Цветы

— Ты был прав, — Выдал неутешающую, но вполне очевидную правду Леви, обращаясь к Эрвину, который ехал чуть правее его, завидев в далеке у стен столпившихся титанов, которые медленно пробирались через брешь в стене.  — Эвакуация жителей уже началась, если ещё не закончилась, но нам всё равно стоит поторопиться. Солдатам в любом случае нужна помощь, — Эрвин Смит нахмурился, пытаясь выбрать более рациональное решение в столь нерациональной ситуации, и повернувшись к одному из солдат позади него, мужчина приказным тоном обратился к нему, как и подобает главнокомандующему. — Передай всем, что по прибытию к стенам, все перебрались через неё, стараясь не вступать в схватку с титанами.  — Есть, сэр! — Подчинённый приостановил лошадь, и тут же развернулся, направляясь к остальным солдатам для распространения приказа.  — Как ты и сказал, нам стоит поторопиться, но весь отряд всё равно слишком медлителен. Я боюсь, что мы можем опоздать, — Леви смотрел прямо перед собой, пытаясь не выдать волнение, происхождения которого он сам не знал. Ему было ясно одно — он точно не должен опоздать. — Я достаточно силён и быстр, чтобы отправиться к стене в одиночестве и разведать обстановку, а если что — помочь.  — Я доверяю тебе, Леви. Делай, как знаешь, — Эрвин краем глазом взглянул на Аккермана, который благодарно кивнув, быстро поскакал на лошади к стене, сопровождаемый напряжением во всём теле, которое отдавало болью в голове. Никогда ещё мужчина не чувствовал себя так паршиво, но в то же время приятно, будто знал, что сегодня, а точнее сейчас, произойдёт то, что кардинально изменит его жизнь.        Находясь глубоко в своих размышлениях, Леви даже не заметил как быстро добрался до стены и опомнился только тогда, когда некая волна, сотрясающая землю, подбросила его, из-за чего он чуть не упал с лошади. Приняв более надёжное положение, сильно зажимая ногами бока лошади, капитан затуманенным взглядом, который стал таковым из-за неожиданного толчка, обратил внимание на то, что дыры в стене больше нет - её перекрыл огромный валун. Взгляд прояснился и Леви тут же направил крючок УПМ в стену, ведомый уже не целью помочь сослуживцам, а скорее любопытством и просто непонятным желанием, которое сопровождало его всю дорогу, и которое пересилить был не в состоянии.        Забравшись на стену, мужчина оглядел территорию и всё что он увидел, это только трупы, горы трупов и крови. Но в глаза бросился пар, медленно поднимающейся вверх, и взглянув чуть ниже, Леви заметил двух титанов, подбирающихся к нескольким подросткам, которые сидели на трупе другого титана, как раз из которого исходило больше количество пара. Но что было самое удивительное для него, так это то, что один из подростков наполовину находился в шее титана, будто прирос туда.        Недолго думая, Леви спрыгнул со стены, намереваясь убить обоих титанов. Но как только его лезвия поразили плоть лишь одного титана, и он собирался перепрыгнуть на другого, мужчина заметил, что тот уже замертво падает на землю, а на его шее грациозно стоит девушка, которая пару секунд назад стояла с другими подростками. И всё бы ничего, но он просто не мог отвести от неё своих глаз. Её волосы взлетели, повинуясь порывам ветра, а во взгляде, который был направлен на титана, выражалось полное спокойствие и так тяготил к себе. Но будто опомнившись, девушка спрыгнула с титана ещё до того как он коснулся земли, и совершенно случайно перевела глаза на мужчину, только коснувшись подошвой своих сапог земли, и больше не смогла их отвести.        