my youth is yours

Чонгук встречает Мин Юнги в ровно 3:47 утра в пятницу в конце сентября. К этому его привела цепочка определенных событий, включающих в себя Тэхена, бутылку водки, спрятанной на нижней полке, самая первая вечеринка в колледже Чонгука и нежданный дождик в полночь. И вот, конечный результат, что довольно важно – это Чонгук, сидящий в крошечной кухоньке у Тэхена в 3:47 утра в пятницу в конце сентября и отхлебывающий черный кофе в жалкой попытке протрезветь, когда Мин Юнги появляется в дверном проеме. На тот момент, вот список вещей, которые Чонгук знает о Мин Юнги: - Он один из двух соседей в квартире Тэхена - В отличии от другого соседа (Пак Чимина), Юнги редко бывает дома. - По факту, он настолько неуловим, что Чонгук, который дружит с Тэхеном вот уже месяц как и нередко проводит время в его квартире, ни разу не видел его даже мельком. - Это потому, что Юнги: а) учится на музыкальном факультете, б) трудоголик и в) возможно йети - Единственные показатели присутствия Юнги в квартире, это пара обуви у порога, дверь в спальню, что всегда закрыта, и пара реально крутых блютуз колонок в гостиной - У Юнги нет Фейсбука, Твиттера или Инстаграма, но у него есть аккаунт на Soundcloud, который, кажется, довольно популярен. - Тэхен и Юнги нашли друг друга через Craiglist. И первые три месяца совместного проживания, Тэхен абсолютно серьезно думал, что Юнги не было дома так часто, потому что он убийца или гангстер. На вопрос почему он не продолжил свое расследование, Тэхен ответил: «он реально хорошо убирает кухню». - Мин Юнги – не тот человек, которого стоит раздражать. Учитывая все эти факты, Чонгук провел последний месяц думая, что Юнги, возможно, под два метра ростом, с мускулами бодибилдера и взглядом медведя-гризли, которого неудачно пробудили от спячки. Юнги в воображении Чонгука был лысым, покрытым татуировками, всегда имел при себе оружие и с такой мрачной аурой вокруг, что она сгущалась в тучку вокруг него, словно в мультике. Но парень, что зашел в квартиру Тэхена в ровно 3:47 утра в пятницу в конце сентября очевидно… не попадал ни в один пункт. И это было причиной тому, что Чонгук, который все еще облокачивался на стол в полупьяном состоянии, выдал: - Кто ты такой? Парень остановился. Посмотрел на него. - Меня зовут Мин Юнги, - сказал Мин Юнги. – Я здесь живу. Кто ты такой? Чонгук почти подавился кофе. Он буквально чувствовал себя «ошибка 404, мысль не найдена», пока пялился на парня, который, очевидно, был Мин Юнги, Соседом №3, и Возможно Йети. Суть в том, что Мин Юнги не был под два метра ростом. Или имел тело бодибилдера. Или был лысым. Или покрытым татуировками (по крайней мере, Чонгук не видел ни одной). При нем не было видимого оружия, и взгляд разъяренного гризли-медведя больше походил на озадаченный прищур. И не было никакой угрожающей ауры. В реальности Мин Юнги был… достаточно низким. Низким, светлокожим, худым и довольно деликатно выглядящим в общем. На нем была черная кепка, огромная черная толстовка и странный комковатый шарф. Его нос и щеки были слегка порозовевшими от холода. - Меня зовут Чонгук, - сказал Чонгук. Получилось почему-то с придыханием и почти фальцетом. – Я, эм, я друг Тэхена. - Понятно, - произнес Юнги. – Ты тот парень, который поет. - Я еще танцую, - говорит Чонгук и немножко хочет побиться головой о стол. – Я учусь на двух факультетах одновременно. Потому что, эээ… было слишком сложно выбрать что-то одно. Почему он все еще говорит? Что с ним не так? Уже поздно, да, изящно ломануться в гостиную и прыгнуть в окно? Он отпивает из кружки и тут же жалеет об этом, так как теперь его рот наполнен очень горячим черным кофе. Ну и черт с ним. Все лучше, чем нести всякий бред. Юнги просто кивает. - Это круто. Мой друг тоже учится на двух факультетах: продюссирование и астрофизика. Он тоже не мог выбрать. - Вау. Он, должно быть, очень умен. - Это так, - Юнги скидывает ботинки (он носит пушистые носки. Мин Юнги носит пушистые рождественские носки в сентябре, это не шутка), проходит