Цветы

       Она чувствовала как он сидел у них за спинами.        Армин и Эрен ни о чём не подозревали — просто не были такими чуткими, как Микаса, поэтому и продолжали делиться своими мечтами о море друг с другом. Они совершенно не обращали внимания на то, как девушка постоянно косит глаза чуть вбок, пытаясь уловить тень своего соулмейта. Но Леви настолько хорошо прятался, что даже она еле могла уловить шорохи с той стороны.        Любой человек не обратил бы внимания, свалив всё на мышей, которые были не редкостью для казарм разведкорпуса. Но Микаса всегда оставалась лучшей среди обычных людей.        Вычислив нарушителя их её спокойствия почти сразу, (как она думала), девушка так же моментально решила, никому об этом не говорить.        Для неё это было разумным решением, ведь она не хотела портить атмосферу детства, которую они так редко могли почувствовать. Но также где-то в душе, в ней таилось любопытство: капитан Леви явно пришёл сюда их разогнать, ведь отбой давно прозвенел, но что его остановило? Детские мечты о море? Он тоже решил вспомнить детство и помечтать?        Лицо Микасы озарила лёгкая улыбка: Леви и мечтать? Глупо, очень глупо и почти невозможно представить.        Но в тоже время она понимала, что их капитан такой же человек. Завтра они отправятся на верную гибель, и далеко не факт, что смерть вновь помилует Леви и позволит ему дальше жить, пока на поле боя будут умирать совсем юные солдаты.        Вряд ли это было можно назвать подарком судьбы: смотреть на людей, в глазах которых пропадает жизнь, фактически не успев начаться, такой груз невозможно вынести на своих плечах. Особенно, когда они умирают под твоим командованием.        Со временем Микаса начала понимать, почему же капитан бывает так груб и жесток со своими подчинёнными: он просто хочет, чтобы они все, хотя бы их часть, имели возможность выжить. Он готовил их к самому худшему.        Тренировками Аккерман он занимался лично. Потому что он понимал: именно она займёт его место в будущем. Это понимали все. И не забывали ей об этом напоминать. Особенно сам капитан.        Каждую неделю, во время их индивидуальной тренировки, когда Микаса терпела очередное фиаско, Леви не жалел яда в голосе, поощряя её своими саркастичным не смешным, скорее обидчивым юмором.  — Ну же, Аккерман, — очередной удар в грудь заставил её согнуться пополам, а из губ послышался рваный выдох. — Все возлагают на тебя большие надежды, — на лице капитана отразилась кривая усмешка. — Ты должна уметь то, что могу я. Ты должна стать лучше, — мужская рука вновь отбила очередной удар. — Но судя по твоим атакам, после моей смерти, место «сильнейшего» займёшь явно не ты.  — После вашей смерти, сэр, — очередной удар пришёлся прямо по плечу Леви и, конечно, не возымел никакого эффекта, но неожиданно девушка ударила ногой по икре мужчины, которую он выставил для удобства. Удержать равновесие он смог, но дезориентация дала Микасе время для очередного, более серьёзного удара, которого, на удивление не последовало. — Наша армия станет, ни чуть не хуже.        Оба Аккермана нагло лгали друг другу. Но признавать этого никто и не думал.        Но в тот вечер, Микаса не пропустила его слова мимо ушей. Потом несколько дней после этого она обдумывала их. «Ты должна уметь то, что могу я. Ты должна стать лучше»        Если не обращать внимание не последующий сарказм, то это вполне могло быть похвалой в её сторону. Пусть и в стиле капитана, но всё же он это сделал.        Капитан Леви, признал потенциал Микасы Аккерман.        Даже не смотря на все их личные взаимоотношения, которые были напряжены не только из-за Эрена, но и из-за их связи соулмейтов, Микаса уважала Леви, и тот в свою очередь уважал её, вроде как.        Однажды, Ханджи назвала Микасу «женской копией Леви». Тогда вся столовая удивлённо посмотрела на майора, а та лишь развела руками:  — Я лишь озвучила то, о чём все и так думают.        В тот момент лицо Аккерман залилось краской, а сердце — злостью. Девушка просто представить не могла, как можно сравнивать гнусного коротышку и её. Посмотрев вокруг себя, она ожидала увидеть в глазах своих товарищей несогласие, ведь она и капитан — совершенно разные люди. Ведь так?        Но остальные так не считали. Даже её наиболее близкие друзья, криво улыбались и неловко чесали затылки.  — Очкастая, не неси чушь, — взгляд капитана скользнул по румяному лицу Микасы и в итоге остановился на стальных глазах, которые со злостью смотрели на его льдистые радужки. — Аккерман слишком неуравновешенная и за такие слова, вполне может пересчитать твои позвонки.        Он с интересом наблюдал за реакцией Аккерман, которая во всех красках отображалась на её лице. Леви даже не удивился, если бы девчонка сейчас вскочила и кинулась на него с кулаками. Но Микаса продолжала сидеть за столом с пунцовым и злым лицом.        Аккерман мог вечность смотреть на то, как девушка хочет убить его, но собственные руки начали отзываться болью.  — Вот же отродье, — с каким-то теплом отозвался Леви, обнаружив на своих кистях прорастающие цветы.        Это была самая глупая месть: Микаса расковыряла ногтями собственную кожу только для того, чтобы досадить ему.        Но, кажется, сама она была довольна результатом.  — Ваше поведение и мышление практически идентичны, не спорь с этим, — шепнула Ханджи своему другу, похлопав того по плечу. Возможно майор не хотела, чтобы эти слова услышал кто-то ещё, а возможно наоборот, но как бы то ни было, Микаса услышала.        Но сейчас, сидя на ступеньках, вспоминая всё это и зная, что Леви сидит буквально в метре от неё, Микаса даже представить не могла, что сейчас творится у этого человека в голове.        Эрена и Армина, она знала практически всю свою сознательную жизнь, но также не понимала их до конца. Пока ребята мечтали о будущем, она с упоением вспоминала прошлое. Пока они мечтали о свободе, Микаса думала о спокойной жизни.        Глубокий вздох срывается с её губ как раз в тот момент, когда Армин и Эрен встают со ступенек и собираются уходить.  — Микаса, ты с нами? — приветливо спрашивает Армин с лёгкой улыбкой.  — Да, завтра тяжёлый день, надо выспаться, — серьёзно говорит Эрен, смотря, куда-то в сторону. — Далеко не факт, что все мы трое сможем выжить.        Микаса опускает голову и кривит губы. Она достаточно сильна, чтобы обеспечить защиту себе, Эрена всегда спасут, а что остается Армину? Хоть он и очень умён — этого не хватит для того, чтобы выжить.  — Я ещё немного посижу здесь, — уныло говорит Аккерман, пытаясь детально запомнить лица своих лучших друзей.        Проводив Армина и Эрена взглядом до ближайшего поворота, Микаса устало прикрыла глаза и с издёвкой произнесла:  — Сэр, а вы знали, что подслушивать — плохо?        Аккерман подошёл к девушке и брезгливо оглядел ступень, на которой сидела девушка. Ещё бы такой чистоплюй как Леви, сел на такую грязную поверхность. Микаса недовольно фыркнула и отвела взгляд на небо, в то время как капитан постелил белый платок, на который позже сел.  — Я бы на твоём месте, прислушался к совету парней, — начал разговор Аккерман. — Завтра и правда тяжёлый день.  — А вам ли не всё равно? — девушка повернулась к своему соулмейту и тут же отвернулась. Близко. Он сел слишком близко.  — Аккерман, не забывай с кем ты говоришь, — капитан наградил её хмурым взглядом. — К тому же ты находишься на улице во время отбоя. Мне следовало бы тебя отчитать.  — Если бы вы хотели сделать мне выговор, то давно бы уже сделали, — монотонно проговорила Микаса, на что Леви лишь хмыкнул.  — Аккерман, ты отличный боец, — также хмуро как и обычно начал говорить капитан. — Постарайся не умереть завтра.        Крепкая и прохладная ладонь опустилась девушке на макушку и легонько встрепнула волосы. Микаса была настолько переполнена противоречивыми эмоциями, что даже не заметила как Леви покинул её.  — И вы, сэр, — сорвалось неожиданно с губ азиатки, после чего она прикусила губу. — Вы должны жить…        Микаса грустно посмотрела на луну будто в последний раз и поднялась, попутно разминая затёкшие ноги. Задумавшись о чём-то своём, девушка совсем не ожидала почувствовать чью-то руку на своём предплечье. Совсем растерявшись Аккерман даже не сопротивлялась, когда неизвестный потянул её к себе  — Аккерман, — Леви говорил всё так же холодно, но почему-то Микаса была уверена в том, что мужчина был взволнован. Сейчас они стояли донельзя близко к друг другу, и это как пугало девушку, так и пробуждало в ней чувства. — Перестань вызывать во мне столько эмоций.        Микаса дёрнулась, когда Леви провёл носом по её шее, вдыхая её аромат, её феромоны. Она могла бы оттолкнуть его, убежать или хотя бы придумать колкость на его слова, но почему-то, ей хотелось остаться с ним и молча ждать.  — Почему из всех возможных прекрасных женщин, — Леви провёл рукой верх по её талии, остановившись на уровне груди. — Которые могли бы быть более покорными, — мужчина внимательно следил за её действиями, улавливая каждую мелочь в её взгляде. Сама Аккерман уперлась руками ему в грудь, пытаясь отдалить их лица, отчего лишь сильнее упиралась тазом к мужчине. — Мне попалась ты, — также монотонно проговорил мужчина ей почти на ухо, прижимая её к себе всё сильнее и сильнее. Но несмотря на его действия, Микаса услышала его слова, и они больно кольнули её в самое сердце, отчего девушка попыталась выбраться из его объятий, хотя ей этого так не хотелось.  — Тогда к чему сейчас весь этот цирк? — Микаса, высвободив руку, хотела нанести Леви удар прямо в лицо, но тот не считался бы сильнейшем, если не смог отразить его и перехватить обе руки девчонки и повернуть к себе спиной.        Леви понимал, что несмотря ни на что, девушки любят ушами, хоть Микаса и не относилась к такому типу женщин, его слова всё равно задели её. Сейчас его действия начали походить на маниакальные: хоть они соулмейты, хоть и проводили ночь вместе по обоюдному согласию, он не должен так нагло тереться об свою подчинённую.        Мужчина осторожно расслабил руки, выпуская девушку из своих объятий, которая, почувствовав свободу, тут же повернулась к нему лицом, предварительно отскочив на метр.        Подобные действия лишь ещё больше раздосадовали мужчину: неужели ей было настолько неприятна его компания?        Мужчине было неприятно от самого себя. Как он, тридцати пятилетний мужчина, «сильнейший воин человечества» и просто человек принципов, не смог устоять перед зовом инстинктов? Глупо же.  — Доброй ночи, Аккерман, — на этот раз Леви не стал ждать чуда и просто покинул Микасу, оставляя одну в замешательстве, по пути оставив на стене глубокую вмятину размером с его кулак.

