Цветы

       День за днём, неделя за неделей, месяц за месяцем — Аккерманы существовали, но точно не жили. Они выполняли привычные им функции — ели, пили, взаимодействовали с обществом, сражались за свободу человечества и игнорировали друг друга.        Всё затянулось на слишком долгий срок. Ханджи была уверена — они и недели не протянут. Но протянули пол года. Самых ужасных пол года в жизнях Микасы и Леви.        Имея привычку ложиться раньше десяти вечера и не вставать позже шести утра — Микаса совсем позабыла о нормальном здоровом сне. Теперь, когда её существование фактически зависело от чужих феромонов, которых девушке критически не хватало, бессонница ни на шаг не отступала от неё, выпуская из своих объятий лишь тогда, когда совсем уставший и измотанный мозг сам по себе отключался. Но даже тогда, будто намекая на то, что ему необходимо, разум во снах показывал одного и того же человека — Леви. И лишь тогда брюнетка позволяла себе непозволительное — она восхищалась мужчиной, изучая каждую его морщинку на лице, каждый шрам на его торсе, который во сне был оголён. Каждую венку, которая словно река проливалась по длине всей его руки, которые обе сжимали рубашку, скрутив её, и отжимая, избавляясь от лишней воды. И как бы то смешно ни звучало, именно занимаясь стиркой, Леви выглядел донельзя сексуально, что подтверждалось влагой в нижнем белье Микасы, которую та обнаруживала почти каждое утро.        Леви же, не особо заметил разницы, всё также уделяя сну 3-4 часа. Но новшество, возникшее с появлением соулмейта в его жизни, ярко давало о себе знать, как раз-таки в эти 3-4 часа злосчастного сна, без которого ни один человек просто не мог жить.        Во снах капитана Микаса появлялась как на зло ещё более прекраснее, чем она казалась Леви до этого. Его разум будто пытался сломать его силу духа, подбивая его на то, что ему так необходимо. Но даже раскосые глаза, отливающие сталью; волосы, темнее чёрного угля; розовые, хоть и тонкие, но не менее прекрасные губы, так манящие попробовать их на вкус; красивые формы уже сформировавшегося девичьего тела — ничто не могло сломать его.        Но за пол года произошло многое: раскрытие Энни Леонхарт, Бертольда Гувера и Райнера Брауна; революция, произошедшая под воздействием разведки; становление новой королевы на престоле и, наконец, воплощение плана по закрытию стены Мария.        Столько событий, призывающих Аккерманов взаимодействовать друг с другом. И немудрено, что и Микаса, и Леви, были готовы уже сорваться и впасть в объятия друг другу, но каждый раз их останавливали они сами, никак не желая признавать себе, что кроме друг друга им никто не нужен.

***

       От пятьдесят седьмой экспедиции остались лишь отрицательные воспоминания. Лишь гора трупов и упущенная возможность поимки одного из главных врагов человечества. Но для Микасы это было ещё и новой порцией полученных феромонов и нежеланием стирать окровавленный плащ.        Предчувствие чего-то ужасного никак не отпускало сердце Микасы, болезненно давая о себе знать. Разговоры солдат об «ещё одном разумном титане», который убивал их товарищей, только усугублял ситуацию. Поэтому, увидев ярко-жёлтую молнию, Микаса не стала медлить и направилась в ту сторону, боясь потерять единственное, что ей так дорого.        Маневрируя между деревьев, уже слыша драку двух разумных титанов, Микаса не могла отвести взгляда от трупов, провожающих её взглядом стеклянных глаз. Сердце сжалось, от переполняющих эмоций. Ей хотелось отомстить. Раскромсать на кусочки сволочь, разрушившую столько жизней, ещё даже не познавших её людей.        Ярость в глазах ещё больше разгорелась, когда только настигнув место драки титанов, Аккерман увидела поражение своего сводного брата, закончившееся тем, что женщина-титан, содрав кожу с шеи атакующего титана, засунула к себе в пасть Эрена.        Разъярённая Микаса, скалясь на врага, и до побеления костяшек сжав лезвия, стремительно настигала женскую особь. Главной целью девушки было не только спасти Эрена, но и отомстить за тех, кто был убит предателем человечества. И она сделает это, даже ценой собственной жизни.        Но ярость — аффект, который довольно часто заслоняет глаза пеленой, не давая здраво оценить ситуацию, и заставляя кидаться в самое пекло без разбора. Что сейчас и происходило с Микасой.        Уже достаточно близко подобравшись к титанше, которая снизила скорость, устав от многочисленных убийств, Аккерман была готова нанести первый удар, чего как раз и ждала женская особь, чтобы начать свою атаку. Но властные руки как раз во время обхватили девичью талию, не давая совершить убийственную ошибку.        Вырываясь, шипя и сквернословя, Микаса проклинала человека, помешавшего ей, пытаясь высвободиться из прочной хватки, но так и не удосужившись взглянуть на своего непризнанного спасителя.        Но мурашки, непроизвольно пробежавшиеся по телу; лёгкое головокружение, вызывающие эйфорию и резко появившийся покой, которого девушка никак не могла достичь, мучаясь бессонными ночами — всё говорило само за себя. И Микаса обмякла в руках своего соулмейта.