в кухню и наливает себе стакан воды. Потом он снова смотрит на Чонгука. - …Ты пьешь мой кофе? - Нет, - отвечает Чонгук. – Да. Может быть. Просто он стоял прямо здесь в кофейнике? Я подумал… Я не думал, что кто-нибудь… Я имею в виду, он был остывшим и довольно противным… - Как ты смеешь. – ровно откликается Юнги. - … и на тот момент я был, ну, немножко пьян. Я, может быть, все еще немножко пьян. Ну так, для полного разоблачения. – Чонгук моргает, вперившись взглядом в стол, ужасаясь самому себе и своей неспособности, блять, заткнуться. – Тэ уже спит, и он сказал, что я могу остаться на диване, потому что, ну, немножко пьян, да, и поэтому я сейчас оккупирую твой дом и ворую твой кофе. Мне очень, очень жаль. Он встает, поворачивается лицом к Юнги и глубоко ему кланяется. Что за хуйня. Ну что ж, уже слишком поздно. Чонгук это сделал. Он, блять, поклонился. Чон выпрямился и снова уселся за стол, заходясь внутренним криком. - Извини еще раз, - мямлит он. – За кофе. И за всю эту беседу в целом. Когда Чонгук поднимает взгляд, Мин Юнги пялится на него. У Юнги в одной руке кофейник, а в другой пустая кружка, но он не наливает себе кофе. Он просто… пялится. Его губы, мягкие и розовые, слегка приоткрылись. Сейчас не самое подходящее время, чтобы заметить, что глаза у Мин Юнги как у хитрой лисицы, треугольной формы, темные и бездонные, но Чонгук все равно замечает. Он буквально чувствует как краснеет. Эта ночь плавно оборачивалась ночным кошмаром в семнадцатой степени. Прямо здесь и сейчас Чонгук дает клятву никогда больше не ходить по вечеринкам с Ким Тэхеном, не пить водку, и поискать информацию о том как стать монахом и уйти жить в глушь. Для перестраховки. - Как ты сказал тебя зовут? – спрашивает Юнги после продолжительной неловкой паузы. - Чонгук, - говорит Чонгук. – Эм. Меня зовут Чон Чонгук. Я первокурсник. - Ох, - отвечает Юнги. – Ебаное дерьмо. * - Срань господня, чувак, - говорит Тэхен сразу после того, как открывает дверь. – Когда ты вообще, блин, спал в последний раз? Чонгук моргает в ответ: «Что?» - Без обид, но ты буквально смерть на ножках. Типа, ты даже на зомби не похож. Зомби поживее тебя будут. Ты же выглядишь так, словно умер и кто-то попытался сделать из твоего трупа чучело, но что-то пошло пиздец как не так. - Спасибо. – говорит Чонгук. - Я серьезно. Сколько ты уже не спишь? - Не так много, - отвечает Чонгук и отключается. Он приходит в сознание и обнаруживает себя на диване Тэхена (который Тэхен и Чимин гордо называют Диваном Секса, что отвратительно по многочисленным причинам), чувствуя себя так, словно он проспал лет пять. Находясь в полной дезориентации, частично паникуя и не имея ни малейшей идеи как он вообще оказался у Тэхена. Последнее что он помнит, это вторая ночь без сна, посвященная зубрежке к экзаменам, потом он кажется спустился в столовую? Чтобы позавтракать? И кофе, он определенно пил очень много кофе, что в ретроспективе не самое умное решение. Если задуматься, есть большая такая вероятность того, что Чонгук не спал шестьдесят часов подряд, потом спустился в столовую и выпил три чашки кофе на пустой желудок. Затем он каким-то образом дотащил себя до тэхеновой квартиры чтобы грохнуться в обморок у него на пороге, словно какой-нибудь персонаж Джейн Остин. Он заставляет себя подняться, пытаясь как можно меньше прикасаться к Дивану Секса. Сейчас все еще утро – его телефон сдох, но микроволновка говорит ему, что сейчас девять утра, так что он был без сознания около десяти минут. Небо за окном белое и затянутое облаками, обесцвеченное зимой. Тусклый солнечный свет бьет Чонгуку по глазам. У него болит голова. У него болит все. Может быть, есть свои причины в том, что люди не бодрствуют шестьдесят часов подряд. - Итак, - произносит низкий хриплый голос откуда-то слева. – Ты жив. Чонгук резко оборачивается. Мин Юнги сидит на кухонном столе, поедая хлопья из миски и небрежно просматривая что-то в телефоне. На нем очки, что уже слишком много для осознания. Очки и слишком большой серый