По телу Микасы прошёлся приятный ток, отдающий внизу живота, по спине табуном пробежали мурашки, ноги невольно затряслись, а голова закружилась. Она была готова кинуться к мужчине, несмотря на друзей, которые сейчас с волнением смотрели на неё, несмотря на окружающий их хаос, который с каждой минутой только разрастался. Просто вздохнуть его запах. И этот порыв казался ей настолько важным, что ей приходилось прилагать огромные усилия, чтобы не поддаться ему.        Леви чувствовал абсолютно тоже самое, вот только «приятное тепло, отдающее внизу живота», отдалось соответственной реакцией в виде резкого уменьшения места в штанах капитана. Но он даже не обратил внимание, хоть эрекция, в столь напряжённой ситуации и опасном месте, была просто непозволительна и даже странна. Но Леви просто утопал в глазах девушки, которую видел впервые, так же как и она утопала в нём. В голове Леви проскочила незатейливая мысль: её глаза отливают сталью. И это завораживает его до слабости. До дрожи. До возбуждения.        У Леви были голубые глаза. И проводя ассоциации, Микаса поняла, что у него не такие глаза, как у Армина. В радужках своего лучшего друга она видела небо. Мягкое, голубое, такое летнее безоблачное небо, на которое хочется любоваться лёжа на зелёной траве, сминая её в руках. А в глазах мужчины, который разом занял все её мысли, Микаса видела лёд, в котором отображалось небо. В его глазах был холод, который был таким родным для девушки и из-за этого так тянул вникнуть в него, окунуться полностью.        Для всего мира прошло лишь пара жалких секунд, а для них — вечность, прибывая в которой, они оба утонули.        Но нет ничего бесконечного, а в особенности тех моментов, которыми мы дорожим. Титан, которого убил Леви, с грохотом упал на землю и тут же начал испаряться, выделяя белый густой пар, который прервал некую связь между Микасой и Леви, и заставил их вернуться в жестокую реальность.        Будто выведенная из транса, Микаса побежала к Эрену и Армину, чтобы убедиться в их сохранности, но всё равно ещё раз посмотрела в сторону мужчины, будто проверяя, был ли это плод её воображения или всё-таки реальность иногда даёт людям отдышку от нескончаемых напастей. Но увидев как мужчина размахивает руками, чтобы разогнать пар, окруживший его, Микаса резко поняла, что на самом деле его появление в её жизни и есть самая настоящая напасть от судьбы.        Когда капитан подошёл к троим друзьям, Эрен уже отключился из-за огромного переутомления, а Микаса старательно избегала встречи их глаз, но Леви не особо обращал на неё внимание, слушая Армина, который рассказывал о том, что происходило в течении нескольких часов, лишь иногда искоса поглядывая на девушку, чувствуя в эти моменты мурашки по коже и лёгкое головокружение.        А Микаса чувствовала слабость и дикое желание вдохнуть запах Леви. Они были не так далеко друг от друга, поэтому она могла учуять лёгкий оттенок его феромонов, и это было огромным соблазном. Но её тело желало большего и активно оповещало Микасу об этом. Она интенсивно начала потеть, всё её нижнее бельё промокло, из-за соответственного выделения, Микаса чувствовала жуткое недомогание, её бросало то в жар, то в холод. Она была так сильно напряжена и утомлена, что организм не выдержал противостояния разума и зова инстинктов. Девушка упала в обморок.        Пронзающая и резкая боль в сердце заставила Леви резко оттолкнуть Армина, который преграждал своим хиленьким телом вид на азиатку, и тут же рвануться к девушке, которая без сознания лежала на земле.

