особенно на расстоянии Атлантического океана, был сам удивлен той степенью самоотверженности, с которой он строчил Джейн сообщения по интернету и терпеливо ждал, когда ее мама/сестра/подружки/кошка выйдут из комнаты, чтобы она приняла его голосовой вызов по скайпу, и когда Джейн оденется/переоденется/накрасит глаза/сотрет помаду/заплетет или расплетет волосы, чтобы она соизволила включить веб-камеру. Тор не верил, что это продлится долго, он не рассказывал о своей американской любви ни Локи, ни родителям, ожидая, что им с Джейн со дня на день надоедят эти безличные переписки и постоянно прерывающиеся из-за плохой интернет-связи звонки. Но время шло, а он лишь влюблялся в нее все больше и больше. И приехав домой на очередные летние каникулы, он понял, что время пришло рассказать отцу и матери, ну, и конечно, Локи о своей девушке.       – Так она же страшная, – было первое, что выдал Локи, глядя на фотографию Джейн, и тут же получил от брата увесистый подзатыльник.       – Завидуй молча.       – А, по-моему, очень милая девушка, – вступилась мать, выхватывая фотографию из его рук. – Так как вы познакомились, Тор? Где она живет? Мне кажется, есть в ней что-то шотландское…       – А, по-моему, что-то еврейское, – язвительно вставил Локи.       – Так откуда она? – настаивала мать. – Из Шотландии, правда же? Глазго или все-таки Эдинбург?       – А, мне кажется, она из Лондона, – вступил в разговор отец. – Есть в ней какой-то столичный лоск.       – Сынок, не томи! – Фригг трясла смеющегося Тора за рукав, и он, наконец, гордо выпятив грудь, выдал:       – Не угадал никто! Джейн из Нью-Йорка.       Несколько секунд гробовой тишины, вытянувшиеся лица матери и отца и, наконец, истерический хохот Локи.       – Ох, Тор, никогда не думал, что ты отчаешься настолько, что заведешь себе виртуальную подружку.       Локи тут же был скинут с дивана мощным пинком, но это нисколько не охладило его пыла, и он еще долго продолжал смеяться над Тором и его любовью по интернету.       – Тор-Тор, когда мне ждать моих интернет-племянников? Передавай им привет от их виртуального дяди!       – Свадебный букет по групповой рассылке! Первая, открывшая сообщение, становится следующей фейсбук-невестой!       – Тор, к тебе, как к эксперту, обращаюсь: неужели, секс по скайпу настолько лучше настоящего, что ты со своей американкой вместе уже чертов виртуальный год?       Локи смеялся, но его смех прекратился после того, как сначала Тор съездил в Америку, проведя у Джейн около недели, а потом и она приехала погостить в Англию. Локи, правда, в тот момент уже учился во Франции и в связи с какими-то неотложными делами, объявившимися в последний момент, не приехал домой, как было оговорено ранее, чтобы познакомиться с девушкой своего брата. Но когда на Рождество они вновь собрались дома всей семьей, Локи почувствовал, насколько все изменилось и насколько неуместными стали его шутки – Джейн уже практически воспринималась в качестве будущей невесты Тора – ни больше, ни меньше.       И язвительные шутки сменились дикими вспышками ревности.       – С каких пор ты выставляешь меня из комнаты, чтобы пообщаться со своими телками? – орал Локи, когда Тор захлопывал дверь перед его носом, чтобы спокойно поговорить с Джейн по скайпу.       Он еще долго не успокаивался, кричал что-то из-за запертой двери, колотил по ней руками и ногами. Тор терпел это. Пару дней. И, наконец, его это достало. Попросив Джейн подождать его пару секунд, он направился к двери, и резко распахнул ее. Локи, как раз занесший ногу для удара, не удержал равновесия и упал прямо на брата, который, пользуясь его замешательством, ловко ухватил его за ухо и потащил к экрану компьютера:       – Знакомься, Джейн, мой младший брат. Уже несколько дней долбится головой в дверь, хочет познакомиться с тобой, но стесняется выразить свое желание по-человечески.       Тор отпустил брата, усаживая его в свое кресло. На мониторе высветилось улыбающееся лицо Джейн, которая что-то мило щебетала про то, как она рада наконец-то познакомится с Локи, как много она о нем слышала и т.д. Тор рассчитывал, что брат, познакомившись с ней, непременно проникнется ее обаянием и прекратит свои глупые выходки, но не тут-то было.       Локи сидел, слушал веселую болтовню Джейн с какой-то нехорошей ухмылкой на лице, слушал до тех пор, пока она в своем шутливом монологе вдруг не сказала с самым искренним дружелюбием:       – Мы непременно должны подружиться! Ты мне так нравишься, Локи!       И Тору показалось, что его брат буквально ждал какой-нибудь подобной фразы. Он резко подался вперед, улыбнулся еще злее и еще шире, сложил из своих тонких пальцев изящный фак для Джейн и прошипел:       – Зато ты мне нет, американская шлюшка!       И тут же был оттащен от монитора за шкирку и вышвырнут за дверь под аккомпанемент собственного смеха и злобного рычания Тора.       Инцидент замяли. Локи потом даже извинился перед Джейн, но Тор понимал, что его брат так и не принял, да и вряд ли когда-нибудь примет его девушку. Но время шло, Локи понял, что ему так или иначе, но все же придется смириться с существующим положением вещей. Он прекратил все свои выходки, перестал сыпать язвительными замечаниями при каждом упоминании ее имени, они вообще с Тором старались больше не говорить о ней: Локи признал ее существование, но все же предпочитал о ней не вспоминать. И это хрупкое статус-кво, более-менее устраивавшее всех, было нарушено в один момент летом во Франции, когда Тор сказал, что уезжает в Америку. Его свадьбу с Джейн Локи бы пережил, к этой новости он, пожалуй, уже был морально готов, но отъезд брата за океан был воспринят им, как предательство. Локи оборвал общение с Тором после той ночи. Резко и бесповоротно.       Тор помнил, что они тогда напились, будто это было таким прощальным братским единением напоследок, а наутро Локи уже был далеким и чужим. Сидел на окне спиной к Тору, думал о чем-то своем и вдруг спросил:       – Все еще хочешь уехать к своей Джейн?       Он тогда впервые назвал ее по имени правильно и с первого раза. Тору вопрос показался до невозможности глупым, он засмеялся и ответил:       – Ну, конечно.       – Ммм, понятно, – промычал его брат. – И, спускаясь с подоконника, сухо бросил ему, – Собирайся. У тебя скоро поезд.       Больше они не разговаривали. Поздравления с праздниками, дежурное «как жизнь?», но больше никаких доверительных бесед. Свои безумные идеи Локи отныне держал в себе. И резко исключив Тора из своей жизни, он и сам начал постепенно выпадать из мыслей брата.       И, пожалуй, Тор винил себя в том, что случилось. В том, что совершил Локи. Если бы только они не прекратили общаться тогда… Тор был уверен, что ничего бы не случилось, будь он рядом.       Но прошлого было не вернуть. И поэтому он сидел сейчас в кабинете Кроуфорда, дышал сигаретным дымом и смотрел на грозовое небо черно-белого Толедо, размещенного рядом со снимком горе-художника с выпотрошенными наружу мозгами.