***

       Услышав рёв атакующего титана, Леви тут же помчался на звук, уже по пути осознавая неутешительную правду: заново сформированный отряд, снова был полностью убит. И будто в подтверждение его словам, на земле, не найдя успокоения, лежали его люди. А стеклянные глаза, всматриваясь в самую душу, будто спрашивали: «Где ты был, когда был нам так необходим?». Но ответ был до глупости прост: «Снова опоздал».        Прикрыв глаза, и снова их раскрыв, направив взгляд вперёд, чтобы более не смотреть на тех, кого он не сумел спасти, сердце пронзила острая боль, от который мужчина даже не смог сдержать стона. Понимание этого знака пришло быстро, заставив Леви ещё быстрее погружаться вглубь в леса, где уже закончилось сражение.        Увидев мчащуюся за титаншей Микасу, капитан почувствовал некое расслабление и радость того, что она ещё жива. Но тут же осознал, что если не остановить девицу, то жить ей осталось недолго.        И, кажется, побив собственный рекорд по скорости, догнав Микасу за несколько секунд, капитан обхватил её талию рукой так, чтобы самому не потерять равновесия. Но резко нахлынувшие на Леви чувства, так и создавали трудности, знатно повысив риск того, что оба Аккермана могут рухнуть на землю, сломав себе парочку костей. Да и сама девчонка была не лучше: раскачивалась из стороны в сторону, пытаясь выбраться, бранилась на мужчину, даже попыталась укусить разок — но всё это вызывало лишь улыбку на лице пассивно-агрессивного мужчины, но точно не заглушало разум. Поэтому, приметив самую толстую ветку, Леви аккуратно посадил на неё Микасу, которая, наслаждаясь запахом таких необходимых организму феромонов, знатно обмякла, и сам встал рядом, готовый отчитать нерадивую подчинённую.        Но слова так и застряли в горле, оставшись недосказанными. Сейчас Микаса выглядела донельзя беззащитной, и Леви чувствовал себя её защитником.        То, как жадно девушка вдыхала воздух, пропитанный ароматом феромонов её соулмейта, Леви понял, что девушке приходится гораздо хуже, чем ему.        Он бы с удовольствием остался тут, на ветке, среди огромных деревьев, и просто наблюдал, как беззаботно прикрыв глаза, Микаса дышит его феромонами, получая от этого небывалое удовольствие и расслабление.        Но он капитан. И его долг спасти Эрена, иначе, эта же девушка задушит его собственными руками, как только наберётся сил. Поэтому Леви остаётся лишь снять с себя плащ и накрыть им Микасу, не забыв забрать её верхнюю одежду данную разведотрядом, чтобы феромоны соулмейта подпитывали и его, делая ещё сильнее.        Последний раз взглянув на девушку, дыхание которой уже нормализовалось: видимо организм уже достаточно насытился феромонами, Леви отправился вслед за Женской особью, боясь лишь того, что очнувшись от некого подобия сна, Микаса рванёт вслед за ним. Поэтому медлить было нельзя.