***

       Слеза, появившаяся в уголках её глаз, аккуратно стекала вниз: сначала она обогнула яблочки её щек, на которых виднелся лёгкий румянец, говоривший о противоречивости её чувств и усталости, позже скользнула по выпирающим скулам, до революции еда в разведкорпусе была очень скудная и имела очень мало калорий, солдаты не только не наедались, но и теряли вес. Заканчивая свой короткий путь, солёная капля сорвалась с подбородка прямо на форму капитана.        Микаса что-то говорила, все вокруг что-то говорили, кричали, но Леви лишь смотрел на девушку пустым взглядом, обдумывая произошедшее.        Он был истощён недавним боем, в котором чуть не потерял свою жизнь. Он отбился от десятков титанов оставшимися тупыми клинками. Но не смог отбиться от прыгающей на него Микасы.        Капитан оставался в своём уме, он понимал произошедшее, знал кому стоит вколоть сыворотку и что сделать это надо как можно быстрее. Но он всё же невольно загляделся ей: такой эмоциональной и одновременно сильной.        Обычно глаза Микасы имели более светло-серый оттенок, он был схож на пасмурное небо, из которого мелкими каплями лил дождь. Но сейчас её взгляд был убийственным, а радужки стали выглядеть как грозовое небо.        Азиатка прислонила к его горлу лезвие, из-под которого тут же появились маленькие алые капли. В мужчине Микаса видела лишь угрозу жизни её другу: он мог спасти Армина! Сам Леви видел в ней прекрасную женщину.  — Сэр, отдайте сыворотку! — дрожащим, но от того не менее уверенным голосом сказала Микаса. Растущие из её шеи цветы ничуть не мешали ей говорить.        Соблюдение субординации, наверное, было очень глупо на данный момент. Микаса могла убить его в любой момент и забрать сыворотку, но почему-то так и не рискнула этого сделать.        Леви никогда не сомневался в своей силе. Да и врага он знал как облупленного. Ведь он лично занимался её тренировками. Мужчина накопил достаточно сил, чтобы столкнуть Микасу с себя, после этого ей уже займётся Ханджи.        Попытки сделать её падение как можно более безболезненно не увенчались успехом. Повалив её на лопатки, мужчина услышал короткий болезненный стон, сорвавшийся с её тонких губ.  — Уведите её отсюда, — коротко и хладнокровно бросил мужчина, встав на ноги.        Микаса больше не сопротивлялась. Посмотрев сначала на умирающего Армина, а затем на Леви, девушка уткнулась в плечо Ханджи, которая в ответ её по матерински обняла. Но в её взгляде Леви не увидел злости: лишь сожаление и боль.

