Месть блондинки по имени V

      "Мамочка". Прозвище довольно милое, но никак не для 25-летнего мужчины, что давно уже считает себя сильным и независимым. По мнению Джина, подобное к нему обращение всеми силами умаляло его достоинства. Он никогда не старался казаться чрезмерно нежным, заботливым или чувствительным, не воспринимал людей младше как детей и не сюсюкался с ними. Никогда не делал ничего специально.       Он был таким от природы.       Именно поэтому он всегда помогал своим друзьям с их личными проблемами, утешал, когда это было необходимо, заботился и поддерживал во время болезни, готовил на вечеринках и делал ещё кучу других дел, характерных для "мамочки". Парень знал, что кличку он получил именно из-за таких вот поступков, но никогда об этом не жалел, хоть и раздражало часто. В такие моменты он всегда вспоминал слова своей мамы о том, что доброта спасёт мир и о том, что лучшая награда в жизни - это радость и благодарность в глазах другого человека, которая зародилась там из-за тебя.       Этот блеск чьих-то глаз стал настоящим наркотиком для Джина ещё в детстве. Ещё тогда он понял, что основная цель его жизни - это делать людей счастливыми и нести радость. Он и сам не заметил как забота о близких (и не очень) людях вошла в его привычку. А вместе с ней и сопереживание - сильнейшее чувство, что заставляет страдать, даже если плохо далеко не тебе, а, например, какому-нибудь побитому парню, которого Джин вообще впервые видит, который просто валяется в отключке на руках его брата и тихо сопит, судя по всему, сломанным носом.       "Эххх... Чонгук-и... Опять ты ищешь приключения на свою пятую точку, а мне расхлёбывай" - только и сказал парень.       Джин не знает этого человека, но вызывает скорую. Не знает, во что ввязался его брат, но без лишних слов укладывает Чонгука спать и идёт разбираться с врачами самостоятельно, ссылаясь на усталость младшего. Не взирая на собственную утомлённость, он долго спорит с врачами о том, что парню нужно в больницу, хотя им, наверное, лучше знать, а после едет через весь город в одну из немногих аптек, что работают круглосуточно, и тратит всю свою зарплату на дорогостоящие лекарства. По возвращении домой он проводит все процедуры, что сказали делать доктора, готовит завтрак, чтобы утром парням было что есть, пишет записку Чону с рекомендациями по поводу парня и, наконец, идёт спать, с измученной улыбкой встречая золотые лучики весеннего солнца.       "Зато ему будет лучше" - с этой мыслью он засыпает.