***

       Из сладкого полудрёма Микасу вывела некая пронзительная боль в сердце. И обнаружив себя на дереве в лесу гигантских деревьев, девушка плохо понимала, что происходит. Но отдохнув буквально десять минут, Аккерман чувствовала себя намного бодрее, чем за месяц беспрерывной бессонницы, позволяющий упасть в царство Морфея лишь на 3-4 часа.        И теперь, когда разум был ясен, осознание происходящего быстро настигло Микасу, заставляя устремиться к грохоту, исходящего чуть дальше её местоположения. С одной стороны, брюнетка была зла на капитана, который позволил ей вот так просто задремать на важной миссии. А с другой стороны, маневрируя между деревьев, приближаясь всё ближе и ближе к месту, где сейчас происходило сражение между Женской особью и «сильнейшим воином человечества», Микаса аккуратно придерживала плащ, который был ей немного большим в плечах, но таким родным в сердце.

***

       Догнав Женскую особь, Леви предположил, что она решила спастись бегством, так как он был уверен, что титанша знает о его присутствии. Но знает ли она, что именно капитан разведки пришёл по её душу, а не та же Микаса Аккерман, так яростно желающая убить её буквально пять минут назад? И если она надеялась, что от девчонки сможет убежать, то от Леви она точно не сможет избавиться. Ему осталось только бросить ей вызов.        Подлетев к титанше как можно ближе, Леви провёл лезвием по приводу, произведя неприятный скрипучий звук, давая понять Женской особи, что избежать боя ей не удастся.        И будто подыгрывая, титанша обернулась на противника, замахнувшись на того кулаком, наивно полагая, что тот не сумеет во время перестроиться. Любой другой солдат точно бы не смог, но Аккерман не зря получил звание «сильнейшего воина человечества». Поэтому, даже не пытаясь избежать удара Женской особи, Леви ускорился, направляясь вверх по её руке, попутно разрезая все возможные мышцы.        Добравшись до её плеча, Леви подпрыгнул, вогнав своими действиями титаншу в ступор, и пронзил лезвиями глаза противника, ослепляя того. От многочисленных быстрых атак, Женская особь не смогла устоять на ногах и рухнула, облокотившись спиной на дерево, прикрывая неповреждённой рукой заднюю часть шеи.        Но целью Леви было не её убийство, а спасение Эрена. Поэтому мужчина встал на толстую ветку дерева, переводя дыхание, чтобы уже через несколько секунд, разрезав мышцы щёк Женской особи, вызволить «недотитана» и перейти к отступлению.        Но мелькнувший у рук Женской особи зелёный плащ и тяжесть в сердце заставили Аккермана резко поменять свои планы, и неустанно проклинать своего нерадивого соулмейта, которого так и тянуло бездумно рисковать жизнью.        Микаса, не заметив Леви, увидела лишь «легкодоступную» добычу, и снова вспыхнув ненавистью к ней, решила, что вполне способна убить её. Но в силу неопытности, девушка, конечно, ошибалась.        Пытаясь не дать снова совершить брюнетке смертоносную ошибку, Аккерман, не позволив Микасе попасть под удар титанши, которая же замахнулась на девушку, как на надоевшую муху, оттолкнул её, подставляя себя под удар.        Брюнетка, не справившись с управлением УПМ, упала на землю, набив себе большое количество синяков, и по счастливой случайности не сломав ни одной кости. Сердце уже выпрыгивало, крича о возможной опасности соулмейта. Но подняв глаза, Аккерман увидела, что Леви лишь подвернул ногу и уже освобождал Эрена из пасти Женской особи.        Облегчённо вздохнув, то ли от того, что Эрен спасён, то ли от того, что с Леви всё в порядке, а может всё вместе, девушка вскочила на ноги и под громкий крик капитана «Отступаем!» направилась вслед за ним, виновато опустив голову.