***

 — Не хочешь знать что с той девчонкой, которую ты донёс до госпиталя? — Будто невзначай спросила Ханджи, которая имела доступ ко всем мед карточкам больных, являясь не только самой умной женщиной среди разведчиков, но и отличным медиком, довольно часто помогая остальным врачам, которых критически не хватало, с больными.        При упоминании той самой девушки Леви вздрогнул. Несомненно, он хотел знать, но его чин не позволял ему такой роскоши как время, а самое главное — он не мог проявить внезапно появившейся слабости, в виде хрупкой с виду азиатки, ведь капитан Леви и славился тем, что не имел никаких слабостей, являясь самым сильнейшим и совершенно неконтролируемым человеком, который выполнял приказы лишь тех людей, которых поистине уважал.  — Ты про ту, которая рухнула в обморок, после чего мне пришлось тащить её в лазарет? — довольно сухо кинул Леви, не проявляя ни капли заинтересованности, ведь он точно знал — теперь Ханджи не заткнёшь.  — Именно про неё! — воскликнула Ханджи, направив указательный палец вверх, что любила делать в подобных ситуациях, чем иногда бесила и без того раздражительного капитана. — Микаса Аккерман — самый сильный курсант 104 кадетского набора. Её силы поистине уникальны, многие преподаватели хорошо о ней отзываются, сравнивая с тобой, — майор исследовательского отряда хитро взглянула на собеседника, убеждаясь в его скрытой заинтересованности, и улыбка озарила её лицо. — Эта девушка меня сильно заинтересовала, ведь просмотрев её историю болезней, я выяснила, что последние 3 года она даже обычной простудой не болела. У неё достаточно крепкий иммунитет, и я никак не могла понять, что вызвало её обморок, — Зоэ говорила медленно, внимательно наблюдая за мимикой Леви, которая лишь на первый взгляд всегда была «каменной», но прослужив с этим мужчиной не первый год, Ханджи отлично научилась различать каждую морщинку на его лице, которая распрямлялась, или же наоборот, появлялась в зависимости от его настроения. Но сейчас дело было даже не в его мимике, а в том, что он не перебивал её, внимательно вслушивался в её слова, не вставляя никаких саркастичных перебивок, что так любил делать обычно. — Сейчас с ней всё в порядке, через пару дней суд и её по-любому вызовут туда, но всё же я решила оставить её ещё на сутки. Но проводя осмотр, я заметила одну маленькую деталь на её плече — тонкая красная линия, из которой проросли ромашки. И всё встало на свои места. — услышав про ромашки, глаза Леви резко округлились. При первой встрече с Микасой он не обратил внимание на свежий шрам под её глазом. Поддавшись моменту, капитан потянул пальцы левой руки к месту на его щеке под правым глазом, где вчера распустились ромашки. — Вчера она сильно утомилась в сражении, а потом ещё встретила своего соулмейта, не имея возможности вдохнуть его феромоны. Её инстинкты просто с ума начали сходить и здравый смысл еле сдерживал их, но в итоге организм не выдержал и она отключилась.        В небольшой комнате повисло молчание, прерываемое лишь хлюпаньем Ханджи, которая как ни в чём не бывало спокойно допивала свой чай. А Леви переваривал только что поступившую информацию. «Микаса Аккерман» — её необычное имя отлично гармонировало с её необычной внешностью, при детальном воспоминании которое вызывало небывалые мурашки по телу, приятно отдающие в области пояса и чуть ниже.  — Ясно, — Равнодушно произнёс Леви, не вызвав своим поведением особого удивления у Ханджи, женщина лишь надула губы, снова и снова удивляясь упёртости капитана.  — Не хочешь навестить её? — Ханджи решила добить его наводящими вопросами, чтобы Леви наконец понял, что не сможет без этой девушки. Но Леви не был бы самим собой, если бы не упрямился, доказывая, что ему никто не нужен. — Леви, она твой соулмейт, ты нуждаешься в ней так же, как и нуждаешься в воде, еде и кислороде. Если вы будете находится слишком далеко друг от друга, то начнёте слабеть.  — Чёрт, да знаю я! — рявкнул Леви, напряженно прикрыв глаза. В голове снова начался круговорот мыслей и противоречий. Их отношения заведомо обречены на провал: он старше её в два раза, он является её капитаном. Но что может помешать настоящей любви обрести друг друга, особенно когда даже твои инстинкты кричат тебе о необходимости быть рядом с человеком, в котором ты просто нуждаешься.  — Как бы ты не упирался, вы всё равно однажды не сможете сдержаться и кинетесь друг к другу, — устало заключила Ханджи, поднимаясь со стула. — Спасибо за чай, Леви. Надеюсь всё-таки на твоё благоразумие.