***

      Утро. Уютный запах оладушек и свежего кофе доносится с кухни, мягкая кровать не хочет отпускать из своих тёплых объятий, а бессовестные лучики солнца нагло прыгают по лицу. А ещё звук.       Тэхён был уверен, что все его утра на протяжении многих лет не отличались друг от друга абсолютно ничем, однако этого звука не было точно. Тихая и какая-то грустная мелодия доносилась из гостиной. Но не его гостиной.       Парень лежал на большой двуспальной кровати в чьей-то чужой спальне. Всё его тело, с ног до головы, было перебинтовано, каждая мышца и косточка отдавались глухой болью, стоило Тэ хоть чуть-чуть шевельнуться, а мозг предательски отказывался что либо вспоминать, однако он максимально настойчиво советовал валить отсюда и побыстрее, потому что мало ли какие маньяки тут обитают и вообще, может быть, его хотят изнасиловать или что-то в этом роде. После долгого взвешивания за и против, Тэхён всё же решил из окна не прыгать, ибо он не вспомнил ни одного человека, который выжил после падения с тридцатого этажа на бетонную плитку. Но идти через главную дверь желания было не больше, чем прыгнуть, ибо там точно кто-то был и играла явно не аудиосистема.       И тут взгляд парня упал на неприметную дверь недалеко от кровати."Второй выход! Тут есть второй выход!" - завопило подсознание, и Тэ со всех ног ринулся в сторону своего спасения и распахнул дверь. "М-да... Ну ты конечно дебил. Нахера в спальне два выхода?" - ответило сознание. "Блять. Херли тут ванная забыла вообще?" - тихо выругался Тэхён, осознавая, что, по сути, нахождение здесь ванной намного логичнее, нежели непонятно зачем нужному запасному выходу, а заодно и то, что красться придётся всё же через главную дверь (и загадочного музыканта, естественно).       Максимально тихо парень приоткрыл дверь (хвала богам она не скрипит, как в дешёвых хоррор фильмах) и проскользнул в коридор.       Чонгук, сидящий за большим белым роялем, подсвечиваемый лучами восходящего солнца так, что контуры его силуэта буквально светились, подчёркивая любую мелкую деталь, вполне мог зваться божеством. Тэхён даже прямо сейчас готов был возвести в честь него храм и начать поклоняться этой неописуемой красоте.       Чона Тэ точно помнил, и хоть голова всё ещё не выдала никакой нужной информации по поводу того, что Тэхён тут всё-таки делает, он знал, если быть точнее - чувствовал, что Чонгук ему ничего плохого не сделает и сбежать уже, на самом деле, не особо хотелось.       То есть не хотелось вообще.       Помимо просто человеческих чувств, которые Тэ испытывал к этому человеку, он ещё и был обладателем такой притягательной ауры, что парень просто не мог пошевелиться, боясь разрушить хрупкое, воцарившееся здесь царство эстетики. Чонгук, точно в такт музыке, плавно качал головой, заставляя многочисленные лучики быстро бегать в его волосах. Его тонкие и такие красивые пальцы легко перебирали клавиши и чудилось, будто бы он вообще их не касается, а руки его просто парят над инструментом. Глаза были прикрыты, выражение лица то и дело менялось с каждой новой фразой, губы слегка шевелились и по одному его виду можно было сказать, что Чон сейчас полностью погружён в музыку и отдаёт ей всего себя: все свои эмоции, силы, переживания и боль, что хранится в глубине его сердца. Казалось, будто бы музыка лилась из него самого, из каждой клеточки его тела, идеально гармонируя с воцарившейся атмосферой, которую навевала прекрасная плавная мелодия. Как ни странно, Тэхёну она казалась очень знакомой.       Это была песня. Любимая песня Тэ. Он часто пел её в минуты грусти и одиночества, а теперь пытался понять, почему же не узнал её сразу. Ответ пришёл сам собой: никто не пел. Без разбавляющего мелодию голоса, музыка была хоть и красивой, но какой-то пустой.       И тогда Тэхён начал искать причину, почему же Гук не поёт, ведь на различных музыкальных конкурсах он активно демонстрировал свои таланты. Быть может, он боится разбудить Тэ? Это вряд ли. Звуки рояля и так довольно громкие, значит, беспокойся Чон за сон парня, не стал бы издавать шума вообще, да и в принципе...       Ответ нашёлся сам собой. Одинокая слеза, блеснув на солнце, грустно прокатилась до середины чоновой щеки и остановилась там, будто бы чего-то выжидая. В один миг к Тэхёну флэшбэком прилетели воспоминания о прошедшей ночи: их слёзы, терзающие душу мысли, обеспокоенные глаза напротив, в черноте которых читался немой страх, тёплые руки, так крепко прижимающие к себе, напоминавшие в тот момент убежище, а ещё... Те самые слова. Слова любви, от которых сердце в одно мгновение остановилось, дыхание прервалось, вся боль улетучилась, будто бы её не было и в помине. Осталось лишь лицо напротив, ставшее таким родным за такой короткий промежуток времени. А ведь в тот момент он так ему и не сказал, что чувствует. Быть может Чонгук сейчас думает, что он ничего для Тэ не значит, и что из-за него одни лишь проблемы. "Вот чёрт, Гуки, ты ведь не думаешь так, верно? Пожалуйста, скажи мне, что это не так. Я тоже люблю тебя, правда, только не плачь. Мне больно смотреть на твои слёзы". Очень хотелось сказать это вслух, но Тэ не смог. У него никогда не получалось объясняться словами, а потому он решил утешить парня иначе. Так, как только он умел, и так, как срабатывало безотказно.       Тэ запел. Глубокий невероятной красоты голос заполнил комнату до краёв, так, что в ней не осталось ни одного свободного миллиметра. Всё находящееся здесь буквально тонуло в плавном звучании и растворялось в нём. В эту песню Тэхёну вложил всю свою душу и сердце, все эмоции и мысли, что копились в нём столь продолжительное время, всю его нежность, коей он сейчас стремился поделиться с тем, для кого она изначально была предназначена.       От неожиданности Чонгук поднял удивлённый взгляд, но, уловив атмосферу, играть не перестал. Вместе парни гармонировали так хорошо, будто бы репетировали это как минимум несколько лет. Так, как будто являлись одним целым. Хотя нет... Они были единым целым и ничто не могло их разделить ни сейчас, ни ближайшую вечность.       Дождавшись проигрыша, Тэ подошёл к брюнету и, обняв со спины, уложил свою голову на плечо парня. Тот явно не ожидал подобного, а потому лицо и уши его заалели, а сам Чон еле заметно вздрогнул. Тэхёну же, это показалось настолько умилительным, что он, не удержавшись, лёгким, почти невесомым поцелуем коснулся его щеки, стирая покоившуюся там до этого времени слезинку.       "Я тоже люблю тебя, Куки. Очень, очень сильно" - тихий шёпот и опаляющее ухо дыхание, вызывающее толпы мурашек,–пожалуй лучшее, что Чонгук ощущал в своей жизни. Улыбнувшись, Тэхён уткнулся носом в шею парня и замер, наслаждаясь воцарившейся идиллией. Это, определённо, лучшее утро в их жизни.