***

       Вернувшись с тяжёлой вылазки, справедливо названной «Неудачной», разведчики под недовольный и презрительный взгляд людей, встречающих их, направлялись к замку разведотряда.        Находясь рядом с Ханджи, слушая её болтовню, Леви наблюдал за брюнеткой, которая сидела в повозке, где без сознания лежал Эрен, и при этом думал о чём-то невесомом, что в конце концов привело к тому, что мужчина потерял нить диалога с майором.  — Эй, ты меня вообще слушаешь? — отчасти оскорблённая таким поведением со стороны капитана, Ханджи не могла не предъявить ему об этом, особенно учитывая, что обычно мужчина внимательно выслушивал её, хоть иногда и вставлял саркастичные фразы. Но проследив за взглядом Леви, женщину озаряет «безумная улыбка» и подобие смешка, который остаётся незамеченным капитаном.  — Ты можешь поговорить с ней? — тут же выпаливает мужчина и поворачивается к Ханджи, вид которой стал озадаченным, что проявилось в нахмурившихся бровях. — Она теряет голову, когда её «недотитану» угрожает опасность, и лезет на рожон. Вскоре она так подохнет. А ведь солдат она неплохой.        Несколько секунд Ханджи впитывает в себя поступившую информацию, ища более рациональное решение.  — Нет, — резко выпаливает майор, снова натягивая улыбку. И на вполне предсказуемый вопрос капитана «Почему?», посмотрев на обеспокоенную Микасу, которая также держала за руку брата, начала объяснять. — Видишь ли, за то время, что она лежала в лазарете под моим присмотром, я имею некое представление об этом человеке, и единственное, что я точно знаю, так это то, что ради этого парнишки она всем шею свернёт. — чуть подумав, Ханджи добавила: — Даже самой себе. И если с ней поговорю я, Эрвин или ещё кто-либо, она, конечно, скажет «Хорошо, больше я так не буду», но это не так. Она не послушает. — и переведя взгляд на Леви, который уже внимательно её слушал, Зоэ невольно умилилась. Впервые она видела его таким то ли взволнованным, то ли просто переполненным какими-либо вообще эмоциями кроме привычной пассивной агрессии, — А если ты с ней проведёшь беседу, то по не воле она тебя наверняка послушает.  — Это ещё почему? — снова уточнил капитан, сам не заметив того. Слишком он был обеспокоен жизнью непослушной подчинённой. Конечно, ему были важны все жизни солдат, но лишь Микаса вызывала невиданный трепет в душе, который хоть иногда и выбивал мужчину из колеи, но точно был приятен ему, как бы он не хотел это отрицать.  — Потому что даже если сама Аккерман не хочет принимать того, что ты её «альфа», а она твоя «омега», то организм это понимает и по инерции будет давать импульсы мозгу, призывающие делать всё, что ты хочешь. — используя некоторые термины, объяснила Ханджи, а Леви, последний раз взглянув на терзающую его мысли девушку, громко вздохнул и согласно кивнул на слова майора.