***

       Из-за того, что Микаса несколько дней провела в постели, не вставая, у неё появились пролежни, вызванное омертвением мягких тканей в результате постоянного давления. За пару дней полного покоя, мышцы девушки ослабли и атрофировались. В целом она чувствовала себя тоже паршиво. Её выносливость ослабла, что в итоге будет приводить к слишком быстрой усталости во время тренировок.        Микаса находилась в полудрёме — бессонница не давала ей полностью погрузиться в сон, но организм требовал отдыха. Прибывая в таком состоянии, девушка прекрасно слышала, что лепетал ей Армин, часто навещая подругу, и наверняка не знающий, что она его прекрасно слышит и понимает. Возможно, голубоглазый блондин так бы и просидел с ней всю ночь, рассказывая о своих догадках и предположениях на разные темы, если бы всегда бодрствующая Ханджи, которая решила провести ночной обход по лазарету, не выгнала его.        Майор перед уходом быстро оглядела комнату, остановив взгляд на мирно сопящей девушке. Её грудь медленно вздымалась, и также медленно опускалась, создавая видение и впрямь спящего человека. Но хоть Ханджи и не привыкла придираться к мелочам, от её глаз не скрылись крепко сжатые кулаки девушки.  — Микаса? Всё в порядке? Что-то болит? — Ханджи тут же подскочила к девушке, хватаясь за руку и проверяя пульс, уже в уме накидывая осложнения, которые мог бы вызвать злосчастный обморок. Но Микаса резко распахнула глаза, её щеки покрылись румянцем, а взгляд она отвела в сторону.  — Майор Ханджи… — Женщина нахмурилась, отмечая, что нынешнее поведение девушки очень странно для неё. Хоть Зоэ и знает её не так давно, но за те пару дней, что ей пришлось провести с Микасой, она поняла, что девушка не из простых, и проявляет свои эмоции только в экстренных ситуациях, а сейчас Микаса буквально раскраснелась от стеснения. — От вас очень вкусно пахнет.        Ханджи в немом шоке взглянула на девушку с открытым недоумением. Запыхавшись за день, майор не успела даже душ принять, так что максимум чем от неё может пахнуть, так это только потом. Но цепочка событий тут же мелькнула в её голове, придавая ясности уму и блеск глазам. Ведь она буквально пол часа назад была у Леви в кабинете, где всё полностью пропахло запахом его феромонов, которых Микасе сейчас катастрофически не хватало, и её организм хватается за малейшие его частицы, сводя с ума разум, дразня его.  — Микаса, ты ведь знаешь кто твой соулмейт? — Ладонь Ханджи, секундой ранее проверяющая пульс Микасы, опустилась на руку Микасы, чуть сжав её, будто подбадривая. Девушка не ответила, лишь прикусила нижнюю губу и неловко отвела взгляд.  — Это не важно, — Коротко озвучила свою позицию Микаса, сделав взгляд как обычно стальным. — Я как-то жила до встречи с ним, и проживу дальше без него.        Ханджи стало необыкновенно смешно от того насколько же сильно эти двое похожи и одинаково глупы.  — Я уже говорила Леви, и скажу ещё раз тебе, — Майор поднялась с кровати и подошла к двери, положив руку на ручку. — Вы никуда не денетесь, когда случайно встретитесь взглядами, когда случайно дотронетесь друг до друга. Это инстинкты, и вы от них избавиться никак не сможете.        Микаса промолчала, лишь отчасти веря словам майора, или же ей просто не хотелось в это верить. Ханджи громко выдохнула, понимая, что все её попытки безнадёжны — Аккерманы невыносимы. Женщина уже приоткрыла дверь, чтобы наконец погрузиться в глубины своей маленькой родной лаборатории, но черствый голос девушки остановил её.  — Майор Ханджи, я — самый сильный солдат 104 кадетского корпуса, а когда вступлю в разведывательный отряд, то как минимум в пятёрку лучших бойцов буду входить. Но сильнейшие таковыми и являются, только потому что у них нет слабостей, — Микаса медленно перевела взгляд на Зоэ и посмотрела той прямо в глаза. — Чем больше у меня будет слабостей, тем слабее буду я. А это будет только во вред нашей армии, особенно учитывая то, что «сильнейший» тоже теперь имеет слабость. Я понимаю, что не смогу долго противиться инстинктам, как минимум это будет очень сложно, но я должна это сделать. Я не имею право подвести человечество.  — Ты уже забыла почему тут оказалась? — Зоэ, обычно не испытывающая сильного раздражения как такого, сейчас была готова рвать на себе волосы. Либо поговорка «Сила есть — ума не надо» и впрямь правдива, либо гордость и упертость двух Аккерманов мешала их мышлению. — Теперь, когда встреча соулмейтов наконец состоялась, из-за недостатка феромонов ты только слабеть будешь, как и «сильнейший воин человечества».        Окончательно разозлившись таким упрямством Микасы, Ханджи уже хотела захлопнуть дверь и наконец отправиться в лабораторию, что уже мечтала сделать последние 10 минут, но голос сводной сестры Йегера снова не дал ей этого сделать.  — Но, Майор, ведь можно что-то сделать? — Голос девушки уже был не таким черствым, скорее мягким, искренне просящим о помощи, и это не могло оттопить раздраженное сердце Ханджи.  — Я даже не знаю… — Неуверенно и даже растерянно ответила майор, прикидывая в уме все возможные варианты создания феромонов Леви. В голове даже возникла мысль о том, чтобы создать духи с его запахом, которую тут же превзошла другая, более лёгкая в реализации идея.