свитер. У Мин Юнги вообще есть одежда по размеру? Знает ли он, что Чонгук сейчас в очень нестабильном состоянии и он совсем не готов мириться со всем вот этим вот? - Что случилось? – спрашивает у него Чонгук. – Где Тэ? - Тэхен сейчас бегает. Под этим я имею в виду он буквально бежит в супермаркет, чтобы купить витамины, таблетки, содержащие железо и куриный суп для тебя, дебила. Я думаю, ты нанес ему непоправимый ущерб. - Что? Как? - Ну, ты упал в обморок… - Я не упал в обморок, - надувается Чонгук. – Я вырубился. - Ребенок, в последний раз я видел кого-то, вырубающегося так изящно, когда смотрел «Гордость и Предубеждение». - Ты… ты был здесь все это время? - Я стоял прямо за Тэхеном, когда он открыл дверь. Так что. Да. Чонгук схватил ближайшую к нему подушку и уткнулся в нее лицом. Хер с ними, всеми микробами Секс Дивана. - Аааааааааа, - приглушенно заорал он. - Все было довольно драматично, - говорит Юнги. – Мы с Тэхеном думали, что ты умер. - Я бы не умер банально у вас на пороге, - проговаривает Чонгук, отрываясь от подушки и кидая на Юнги оскорбленный взгляд. – Это было бы ужасно. - Ты имеешь в виду для нас? - Да! Вы могли бы застрять с моим телом. - Мы могли бы использовать тебя как подпорку для двери. - Не знаю, - говорит Чонгук, раздумывая над предложением. – Я наверно слишком тяжелый, чтобы так просто меня передвигать. Я практически состою из мускулов. В бассейне иду ко дну топориком. Юнги откашлялся. - Это… это интересно, - он вертит в руках телефон, напряженно смотря куда-то в экран. – Так ты… проводишь много времени в спортзале? - Ага, четыре или пять дней в неделю. Я начал просто чтобы развить гибкость мышц и силу позвоночника для танцев, но в итоге действительно этим увлекся. - Круто. Круто. Это круто. - Думаю да, - говорит Чонгук. Он не вполне уверен, почему они об этом говорят, но все лучше, чем вспоминать о том, как он упал в обморок перед Мин Юнги. – Это просто хобби. Которое реально приносит удовольствие. В начале я был просто маленьким тощим слабаком и едва мог поднять пять килограмм. А теперь мог бы отжиматься, держа тебя. Юнги давится хлопьями. Он проводит добрых десять секунд не в силах разогнуться, а когда выпрямляется его лицо залито густым румянцем. - Ты в порядке? – спрашивает Чонгук. – Может, воды? - Порядок, - отвечает Юнги. – Нет, просто… оставайся на месте. Эм, не двигайся. – он какую-то секунду смотрит на Чонгука широко распахнутыми глазами, а потом словно бы немного сжимается. Его лицо все еще красное от кашля. – Не вставай, окей? А то снова грохнешься в обморок. - Хен, - жалобно тянет Чонгук. - Не ной. Будешь сидеть пока Тэхен не вернется. Что ты вообще нахер с собой сотворил, чтобы дойти до такого? Чонгук сжимает губы в полоску. Глаза Юнги сощуриваются за линзами очков. - Ребенок. – произносит Юнги. – Что ты сделал? - Я ничего не делал! - Люди, выглядящие как ты, не падают в обморок просто так. - И что это значит? – спрашивает Чонгук. – Какие же такие люди выглядят как я? - Я… - начинает Юнги, а потом набивает полный рот хлопьев, долго жует, а затем запивает все большим глотком кофе. – Я просто имею в виду, ну, знаешь. Ты выглядишь так, словно прилежно ешь свои ржаные овсяные батончики. - Ржаные овсяные батончики? - Ну, протеиновые коктейли. Овощи. Что бы оно ни было. - Ох, - Чонгук обдумывает его слова какое-то время. Он прижимает колени к груди и кладет на них подбородок, наблюдая за Юнги сквозь ресницы. Ему не хочется этого признавать, но даже малейшее движение заставляет его чувствовать головокружение. И его конечности ощущаются как мешки с водой. - Чонгук, - говорит Юнги, мягче на этот раз, и Чонгук осознает, что это первый раз, когда Юнги назвал его по имени. – Ну же, ребенок. Что ты сделал? - Не спал две ночи подряд из-за учебы, - мямлит Чонгук. – У меня было три экзамена, плюс мы проходим математический анализ, а я просто не понимаю, что мы вообще изучаем, но у меня промежуточный экзамен на следующей неделе, поэтому мне надо было много учить, но, если честно, я все еще