***

       Когда буквально через день после вылазки к ней в казарму пришёл солдат с приказом о том, что капитан хочет сейчас же видеть её у себя в кабинете, Микаса немного опешила, впрочем как и Саша Браус, являющаяся её соседкой.        Первое, о чем подумала брюнетка, что Леви хочет вернуть себе свой плащ. Но Микаса не намеревалась его отдавать, бережно храня под жесткой подушкой. Грязный и переполненный феромонами плащ действовал на девушку как снотворное, позволяя досыпать положенные восемь часов.        Но такую утрату она бы точно не осилила. Поэтому, оставив плащ под подушкой и скрестив пальцы, Микаса не спеша направилась за солдатом, который проводил её до злосчастного кабинета.        Как только они добрались до нужной комнаты, кивнув ей, солдат ушёл, оставив её одну напротив двери. Уже тогда её ноги начали подкашиваться, а душа наполнилась волнением. Желание убежать было слишком большим, чтобы здраво мыслить. Что ей за это будет? Максимум — выговор. Стоит ли это того? Определённо нет. Ведь гордость у девушки была превыше страха и вообще каких-либо эмоций.        Поэтому стиснув зубы и зажав кулаки, Микаса постучала по деревянной двери, и не дожидаясь ответа, сразу вошла в кабинет.        Первое, что заметила девушка — приятный запах чая и одеколона. Этот запах определённо пришёлся ей по вкусу. И немного задумавшись, наслаждаясь столь странным ароматом, она не сразу обратила внимание на обитателя комнаты, который явно был чем-то недоволен.  — Эй, Аккерман?! Ты меня вообще слышишь? — Леви понимал, чем вызвано такое странное поведение девушки, но злиться от этого меньше он не мог. И когда взгляд Микасы наконец прояснился и она посмотрела на капитана, тот повторил ещё раз то, что сказал секундой ранее: — Тебя стучаться не учили?  — Эм, прошу прощения, сэр, — неуверенно произнесла Микаса. Мужчина прекрасно знал, что она должна придти, он ведь сам приказал ей сделать это, поэтому её приход точно не был неожиданным. — Но ведь…        Как только Аккерман решила высказаться ему по этому поводу, Леви укоризненно взглянул на неё, намекая, что лишние разговоры будут излишне. Поэтому Микасе пришлось замолчать и ждать, когда капитан сочтёт нужным наконец начать с ней диалог.        Пока Леви что-то быстро писал на листке бумаги, брюнетка решила оглядеть его кабинет. Ничего необычного: диван, стол да стул, на котором сидел капитан. Но шкаф, стоящий слева привлёк её внимание. В нём находились разные сорта чая, именно которые вызывали такой приятный аромат в кабинете, и красивый чайный сервиз, одна чашка которого красовалась по правую руку Леви. — Всё рассмотрела? — с некой насмешкой бросил капитан, даже не посмотрев на Микасу, которая тут же залилась краской.        Не ответив на его вопрос, Аккерман продолжила стоять на месте, надеясь что красные пятна на щеках не так заметны. Девушка уже проклинала своего соулмейта, заставляющего её чувствовать всё в два раза сильнее.        Леви в свою очередь не особо обращал на неё внимание, складывая стопку бумаг в угол стола. И лишь только после этого он посмотрел на неё.        Прямая осанка, руки за спиной, взгляд направлен куда-то ему за спину, а её волнение выдавали лишь губы, которые Микаса плотно сжала.  — Итак, я пригласил тебя сюда, чтобы поговорить о твоей нескончаемой любви к сопливому Эрену и твоей тупости, — не изменяя себе в колкости слов, начал капитан, и ухмыльнулся, когда глаза девушки уже были направлены прямо на него, выражая негодование и толику призрения. — Ты сильна. Не спорю. Но ты не умеешь пользоваться своей силой, направляя её лишь на обидчика «недотитана». Ты летишь на рожон, не заботясь о своей жизни. А жизнь — самое дорогое, что у тебя есть.        Леви определённо не нравилось читать нотации подростку, не ценившему свою жизнь. Но, если это поможет ей выжить…  — Самое дорогое, что у меня есть это моя семья, — тут же отозвалась Микаса, и взяла эмоции под контроль, её взгляд стал привычно стальным, что опять же вызвало усмешку на лице капитана.  — Если ты подохнешь, твоей семье лучше не станет, — жестко ответил Леви, отчего девушка даже дёрнулась. Его уже начала бесить её упертость. — Твоё самопожертвование только ослабит дух твоего Эрена и навредит силе разведотряда. Учись контролировать свою ненависть и ярость во время боя, и не лезь на рожон. Из-за тебя могут пострадать и другие солдаты.        Произнеся последние слова, мужчина положил руку на больную ногу. Его ранение ничего не стоило, но Микаса должна почувствовать свою вину. Иначе точно не поймёт.  — Свободна.

***

       Раздосадованная, даже разбитая, пропитанная чувством вины, она чувствовала, что голень Леви была повреждена из-за неё. Из-за её опрометчивости. И твёрдо решив, что такое повториться больше не должно, Микаса обняла подушку, под которой лежала частичка её соулмейта.