***

       Несмотря на то, что ответ на вопрос кого же выбрать лежал на поверхности, Аккерман невольно задумался.        Кто больше заслуживает жизнь: главнокомандующий, который эгоистично желал лишь узнать секрет о жизни за морем, или мозговитый парень, у которого вся жизнь впереди? И может ли вообще хоть какой-то человек, заслуживать жизни?        Кто же из них больше тянется к жизни? Эрвин, под командованием которого умирали лучшие бойцы, или Армин, который отчаянно пытался защитить своих друзей, даже ценой собственной жизни?        Ответ дал ему сам Эрвин Смит, который не дал Аккерману вколоть ему сыворотку: безжизненный взгляд главнокомандующего был заметен даже через его прикрытые веки. На самом деле, Леви даже не думал, что мужчине хватит сил не только выдернуть руку, но и произнести последние слова:  — Позволь мне отдохнуть от этого ада.

***

 — Сэр… — после последних событий Армин стал побаиваться капитана Леви ещё больше. Он конечно относился к нему с уважением и благодарностью, но каждый знал, как мужчина был близок к Эрвину. — Вы заметили, как сильно похудела Микаса?        Подняв голову на светловолосого мальчишку, который с утра пораньше постучался в его кабинет, Леви не знал, что ему ответить.        Последний раз он видел Аккерман после похорон Эрвина Смита, которого тогда наградили посмертно. После этого её и Эрена заперли в темнице. Прошло уже более недели, но он так и не навестил её. Да и не должен был, вроде как.  — Лучше обратись с этим вопросом к очкастой, — холодно и строго произнёс мужчина, опустив взгляд на документы. — Врач всё-таки она, а не я.  — Но ведь между вами и Микасой есть связь, — немного дерзко начал Арлерт, но взгляд капитана немного остудил его пыл.        Леви не мог не признать, что всю эту неделю чувствовал её душевные терзания, которые плохо давали ему спать. Пусть он и до этого спал по 4 часа, что для обычного человека ничтожно мало, то сейчас даже в эти ничтожные часы Леви спал беспокойно, часто просыпаясь.  — От меня ты чего хочешь? — капитан устало потёр переносицу. Парнишка утомлял его, к тому же, дрожал как осиновый лист.        Армин так и не успел ничего ответить: капитан Леви резко схватился за сердце, резко выдохнув от боли, а из его рук в некоторых местах медленно начали расти ромашки.

***

       Отправив Армина за Ханджи, Аккерман помчался к темницам, возможно, побив свой собственный рекорд по скорости. Как только тяжёлая дверь отворилась под его силой, он тут же услышал крики Эрена о помощи, что только ещё больше вызвало в мужчине волнение.        Добежав до нужных клеток, Леви оцепенел: Микаса лежала на сыром полу лицом вниз, каждая её косточка неестественно выпирала, а цвет кожи был настолько бледным, что напоминал мертвецкий.  — Что произошло?! — Леви схватил Эрена, который стоял рядом с решёткой, пытаясь увидеть, что происходит в клетке сводной сестры, за грудки и немного потряс.  — Я, я правда не знаю, — голос Эрена был волнительным и беспокойным, а глаза метались из стороны в сторону. — Я просто услышал, как она упала.        Отпустив парня, Леви чертыхнулся. Стражи, которые сейчас отсутствовали, должны были следить за заключенными. Именно у них и были ключи от темниц.        Мужчина хотел уже было броситься на поиски нерадивых охранников, но к этому времени Ханджи, у которой были ключи от каждой комнаты в этом замке, и Армин уже прибежали.

