Мой хозяин Кречет

Анри совершенно не мог перестать им наслаждаться, всем целиком. Какой же он был замечательный, его Илон! И в своих переживаниях про слишком дорогие подарки, которые его слишком смущали, и в том, как заводился с одного взгляда на девайсы, и в своем любопытстве, которое совершенно не мог скрывать. И с ним, таким, немедленно хотелось что-нибудь вытворить этакое. И Анри собирался заняться этим вот прямо сейчас. И еще – разобраться с последними гнетущими его переживаниями, которые все равно тихонько царапали изнутри. Это был не просто повод для наказания, Анри до сих пор это беспокоило. Он взял в руки созданное вчера пыточное приспособление. Специально для Илона, он даже размер подобрал, пускай и на глазок. – Эта штука делает больно и хорошо. Когда у тебя встанет, член с трудом будет помещаться в эту штуковину, и ты будешь это чувствовать сильно и все время. Это во-первых, – сказал Анри, потому что, разумеется, одним этим все не ограничивалось, все-таки он артефакт сделал, и не самый простой. И конечно, у Илона стояло уже. У Анри стояло тоже, еще как! И, едва Илон стянул штаны, Анри снова погладил и стиснул его задницу, еще сильнее возбуждая, а потом принялся надевать клетку на член, что само по себе было уже почти как секс. – М-м-м, прямо сейчас и почувствуешь. Это будет суровое наказание, Илон. За то, что сбегал от хозяина ко всяким девицам… с розовыми волосами. Проводил с ними время. Заставлял думать, что ты не только мой, Илон! Сейчас почувствуешь, насколько ты мой, весь мой, везде. Особенно когда вот эта штука окажется в твоей заднице! – он показал Илону голубую анальную пробку. Все это целиком – было ровно тем, чем нужно. Захватить его, скрутить со всех сторон, даже когда Анри нет рядом. Чтобы чувствовал то, что сделано его руками, чтобы причинять боль и наслаждение. Чувствовал его, думал о нем, даже когда Анри не с ним. Он все еще переживал, на самом деле, насчет этой Мей, до сих пор. Ревновал, даже когда Илон делился с ней персиком и печеньем. Илон часто и шумно дышал, а потом высказался: – Какой же вы все таки жестокий садист, хозяин Анри! Умучаете меня всего из пустой ревности, – в сказанном им было слишком много восторга и удовольствия, чтобы подумать, что он ругается или обижается. – Какой же ты у меня ерепенистый, мелкий! – с не меньшим удовольствием, как искренний комплимент, отозвался Анри и, застегнув ремешок на бедрах Илона, ущипнул его за задницу. На это, любое причинение боли в других местах, клетка и плаг реагировали слабым магическим разрядом, вызывающим легкую боль. Илон, от разряда аханул и содрогнулся. – Нет бы прощения попросить за то, что заставил хозяина так переживать на ровном месте. На ровном ведь, Илон?.. – спросил он, ухватив Илона за подбородок и заглянув в глаза. И одновременно – положив ладонь ему на задницу. Он хотел услышать. Прямо сказанное словами. Что ему не о чем беспокоиться, что ревнует он зря, что Илон принадлежит только Анри, никому больше. Хотел услышать сейчас, хотел услышать потом, когда Илон вернется от своей морковки и Анри его хорошенько выпорет из ревности. Из чувств. Из любви. Таких сильных, что дышать больно от одной мысли о том, что Илон может взглянуть на кого-то другого. Разве мог Анри не наказать его хорошенько? Не выразить эти чувства? – Я с Мей дружу и ничего больше, – твердо сказал Илон, – А бегать к ней вы сами меня заставили. Поэтому вы просто чудовищный садист хозяин Анри, я вот так и знал, что вы так будете делать – заставите меня сделаться виноватым и накажете вот так ужасно! И прижался к Анри потеснее, паршивец мелкий. Так что его хотелось уже ни на какую морковку не отпускать, а выпороть и трахнуть прямо сейчас. Анри аж застонал тихонько, потершись об него бедрами. Еще и провоцирует! Прямо-таки нагло соблазняет вот прямо сейчас! – Это чтобы ты ни на каких девок не смотрел даже! – сказал Анри, снова ухватив его за подбородок, наклонившись к лицу. И решительно взял в руку плаг, которым провел между ягодиц Анри. Этого было вполне достаточно, чтобы активировать его и вызвать магический разряд. Движение было совсем нежным, почти ласкающим, а разряд делал больно. – И на мужиков чтобы не смотрел. Ни на кого больше, только на хозяина. С Мей дружи, а к остальным даже не подходи, а то узнаешь, какой твой хозяин совсем ужасный садист. И ревнивый страшно, – Анри ему верил. Как себе верил. И раз Илон говорил, что только дружит – он не настолько мнительный, чтобы продолжать подозревать. И не такая скотина, чтобы возражать против дружбы. Но чувства внутри все равно скребли. Как он думал, что может лишиться Илона, как думал, что ему могут предпочесть кого-то другого – как все это до сих пор не прошло и кипело внутри, заставляя испуганно воображать, что такое может повториться. – Злая у меня судьба: такой жестокий господин и ревнивый еще, – с улыбкой сказал Илон, – Но сейчас я, честно говоря, вряд ли думать буду хоть о девочках, хоть о мальчиках. На грядках не о том думается. – О, вряд ли ты сможешь сейчас думать о чем-то другом, даже на грядках, – заверил Анри с нескрываемым удовольствием и сделал то, что доставляло ему еще большее удовольствие – с силой толкнул в Илона плаг. Который, разумеется, тут же снова отправил разряд. – Потому что эта штука будет вот так включаться в тебе то и дело. Так что думать на грядках ты будешь о том, когда же хозяин тебя наконец трахнет… Будешь думать обо мне все время, даже там, даже занятый морковкой, – тут он сам не выдержал и, положив ладонь Илону на затылок, приник к его губам, и страстно поцеловал. – Ох, как сурово, хозяин Анри, – обращение Илон буквально простонал, – Наверняка после грядок у меня будет все болеть и спереди и сзади! Ох! Он легко дрожал у Анри в руках и дышал со сладостной нервностью, чувственно, чудесно. Его хотелось ласкать и целовать везде, когда он был такой чудесный. И, честное слово, Анри не собирался себе отказывать в капле этого удовольствия. Он провел рукой по животу и груди Илона, несколько раз поцеловал в плечо – и продолжил толкать плаг, слегка покручивая и покачивая, пока он не встал на место крепко и на всю глубину. А цепочка натянулась между ног. – А когда я тебя выпорю после грядок, будет болеть еще сильнее, – с нескрываемым удовольствием пообещал Анри. – Вот этим самым новеньким стеком. – Какое жесткое наказание, хозяин Анри! Не представляю даже, как это будет. Ох! Вы разрешите пойти, чтобы я скорее все сделал и вернулся принять наказание? – Илон откровенно ластился к Анри при том, и отпускать его к морковке совершенно не хотелось. Но его воодушевляла мысль о том, что после – им обоим будет еще лучше и еще круче. Переживать работу на грядках, предвкушая «потом» – легче. И к тому же сладко… – Иди скорей! – сказал Анри, прижав его к себе и погладив по боку, поцеловал его возле уха и прикусил мочку, а потом легонько шлепнул по заднице. – И возвращайся скорей! Помни, что хозяин тебя ждет! – еще один шлепок, а потом он отступил от Илона на шаг, давая ему немного прийти в себя и надеть штаны.