***

 — Что? — Леви уже привык к странной личности Ханджи, и даже к её неожиданным приходам среди ночи со странным идеями, но в этот раз женщина превзошла саму себя. — Ты хочешь, чтобы я отдал этой девчонке какую-то свою вещь?  — Да! Именно так я и сказала! — Воскликнула Ханджи, радуясь гениальности собственной задумки, и бесцеремонно врываясь в кабинет капитана, по большей части просто зная, что ей за это ничего не будет. — Только нужно, чтобы эта вещь хорошо пахла твоими феромонами, тогда и ты, и Микаса останетесь такими же "сильнейшими Аккерманами" , при этом не входя друг с другом в какую-либо связь.        Под хмурый взгляд Леви Ханджи плюхнулась на его диван, полностью сминая идеально лежащее на нём покрывало, вызывая у капитана глазной тик (приступ дёрганного глаза), и вслух рассуждая:  — Конечно, я всё ещё считаю, что ваше игнорирование друг друга долго не продлиться, ведь девчонка всё же хочет поступить в развед корпус, где вам слишком часто придётся встречаться и взаимодействовать друг с другом, но раз вы решили действовать по принципу избежания проблем, как говориться, хозяин — барин, — Ханджи долго могла беззаботно болтать о том какие же Аккерманы глупые и не дальновидные, ведь легче было бы просто принять их связь, а не отрекаться от неё, но Леви, желая быстрее прогнать незванную гостью, считал иначе.  — Что именно тебе нужно? — стоя у двери, нетерпеливо перебил женщину Леви. Ещё с приходом Ханджи у мужчины начала кружиться голова, а в теле появилась легкость, и ему не пришлось долго думать причину такого состояния. — И что решила отдать она?        Ударив себя по лбу, Ханджи совсем позабыла отдать брошь, с горечью отданной Микасой, в виде трёх скрещенных мечей, образующих фигуру похожую на букву «А». Как только брошь попала в руки Леви, тот с немалым интересном начал разглядывать красивое украшение, при этом чувствуя в душе небывалое облегчение, будто с сердца упал груз, который был с ним ровно с того момента, как увидел стальные глаза Микасы, без возможности разглядеть их вблизи. — Она сказала, что эту брошь подарила ей мама, когда Микасе было 5, и с того момента она её не снимала. Эта вещь очень дорога для неё, ведь это символ её семьи. И она отдала эту брошь тебе, — Ханджи говорила очевидные вещи, которые Леви и сам понимал. Он просто не может отдать ей что-то не ценное для него. И дело даже не в том, что брошь Микасы была самым ценным в её жизни, и она так просто отдала её. Просто Леви хотел, чтобы у Микасы было что-то поистине важное и красивое. Но в силу характера он никогда не приобретал ничего красивого, а в силу места рождения, ему никогда ничего передавалось по наследству, но разве что…        Капитан потянулся к груди, где через рубашку он дотронулся до медальона, очевидно самого дорогого, что у него было. Эту серебряную какую-никакую драгоценность подарил ему Кенни — человек, который научил маленького Леви выживать в жестоком мире.        Мужчина снял обычную верёвку, на которой висел медальон и передал его Ханджи, а сам нацепил брошь Микасы на рубашку, прикрыв её курткой.        Теперь у Леви под сердцем были феромоны Микасы.        А у Микасы на груди висели феромоны Леви, скрытые под рубашкой, чтобы никто, даже самые близкие, не заметили маленький секрет «сильнейших» Аккерманов.