***

       Солнечный свет настойчиво слепил её глаза, принуждая открыть их, но Микаса так хотела спать, что упрямо переворачивалась с одного бока на другой. Но когда девушка вдруг осознала, что в темнице нет солнечного света, она резко вскочила.        Глаза долго не могли привыкнуть к яркому свету из-за длительного нахождения в тёмной клетке, но Аккерман быстро поняла, что она находится в палате медицинского блока.  — Микаса! — Эрен схватил её за плечи и немного потряс, будто проверяя жива ли она. — С тобой всё хорошо?!  — Да, — Микаса с нежностью посмотрела на брата, хоть его действия и принесли ей незначительную боль. — Что случилось?  — Ты упала в обморок, — строго, но от этого не менее заботливо, сказал Армин. — Твой организм был сильно истощён, из-за этого твоя кожа стала очень тонкой, поэтому у тебя так много ссадин, — парень бегло осмотрел Микасу на наличие более серьёзных ран, но так ничего и не найдя, потянул Эрена за рукав. — Нам нужно сообщить Ханджи.        Буквально через секунду после его слов в палату заходит новая главнокомандующая и капитан развед корпуса.  — О, Микаса! — Ханджи тут же кинулась к девушке и, взяв её руку, начала мерить пульс. — Как давно ты проснулась? Головокружение есть?  — Пару минут назад, мисс, — пока Зоэ возилась с девушкой, капитан взглядом дал понять парням, что им лучше пока оставить девушку на попечение врача.

***

       Пока Ханджи осматривала её, Микаса совсем не заметила тарелку с едой, в руках капитана Леви. Но сейчас, когда Зоэ и капитан переговариваются между собой, Аккерман почувствовала запах еды, который вызвал у неё лишь отвращение.  — Микаса, — главнокомандующая подошла к её постели и строго посмотрела на неё. — Ты должна поесть, иначе твои обмороки будут продолжаться.  — Да, мисс, я понимаю, — азиатка слушала женщину лишь вполуха, на данный момент её больше беспокоил капитан, который не сводил с неё глаз.  — Ну раз так, то я оставлю вас наедине, голубки, — Микаса не успела даже сказать что-то в протест, собственно, как и капитан. Кажется, несмотря ни на какие невзгоды, эта женщина будет всегда оставаться в приподнятом настроении. Или это лишь маска, чтобы дух других членов отряда не падал.        В любом случае, Аккерман была не в силах об этом думать. Хотелось лишь побыстрее закрыть глаза и заснуть. Но мужчина будто нарочно тянул время, пристально смотря на неё холодным взглядом.  — Сэр, вы что-то хотели? — Микаса чуть нахмурила брови. — Я должна снова вернуться в темницу?  — Ваше наказание закончилось, — флегматично сказал он, поставив тарелку с едой на её прикроватную тумбочку, отчего на лице подчинённой скривилась маска отвращения, быстро скрытая ей же самой. — Ешь.  — Я не голодна, сэр, спасибо, — подражая ему, холодно сказала Аккерман. В её голосе не было и намёка на субординацию. Будто бы всё вернулось на свои места. Но она знала, что это лишь игра.  — Ешь, пока я не опрокинул это тебе на голову, — более серьёзно произнёс капитан. Она явно выводила его из себя.        Но Микаса ничего не ответила, опустив взгляд на пальцы своих рук. Такие бледные и такие худые. Девушка надавила чуть отросшими ногтями на собственную ладонь. Ногти сломались, а на руке остались маленькие царапины.  — Вот видишь, что делает твоя голодовка, — наблюдая за её действиями, подметил Аккерман, срывая маленькие цветы со своих рук.        Он не спрашивал, почему она это устроила. Просто знал. Её мир крутится вокруг Йегера и Арлерта. Поэтому, когда Микаса спала, он пошёл именно к ним.        Мужчина узнал, что девушка плохо спала из-за того, что Эрену часто снились воспоминания его отца, из-за которых он просыпался с криком. Она слышала, как он рассказывает Ханджи важную информацию из этих снов, которая, отнюдь, не была радужной.        Армин знал и видел, как его подруга увядает, поэтому и пошёл к капитану, который мог ей помочь действеннее всех лекарств. Ведь Микаса не могла пойти против инстинктов. Она бы в любом случае послушалась своего самца, коим и был капитан Леви.  — Да, сэр, спасибо, — Аккерман взяла тарелку с тумбы, но прежде чем она начала есть, сухие губы Леви коснулись её лба, оставляя невесомый поцелуй.