Losing everything, you do not lose nothing

Всё королевство окутала ночь, и жители погрузились в сон, но был там один, что не спал. Он думал, мечтал, говорил сам с собой, но желание спать все никак не приходило. Это был Юнги. Уже завтра должна состояться его свадьба с наследным принцем Хосоком, который до сих пор не смог особо понравится омеге. Да, он красивый, да, настойчивый, да, чёрт возьми, он идеальный! Но что-то внутри мешало Мину смириться, давило на него, заставляя задуматься. Тихий стук в дверь, на который бог не может не обратить внимание, вытягивает его из дум. Омега подходит и открывает. На пороге стоит принц Хосок, он одет лишь в ночную рубашку, что открывает взор на чуть выделяющиеся ключицы и изящную шею. Заспанные глаза парня явно говорят о том, что проснулся он не раньше чем пять минут назад. — Вам что-то нужно, принц Хосок? — вежливо интересуется Юнги, поднимая бровь и вставая в дверном проёме. — Твоё плечо. — Мин не понимает с первого раза, пока Чон не опускает рубашку парня. Расплывается в чуть довольной и слегка пошловатой улыбке, пугая малыша бога. — Метка. Значит, ты все-таки омега. Воитель как-то виновато опускает голову, краснея. — И что с того? — спрашивает, поднимая взгляд на наследника и склоняя голову на бок. Чон не отвечает ничего, ибо ответом служит поцелуй. Какое-то приятное тепло расплывается по всему телу омеги, сводя его с ума. Мин делает шаг назад, впуская принца в покои. Хосок садится на край кровати, располагая младшего у себя на коленях. Бесстыдно опорочив ротик омеги, Чон отстраняется, приближаясь к месту укуса. Целует, оставляя мокрый след и переходит к ключицам. Слегка оттягивает кожу и покусывает, вызывая у Юнги хриплые и неоднозначные стоны. Понять, что ему нравятся манипуляции парня можно только одним способом, взглянуть на щёки, что пылают ярким пламенем. — Прекрати, Хосок. — молит и слабо покусывает нижнюю губу. — Да, ты прав. — облизывает губы и спускает Мина с колен. — Уже завтра свадьба, подумай по этому поводу. Надеюсь, что наша первая брачная ночь пройдет гладко. Спокойной ночи. Целует омегу в лоб и уходит, запирая за собой дверь. Мин расплывается в довольной кошачьей улыбке, сомнения до сих пор аттакуют его, но он просто растаптывает их вдребезги, засыпая с мыслями о предстоящей женитьбе. *** Слабые лучи солнца пробираются в покои, поднимая Юнги. — Да ебал я ваше солнце! — ноет, прикрываясь подушкой, сверху пялит одеяло и удовлетворенно лыбится. Удовольствие прекращается, когда кто-то очень настойчиво начинает долбить в хлипенькую дверь, которая при любом неосторожном движении вырвется. — Айщ! Кто там? — Господин Юнги, пора вставать, солнце уже вышло из-за горизонта. — Мин поднимается и открывает дверь, пропуская Чимина. — Ну, и сколько времени? — громко и недовольно зевает, потирая ещё до конца не открывшиеся сонные глаза. — Пять. — тут Мин открывает глаза максимально широко. — Сколько? — воет он и скатывается по стене, в последствии ложась на пол, стараясь снова уснуть. — Юнги, ты должен был проснуться час назад. Император будет не доволен, если я тотчас не приведу тебя в порядок. Вставай! — поднимает бога и без какого-либо стеснения снимает рубашку, под которой, между тем, больше ничего. Чимин даже не смущается, при виде голого тела воителя, он начинает одевать его, иногда подбадривая, чтобы рано или поздно не уснул. — Хочу спать. — еле стоит на месте, ибо тело не функционирует вообще и норовится упасть. — Присаживайся. — как только Мин садиться на стул, Пак распускает его шелковистые волосы и начинает расчёсывать, в последствии заплетая в пучок и закалывая красивой шпилькой. — Ну, куда ты собрался, ещё не всё, сиди. — Обрежь мне волосы? — глаза слуги чуть не вылетают из орбит, а челюсть практически соприкасается с полом. — Повтори? — Я не хочу ходить с пучком, обреж мне волосы. Вот так. — показал на каком уровне желает видеть свои волосы и глянул на Чимина. — Нет. — Почему? — надул губы и сложил руки на груди. — Юнги, длинные волосы — это символ здоровья, физической и духовной силы. Не будь у тебя их, ты потеряешь всё. Уверен, что хочешь это сделать? — переспросил, хоть и не собирался потакать богу. — Уверен. Стриги давай! — с некой угрозой в голосе заявляет парень. — Хорошо. Не проходит и полчаса, как