Losing everything, you do not lose nothing

— Здесь очень шумно, пойдём в покои? — попросил бог. — Да, конечно. — отпустил парня и последовал за ним. Чон улыбался, смотря на своего теперь уже мужа: такой крохотный, беззащитный, невинный, принадлежащий теперь ему одному. Улыбка появлялась на лице от одной только мысли, что теперь это сокровище принадлежит ему, и никто более не сможет к нему притронуться. Как только парни зашли в покои, что сейчас придётся делить надвоих, Мин сел на край кровати, затем устало простонал и плюхнулся, смотря в потолок, где, в прочем, ничего интересного не заметил. — Устал? — Чон сел рядом. — Да, немного. –вдохнул, затем, набравшись смелости, прошептал. — Я тоже люблю Вас, принц Хосок. Чон, полный серьезности и сделавший вид, что не слышал, наклонился к уху Юнги, обжигая кожу омеги горячим дыханием. — Юнги, называй меня просто Хосок и на «ты». Мне неудобно. — немного покраснел, поняв, что самое неподступное создание призналось ему в чувствах, причем без капли фальши и вранья, вот так просто взял — и признался. — Почему ты не сказал этого раньше? — Я. боялся. — и это в действительности было так. Юнги боится до сих пор, боится неожиданно потерять, привязавшись. Опыт у него был, и повторять всё по новому кругу желания не возникало. — Боялся признать, что я тебе не безразличен? Да это было видно ещё тогда, когда мы устроили поединок. — усмехнулся альфа, ложась рядом с Юнги. — Уже темно. Пора бы ложится спать. — зевнул и встал с кровати. Потёр сонные глаза и устало улыбнулся, он и без того знал намерения Хосока — об этом говорили его полные похоти, блестящие глаза. — У меня были совсем другие планы на эту ночь. — наследный принц встаёт позади и приобнимает омегу за талию, кладя голову ему на плечо и вдыхая его сладкий запах — вишня, которую младший обожает. Как ни кстати, Юнги понимает, что у него начинается течка, ибо некогда обыкновенный вишневый аромат сейчас становится более приторным, распространяясь по периметру всего дворца. «Ох, чёрт!» — подумал Мин и сглотнул. По всей вероятности, про течку подумал не один он, раз принц с неземным удовольствием вдыхал этот сладкий невинный запах, который вскоре пропитается запахом альфы. — Кто-то потёк. — не стесняясь, томно прошептал наследный принц, альфа коварно улыбнулся, казалось бы, не капли не скрывая своих намерений на грядущую ночь. Парень повернул Юнги к себе, подхватил его за бедра и приподнял, впиваясь в губы страстным поцелуем, сминая упругие ягодицы. Юнги нравилось, даже больше, чем нравилось, он буквально пребывал в экстазе. Чон целовал его так требовательно, что Мин начинал сходить с ума, иногда издавая тихие стоны в поцелуй, а Хосоку нравилось видеть такого бога: распущенного, извращённого, решительного, а не нежного и неподступного, хотя оба образа пробуждали зверя внутри. Принц положил младшего на кровать, располагаясь над ним. Начал незамедлительно снимать с него ханбок, что заняло долгое время. Его взору предстали ключицы, что носили на себе небольшие засосы — следы прошлой ночи. — Я боюсь, Хосок. — прикусил нижнюю губу и не хило покраснел, пряча щёки от альфы. Было страшно не за себя, нет, Мина переполнял страх неизвестности, ведь в плане секса в роли омеги, Юнги был девственником. — Я буду максимально нежен с тобой, просто доверься мне, хорошо, Юнги? — Хорошо. — застенчиво промурчал. Чон раздел парня и разделся сам. Юнги краснел, стеснялся, чувствовал себя неловко, потому что никто ранее не видел его тела, не касался его ключиц, шеи, торса. — Почему ты краснеешь? — пошловато улыбнулся. Никогда ранее Мин не подумал бы, что тело принца настолько красиво: выделяющиеся кубики пресса, подкачанные руки, изящная шея. и всё это дополняли аристократичные черты лица. — Тебе кажется. — тяжело дыша при этом, воитель приобнял принца, чувствуя его губы на своей шее. Белоснежная кожа теперь носила на себе небольшие, пока что алые следы, укусы и мокрые дорожки от поцелуев. Сам не понимая того, Мин сладко застонал: — Ах… — какое-то приятное тепло разнеслось по всему телу, а низ живота начало тянуть. Смазка так и сочилась, пачкая постельное белье. Сейчас божественый запах омеги чувствовался как никогда, он заполнил все покои и врезался в нос. Хосок, довольный своими действиями, улыбнулся. Перевернул омегу на живот, внезапно для того, поставил в коленно-локтевую позу, раздвинул его аппетитные булочки и коснулся языком промежности, чувствуя вкус смазки. — А-ах. Хосок, прекрати. — но Хосок и не думал останавливаться, сначала он просто проходился язычком, иногда целуя и оставляя небольшие засосы на ягодицах, позже же он вошёл в омегу, языком растягивая узкое колечко мышц.