Абсолют

      К середине недели Локи уже вернули в его комнату. Количество таблеток увеличилось раза в два, поэтому теперь он моментами пребывал в полувменяемом состоянии где-то на грани реальности и галлюцинаций. Зато при данных обстоятельствах постоянно появлявшиеся на его теле новые синяки не вызывали у врачей каких-либо подозрений: мало ли что псих может с собой делать. За ним, конечно, присматривали, чтобы он, не дай бог, не нанес себе какой-нибудь действительно существенный вред, который мог бы стоить репутации самому лечебному заведению. Но это не мешало Локи обзаводиться все новыми и новыми синяками и царапинами, тем более что зачастую наблюдать за ним отправляли никого иного, как практикантку по имени Нэнси Лоуренс. И они вместе разыгрывали сцены бьющегося в припадке об стены невменяемого психопата, которого никак не могла остановить бедная неопытная студентка.       И сегодня они с Эммой постарались на славу. Привязанный на ночь к кровати ремнями Локи морщился от ноющей боли в ребрах, которая все не проходила. Выход был один – поскорее заснуть. Но сон все не шел, как назло, хотя, казалось бы, он должен был спать как убитый целыми днями, судя по тому количеству успокоительного, что в него закачивали.       Локи смотрел в темноту и уже, наконец, даже почти заснул, как вдруг в коридоре послышались шаги. «Санитары», – подумал он и не придал этому особого значения, с огорчением правда отметив, что эти сволочи нарушили его сон, которого он добивался с таким трудом. Но шаги на удивление замолкли прямо у его палаты. Локи прислушался. Два мужских голоса о чем-то приглушенно шептались за дверью, но слов он различить не мог. Наконец голоса стихли, он слышал удаляющиеся шаги одного из его ночных гостей, но второй из говоривших, очевидно, пришел за ним. Звякнули ключи, щелкнул замок и вместе с полосой льющегося из коридора света в комнату проскользнула высокая плечистая фигура и тут же слилась с темнотой, еще до того, как Локи смог полностью рассмотреть вошедшего. Незнакомец не включал свет, осторожно двигался в кромешной тьме прямо к его кровати и, вдвойне ощущая всю беспомощность своего положения, связанный Локи испуганно прошептал:       – Кто здесь?       Его ночной гость замер на секунду, а затем негромко рассмеялся:       – Так ты не спишь.       И в этот момент Локи показалось, что мир перевернулся, время замедлило ход, а мироздание сошло с ума. Или же с ума сходит он сам. Это был Тор. Это был голос Тора, его смех. Он не мог перепутать его ни с чем. Его брат приехал. И так быстро. Ведь еще от силы только среда. А как его пустили? Да еще и ночью? Да еще и дав ему ключ? Не иначе, как его правильный высоконравственный братец снизошел до взятки.       Между тем, Тор осветил комнату своим айфоном и, найдя стул, придвинул его к кровати Локи, усаживаясь рядом с ним.       – Как ты? Я места себе не находил после твоего звонка. Сорвался сюда, как только смог.       Локи ничего ему не ответил. Что он мог ответить на свое собственное вранье? По телефону ложь давалась гораздо проще, чем когда Тор сидел рядом с ним и бережно гладил по голове, как когда-то в детстве, когда Локи заболевал, а старшему брату велели приглядывать за младшим.       – Развяжешь меня? – попросил Локи.       – Да, конечно, – спохватился Тор, торопливо освобождая его руки и ноги от жестких ремней. Локи сел на кровати и посмотрел на брата. Темнота не позволяла разглядеть его в деталях, но это было и не нужно, он и так знал каждую черточку его лица.       – Я так скучал по тебе… Мне было так плохо без тебя, Тор, – прошептал он, упираясь головой в его грудь. Это признание было неожиданным и для него самого. Локи настолько запутался в себе, что даже не мог с уверенностью сказать, правда ли он размяк настолько, что позволил себе сказать нечто подобное, или же это все является частью его продуманного хитроумного плана по привлечению Тора на свою сторону.       Брат обнял его и даже наградил целомудренным поцелуем в макушку.       – Я заберу тебя отсюда.       Локи лишь грустно рассмеялся.       – Ты? Мистер правильность, месье предосторожность и господин высоконравственность? Не верю.       – Мне кажется, ты меня недооцениваешь, – ответил ему Тор, изображая в голосе притворную обиду. – Помнишь случай с отцовским фордом, который я превратил в груду металлолома, благодаря тебе?       Локи поежился. Этот случай вызывал у него не самые приятные воспоминания, хотя, по сути, и являлся доказательством того, что Тор все же не безнадежен и вполне способен на безумства.       – Я не хочу об этом вспоминать, – прошептал он. – Не хочу вспоминать ни о чем. Потому что мое самое прекрасное воспоминание сейчас здесь, рядом со мной.       Тор тихо рассмеялся.       – Но ты уйдешь. Снова оставишь меня одного. Ты всегда оставляешь меня одного. Всегда уходишь. Да, Тор?       Он все также не смотрел на брата, упираясь лицом где-то в район его ключиц, выглядывающих из-под расстегнутого ворота рубашки. Тор еще крепче прижал его к себе.       – Прости меня, Локи. Я больше не оставлю тебя. Обещаю. Я все понял. Я изменился. Что-то надломилось во мне. Не знаю что… Но я чувствую это.       Локи приподнял голову и взглянул брату в глаза, блестевшие благодаря свету фонарей, просачивающемуся через окно.       – Я проверю? – улыбнулся он. И не дожидаясь согласия Тора, осторожно приблизился к его лицу и слегка прикоснулся своими губами к его. Это сложно было даже назвать поцелуем, но Тор резко дернулся назад, то ли от испуга, то ли от отвращения. И Локи, отстраняясь, обреченно прошептал:       – Нет, Тор. Ты не изменился. Ты все тот же. Можешь уходить. Как ты всегда это делаешь.       Он забрался с ногами на кровать и отвернулся от брата, поворачиваясь к нему спиной. Тор не шевелился. И лишь когда Локи повторил «уходи», он услышал, как скрипнул стул – Тор поднялся на ноги. От обиды и разочарования, постигшего его в очередной раз, Локи закусил губу, но сделать ничего он не мог. Ни сейчас и никогда.       Но вопреки его ожиданиям брат не ушел. Локи вдруг почувствовал, как сильные руки Тора сжали его плечи, и даже вздрогнул от неожиданности. Попытался вырваться, но Тор не отпускал его, лишь приблизил свое лицо к его шее, обжигая кожу горячим дыханием, и, наконец, прижимаясь к ней губами.       – Что ты делаешь? – прошептал Локи, не веря в происходящее и одновременно боясь разрушить эту сладкую иллюзию. Но Тор ничего не ответил, лишь резко развернул его к себе, впиваясь в губы глубоким поцелуем, и Локи уже больше ничего не интересовало: ни эта резкая перемена, произошедшая с его братом, ни беременная Джейн, ни предстоящий побег – ничего. Он хотел лишь, чтобы этот момент длился вечно.       Тор опрокинул его на спину поперек узкой больничной койки так, что голова Локи оказалась висящей в воздухе. Отстраняясь от губ брата, Тор перемещал свои поцелуи ниже по открывшейся ему чувствительной коже шеи, рисуя одному ему ведомые влажные узоры вокруг выпирающих ключиц. Больничная рубашка откровенно мешала, и он потянул ее вверх, намереваясь снять ее с Локи, но тот остановил его хриплым шепотом:       – Подожди… А если сюда войдут?       Тор усмехнулся:       – С каких пор из нас двоих ты вдруг стал самым осторожным?       – Ни с каких, – ответил тот и одним рывком стянул с себя больничную одежду, одновременно обвивая брата ногами и резко сбрасывая с его плеч пиджак. Но только Локи потянулся к пуговицам его рубашки, как Тор, обхватывая запястья брата, рассмеялся:       – Ну, нет, мне раздеваться необязательно.       – Теперь я понял, почему тебя не беспокоит, что кто-то может войти, – усмехнулся Локи ему в ответ. Спорить и уговаривать он не собирался. В конце концов, времени у них действительно было не так много, счет шел на секунды. Он не знал, что за бес вселился в Тора, но таким он ему несомненно нравился гораздо больше, и Локи намеревался получить сполна все, чего он так жаждал все эти годы. И, похоже, в данную секунду его брат, наконец-то, полностью разделял его намерения.       – Приподнимись.       Локи послушно сделал это, цепляясь за мускулистые плечи Тора и давая ему стянуть с себя остатки одежды. Он громко застонал прямо в его ухо, когда брат неожиданно обхватил рукой его давно уже стоящий член, проводя ладонью от основания по всей длине.       – Лучше не затягивай с этим. Я долго не продержусь, – сбивчиво прошептал Локи, все еще упиравшийся подбородком Тору в плечо, на ощупь пытаясь расстегнуть его брюки. Тор рассмеялся, и Локи показалось, что он может кончить от одного лишь звука этого хриплого от возбуждения смеха.       – Долго ты ждал, видимо.       – Всю жизнь, – выдохнул Локи, наконец, справляясь с застежкой его брюк.       Обхватывая ладонью освобожденную теперь эрекцию брата, он сделал попытку скинуть его с себя и изменить их положение так, чтобы взять в рот его возбужденный член. Тем более что собственной слюной он бы мог облегчить проникновение. Но у Тора, похоже, были совсем другие мысли на этот счет:       – Нет, в этот раз все будет по-другому.       Локи непонимающе моргнул:       – В этот раз?       Тор не мог знать о той ночи. Он же был тогда пьян, невменяем. Он не мог знать. Ведь не мог? Но что тогда означали его слова? Кажется, он действительно знал. Знал все. Помнил все?       Слишком много вопросов. Слишком много неясностей. Но сейчас Локи было не до них. И даже когда Тор достал смазку из кармана своих брюк, он уже не удивлялся. Как бы нереально это все ни казалось, Локи был счастлив этой иллюзии. Вопросам и удивлению не было места в его голове, откуда вдруг разом исчезли все на свете мысли. Все его сознание пульсировало одним единственным желанием, разливавшимся по телу и концентрировавшимся тягучей тяжестью внизу живота. И он стонал и извивался под Тором, умоляя того прекратить эти уже никому не нужные ласки и сделать, наконец, то, чего так ждал Локи и то, зачем пришел и сам Тор, судя по этому невесть откуда взявшемуся тюбику смазки.       Наконец, брат закинул его ногу себе на плечо, а вторую Локи сам обвил вокруг его талии. Локи вздрогнул, морщась от неприятного холода, проникшего в него вместе со смазкой на пальцах Тора.       – Больно? – обеспокоенно спросил тот, останавливая движение. Локи покачал головой:       – Продолжай.       Тор растягивал его медленно и осторожно, перемежая этот процесс с легкими поцелуями в губы, в лоб, в шею и иногда бросая короткие взгляды на его лицо, словно пытаясь уловить в нем первые признаки дискомфорта. Но Локи лишь стонал от удовольствия, закрыв глаза, и, наконец, будучи уже не в силах и дальше выдерживать эту пытку нежностью, слабо улыбаясь, прошептал:       – Ты чего возишься со мной, как с трепетной целкой? Давай уже.       И одновременно с очередным поцелуем в лоб Локи почувствовал, как пальцы брата покидают его тело.       – Просто не хочу, чтобы тебе снова было больно, – тихо сказал Тор.       – Слишком беспокоишься.       – Я просто хочу переписать твои воспоминания, Локи. На более счастливые. Локи вздрогнул. Распахнул глаза и внимательно вгляделся в его лицо. Сомнений быть не могло. Дневник. Тор читал его дневник. Это было единственное объяснение его словам. Неизвестно как, но он читал этот чертов дневник. Но тогда братец должен был понять и еще кое-что:       – Я счастлив любым воспоминаниям, связанным с тобой, – улыбнулся Локи, насаживаясь на член Тора, уже давно упиравшийся в его подготовленное для проникновения тело. Он ничем не выдал первоначальный дискомфорт, а Тор, повинуясь инстинкту и, очевидно, теряя остатки разума от захлестнувших его ощущений, уже просто не мог остановиться, тем более что Локи движениями собственных бедер заставлял его лишь ускорять темп.       Это было нечто невозможное, невообразимое. И Локи ногтями впивался в плечи Тора, будто бы цепляясь не столько за него, сколько за сам этот момент, продолжающийся, но ускользающий с каждой секундой. Их вздохи, стоны, движения – они сами сливались в одно целое, и казалось, что они никогда и не расставались, а главное никогда и не расстанутся. Но при этом каждый знал, что остаток ночи проведет один. Все закончится, исчезнет. Неизбежно. Как это происходило всегда.       Локи кончил в ладонь брата, сжимающую его член. Через несколько секунд и Тор вздрогнул от оргазма, утомленно опускаясь на своего партнера, придавливая того весом своего тела. Но Локи был лишь рад ощутить на себе его полностью, пока Тор еще здесь, пока не ушел. Чувствовать тепло его разгоряченного тела и слышать глухие удары его сердца в унисон своему дыханию.       И вдруг внезапная мысль заставила Локи улыбнуться. Мысль, которая так удачно вписывалась в контекст их встречи и, кажется, даже подводила своеобразный итог:       – Тор, ты же лег мне прямо на живот. Не боишься испачкать свой идеальный костюм в моей сперме?       Правильный Тор, переступивший черту, его перепачканный чистый костюм – это веселило невероятно.       Брат тихо рассмеялся и, поцеловав его еще раз, ответил:       – Ничего, Джейн постирает.       Улыбка мгновенно сползла с лица Локи. Джейн. Снова Джейн. Как Тор мог упомянуть ее имя сейчас?! В такой момент! Ведь Локи уже почти поверил, что брат действительно изменился. Почти поверил, что все вдруг стало так, как он мечтал. Но нет. Снова эта Джейн. Локи захлестнуло отчаяние, в голове зашумело и постепенно этот шум начал приобретать более отчетливые очертания. Он превращался в смех. Хриплый, вызывающе насмешливый смех, заполоняющий все его сознание миллиметр за миллиметром. Над ним смеялась сама судьба. Над его надеждами насмехалось само мироздание. И, как ни странно, смехом Эммы, так хорошо знакомым ему.       – Ох, что же такое интересное тебе снилось? Хотела даже помочь тебе, но ты сам со всем справился, – захохотала она, недвусмысленно проводя рукой по его бедру.       Локи хотел оттолкнуть ее руку, но не смог. Он был связан. Несколько секунд он ошарашено смотрел вокруг себя, пытаясь найти глазами Тора. Но его не было. Рядом была лишь Эмма. А он сам все также лежал в своей кровати со стянутыми ремнями конечностями.       Это был сон. Всего лишь сон.       – Проваливай отсюда, – зло процедил Локи в сторону своей новоявленной соратницы, наблюдающей за ним с насмешливым интересом.       – Ладно, не злись, – перестала смеяться она. – Я понимаю, долгие месяцы воздержания и все такое. Но я могу помочь. Серьезно, – прошептала Эмма, легонько закусывая мочку его уха. Но Локи лишь нетерпеливо мотнул головой, повторяя пусть уже и менее яростно:       – Уходи.       – Ну, как хочешь, – хмыкнула Эмма и, больше ничего ему не сказав, быстро вышла из палаты, напоследок громко хлопнув дверью.       И Локи остался один. Вновь связанный, вновь злой и несчастный. И вновь один.