волосы безжизненно лежат на полу, а Юнги, с довольной мордашкой, любуется на новую причёску. — Упаси тебя Господи. Ну, глупец! — ругается Пак, мотая головой. Волосы внезапно начинают то ли гореть, то ли просто светится, они испаряются за секунду, а на голове Юнги появляется пучок, что Чимин сделал ему часом ранее. — Что? — Мин распускает волосы и зрачки его расширяются. — Не может быть! Как? Чимин уже минуту как лежит на полу, упав в обморок от увиденного, а Мину, если выражаться, подобно ему, чисто похер, он смотрится в зеркало и только спустя минуты три, понимает, что Чимину плохо. Парень поднимает его и укладывает на кровать. Начинает не сильно толкать, чтобы тот очнулся, в окончании набирает в рот воды и плюется в слугу. — А! — отзывается Пак, открывает глаза, поднимается и подходит к младшему, тот не двигается. Чим начинает проводить руками по его волосам и зарываться в них. — Ты действительно бог. *** Так как сегодня был самый знаменательный день за последнее десятилетие, подготовка к торжеству шла полным ходом, причём суетились не только слуги, а ещё и принцы, а также сам виновник торжества — Мин Юнги. Его вечно куда-то таскали, давали блюда на пробу, примеряли разные ханбоки и спрашивали его мнение. Только бог хотел пойти в свои покои и где-нибудь отсидеться, чтобы успокоить ноющие ноги, как на запястье оказывается чужая рука. Обречённо вздохнув, Мин поворачивается и, что очень странно, видит перед собой Чонгука, того самого, которого стоит опасаться. — Здравствуй, бог Юнги. — Здравствуйте, принц Чонгук. — поворачивается и кланится парню, освобождая руку. — Слышал, ты хочешь фиктивный брак, так может, заключишь официальный со мной? Сам подумай: ты будешь богат, у тебя будет хороший муж. Если мы поженимся, то я унаследую престол, и ты будешь жить, как у себя на небесах. — Юнги лишь начал хохотать, держась за живот. Более сущего бреда он не слышал ранее. — Принц Чонгук, я заключаю официальный брак с наследным принцем. Прошу Вас, не мешайте и не путайтесь под ногами. — злоба окутывает Чона, он замахивается на омегу и хочет ударить, как глаза бога моментально принимают бордовый оттенок, а он сам уклоняется. — Не забывайте, я ведь бог-воитель, Ваши штучки для меня всё равно, что укус насекомого. Уходит, подняв носик к верху. Сам не понимает, что только что сделал. Это нечто, будто в нём две души, две личности, две сущности, которые действуют сообща. Юнги понимает, что ляпнул, только тогда, когда в покои влетает наследный принц и широко улыбается. Мин бьёт себя ладонью по лбу и вертит головой. «Как так можно, Мин Юнги.?» — думает парень и встаёт с кровати, поправляя ханбок. — Вы что-то хотели? — как ни в чем не бывало интересуется омега, склоняя голову на бок. — Официальный брак? — принц Хосок вскидывает бровь и складывает руки на груди. — Скажи, на твой выбор повлияла предыдущая ночь? — Извините, прошлая ночь — это просто моя слабость, я не хотел этого. А на счёт брака: я сказал это в целях сохранения жизни, чтобы принц Чонгук не смог добиться своих целей. Простите, принц Чон. Виновато опускает голову. Хосок берет его ручонку в свою и слабо улыбается. — В любом случае, брак остаётся браком. Юнги, я люблю тебя. — Не могу ответить взаимностью, извините. — отвечает, все также не поднимая головы. Без препятствий освобождает свою руку и смотрит на уходящего неизвестно куда Хосока. Всё внутри него кричит: догони его, ну же, давай, скажи ему, что любишь, Юнги! Но он не слышит и продолжает упрямо стоять, он полагается только на себя, сердцу он не доверяет, ибо бесполезно полагаться на то, чего нет. *** Два парня, что несколько часов назад скрыто разрушили всё, сейчас стояли друг напротив друга, скрепляя узы. Поцелуй был пустым, без капли страсти и любви, а их взгляды безжизненными, будто смысл жизни потерян навечно. Даже еда сейчас не могла заполнить ту дыру, что образовалось внутри Мина. Где-то внутри него сейчас сломалось что-то важнее костей и распространилось на Хосока. Чон положил свою руку поверх Юнги и с надеждой в глазах посмотрел на него, пытаясь вытащить из него частичку тепла. Юнги улыбнулся, причем искренне, как улыбался только перед смертью Томи. — Здесь очень шумно, пойдём в покои? — попросил бог. — Да, конечно. — отпустил парня и последовал за ним.