– О-ох. На смену языку пришли пальцы, что более эффективно тянули анус Юнги. Чон поглаживал омегу изнутри, в то время, как младший пребывал на пике блаженства, выгибаясь на встречу и своими манипуляциями требуя чего-то большего. — Малыш Юнги больше не боится? — шепнул ему на ухо, облизывая губы. Бог проигнорировал принца, ибо всё было понятно без единого слова. Избавив парня от пальцев, Хосок наконец подставил ко входу член и одним толчком вошёл до самого основания. Мин прогнулся в спине до хруста позвоночника и то ли от боли, то ли от неимоверного кайфа, истошно закричал. Приподняв парня, Чон взял его за талию и начал двигаться, целуя плечи и открытую шею Юнги. Двигался медленно, размеренно, стараясь не приносить тот самый дискомфорт, на который жалуются опороченные омеги после первого секса. Мин стонал, выгибался навстречу, пошире расставлял ножки и своими действиями возбуждал в разы. Кто бы мог подумать, что этот парень, недавно сказавший, что ему нравится исключительно роль альфы, сейчас сам извивается под альфой. Будто бы безжизненно, в упоении падает на кровать, перед этим испытав такой оргазм, о котором только мог мечтать. *** Пасмурный день дал о себе знать: лучи солнца, которые омега так ненавидел, сегодня не будили, комната была темна, и, казалось бы, всюду царил холод. Зато, перед ним было другое, его персональное солнце, которое не светило, тем не менее согревало. Убирая прядь темных волос со лба принца, Юнги хочет коснуться губами его щеки, но когда уже находится на полпути к счастью, внезапно отворачивается. — Целуй, чего отвернулся.? — сонно мурлычет Хосок. «Он всё видел, о, чёрт!» Как-то обречённо вздохнув, Мин поворачивается обратно и только хочет поцеловать принца в щеку, как тот открывает глаза, берет Юнги за подбородок и касается его сладких губ. Лицо младшего моментально приобретает алый оттенок, он улыбается в поцелуй, но всё же снова отворачивается. — Юнги, ты слишком широкой, дай мне хоть немного места! — бурчит наследный принц, толкая омегу. Тот с грохотом падает на пол, встаёт в последствии, забирает у принца одеяло, оборачивается в него и подходит к окну. — Эй! — Погода сегодня сама не своя, странно. Не помню, чтобы сегодня должен был быть дождь. — Чон подошёл, забрал одеяло и в свою очередь накрыл обоих. — Ты выспался? — Да. — потёр глаза, морща носик. — А ты? — Я тоже. — положил голову на плечо Юнги и улыбнулся. — До сих пор не верю, что это произошло. — Что именно? Секс? — Юнги тотчас покраснел от собственных слов. Отвернул голову и стал пристально смотреть в окно, будто что-то замечая, но кроме противных туч и поля ничего не было. — Ты стал моим. — Мин удивился, ведь он ещё не полностью доверился наследному принцу. Нет, то, что он показал ему свое тело — не считается! — Пока что нет. — В каком смысле, Юнги? — Ох, чёрт. «День, когда солнце затянет тучами и лучи его не попадут на землю, был назван днём пролития крови императорской, именно в этот день случилось нашествие соседей на Коре.» — внезапно всплыло в голове у Мина, глаза до безумия округлились, а руки предательски затряслись. — Что такое, Юнги? — Чон толкнул того бедром, парень не смог ничего сказать, будто потерял дар речи вовсе, повернул голову в сторону мужа, обеспокоенно таращась. — Принц Хосок, готовьте войска, сегодня против нас пойдут соседи. Срочно! — Мин в спешке оделся. — Что?! Откуда ты…? — принц посмотрел в окно. Вдалеке виднелись силуэты чужого войска, принц оделся в разы бестрее, не став открывать, выбил дверь ногой и, собрав все силы в кулак, стал оповещать всех в дворце о нашествии соседей. — Ох, чёрт, только не это! — Мин прикусил губу, вспоминая все события сегодняшнего дня. Сколько смертей, не сосчитать, а такого кровопролитного боя не было за всю историю Коре. Бог скатывается по стенке, сейчас он может умереть, он будто взял книгу жизни и прочёл с конца. *** — Юнги. — детский голос заставил вздрогнуть. Зрение не подчинялось слуху, и Мин напросто не смог обнаружить объект, от когорого исходил звук. — Братик. Я здесь, в твоей голове. Помнишь меня, я Томи. — Я помню. — по щеке скатилась одинокая слеза и беззвучно разбилась о пол. — Ты потерял меня, и тебе было больно, я не позволю тебе потерять ещё одного человека. Ты не умрёшь, просто верь в это, братик. Ты ведь сам сказал, что. — Лёгких путей не бывает. — больше ничего Юнги не слышал. Страх испарился в миг, глаза налились кровью, а на лице появилась улыбка, улыбка победителя, исподлобья. *** — Юнги, уходи отсюда, беги! — но он не слушает, он продолжает улыбаться. Не положено богу-воителю бежать с поля боя. — Я, бог-воитель, если ты не забыл. — теперь войско возглавил он. Своими словами придавал сил воинам, он упорно верил, что он выиграют этот бой, что было очевидно. Скрежет мечей раздавался по всему полю, а тела падали одно за другим. Юнги окончательно убедился, что он двуличен, никогда раньше не мог подумать, что сможет сейчас рубить одно за другим тела противостоящих, не пугаясь крови. Оставались единицы из трёхтысячного, казалось бы, некончающегося войска, но те сбежали, как конченые трусы. Юнги смог, он выжил, он спас Корё, значит, он часть истории, значит, не будь его здесь, Корё оказалось бы под властью соседей, невероятно, но, читая учебник истории, он читал частичку своей жизни. Одинокая слеза катится по щеке, когда взору предстаёт лежащий на голой земле наследный, испачканный кровью и не шевелящийся принц Хосок.