ничерта не понимаю? Но мне придется заниматься больше, но я понятия не имею как, потому что я даже не знаю чего именно я не знаю. Так что сначала были экзамены, потом анализ, а еще мой друг нуждался в моей помощи в его проекте, но мы смогли встретиться только прошлой ночью где-то в двенадцать. Потому что промежуточные экзамены. Так что я закончил с экзаменами, потом выпил кофе, а потом, кажется, пошел в библиотеку, но я точно не помню. Потом я сдал все бумаги и этим утром пошел в столовую, выпил еще кофе, а потом пришел сюда. В общем. Вот. - Это было реально тупо, - говорит Юнги. - Я знаю. - Когда ты ел в последний раз? Кофе не считается. - Эм… может быть вчера в обед. Юнги просто смотрит на него. - Я знаю, что это было тупо, - говорит Чонгук своим коленям. – Я просто. Мне нужно было все закончить. Тишина. Часть Чонгука хочет поднять голову и увидеть выражение лица Юнги, другая же часть хочет просто крепко зажмуриться. Это глупо и нелогично, но ему кажется, что Юнги злится на него, и Чонгук правда, правда не может справляться с людьми, когда они на него злятся, особенно если они старше, особенно если они как Юнги, крутые, уверенные в себе, и остальные качества, коими Чонгук не обладает. Это так глупо. Юнги старшекурсник, они встречались всего пару раз, и в основном эти встречи заключались в том, что кто-то выходил или заходил в квартиру. У Юнги нет абсолютно никаких причин думать о Чонгуке, разве что злиться на него за то, что он идиот, но… - Хэй, - произносит Юнги. – Хэй, прости. Это было жестоко. Я не… я не пытался сказать, что ты тупой. Я имею в виду, черт, я сам-то не лучший пример здорового образа жизни. Чонгук открывает один глаз. Юнги хмурится, но не так сильно как раньше. Он сидит на краешке стула. Так, словно он хотел подняться, но потом внезапно передумал. - Тэ сказал, что ты трудоголик. – вырывается у Чонгука, прежде чем он обдумывает свои слова. Уголок рта Юнги слегка дергается. - Ну, это еще ничего. Я никогда в обмороки не падал… - Отключался. - …грациозно опускаясь на землю, словно знатная женщина в слишком тугом корсете, живущая в викторианской эпохе. Но был довольно близок к этому. - Это совсем не весело. - Думаю да, невесело. Тэхен должен скоро вернуться с твоим супом. Ты хочешь чего-нибудь поесть перед тем, как он придет? - Если честно, я не знаю, смогу ли я есть сейчас, - говорит Чонгук. – Я чувствую себя так, словно все мои внутренние органы были заменены грустными гелиевыми шариками. - Грустными гелиевыми шариками? - Ну, как гелиевые шары спустя неделю после вечеринки? Когда они наполовину сдулись и просто печально зависают в паре сантиметров от пола. - Понял, - Юнги кивает. – Вполне имеет смысл. - Он вытаскивает ложку из хлопьев, а потом опускает ее обратно со звонким стуком. – Не хочешь посмотреть Нетфликс? - Хочу, - говорит Чонгук. И они это делают. Юнги садится рядом с Чонгуком на диван в расстоянии одной подушки от него и ставит свой ноутбук на кофейный столик. Они смотрят The Great British Bakeoff и Чонгук узнает, что Юнги до странного хорошо осведомлен о кондитерских изделиях, но не любит сладости в целом. Чонгук рассказывает ему, как он пытался сделать торт на день рождения его старшего брата, но забыл соду, и в итоге у него получился очень плотный липкий шоколадный кирпич. - Ему исполнилось восемнадцать, - заканчивает он. – А я, по сути, подарил ему шоколадную надгробную плиту. Юнги смеется. Его смех звучит так, словно кот пытается избавиться от комков шерсти в горле: свистяще и хрипло, больше прерывистого дыхания, чем настоящих звуков. Кажется, что такой смех трудно заработать. Чонгук всегда любил трудности. (Когда Тэхен возвращается с витаминами, таблетками, содержащими железо и куриным супом, он находит Чонгука и Юнги на диване с расстоянием чуть меньше, чем диванная подушка. The Great British Bakeoff все еще играет на экране, но звук приглушен. Чонгук спит. Юнги просто сидит рядом и ничего особо не делает. Тэхен ловит взгляд Юнги. Поднимает бровь. - Ни слова, - говорит Юнги.)