Морские песни

Там за третьим перекрестком, И оттуда строго к югу, Всадник с золотою саблей В травы густо сеет звезды. Слышишь, гроздьями роняет небо Из прорех зерно стальное, Горные лихие тропы Покрывая пеленою.

Ему ведь нравились эти места. Океан, леса, служба. Дальний Восток действительно красив, несмотря на периодические провокации и даже стычки, в самой здешней природе есть безмятежность. Покой. Даже при условии, что у него не самая спокойная работа и упрямое, буйное сердце. Сердце… Сердце, которое он сам так долго считал незначительным, абсолютно контролируемым, не важным. До тех пор, пока не увидел её. Женщину, которая при первой же встрече забрала это самое сердце из груди и с лукавой улыбкой спрятала в карман. И возвращать не собиралась. Ну и пусть! Так было тоже хорошо. Он полюбил, впервые в жизни именно полюбил и понял, почему же люди так много готовы отдать за это чувство. Пусть даже безнадежная и безответная, любовь окрыляла, позволяла видеть мир под другим углом.

Дороги сплелись В тугой клубок влюбленных змей, И от дыхания вулканов в туманах немеет крыло… Лукавый, смирись — Мы все равно тебя сильней, И у огней небесных стран Сегодня будет тепло.

Как же он себя странно чувствовал, когда мог видеть её каждый день, мог даже прикоснуться, но не имел никаких прав. Будто он шли параллельными тропинками, без малейшей надежды пересечься, встретиться по-настоящему. Оставалось только наблюдать, бережно фиксируя в памяти взгляды, звуки голоса, жесты, всё, что впоследствии составило его главные сокровища. Впитывая её в саму душу, подбирая огромное количество ассоциаций, подходящих цветов, вкусов и песен. Потом тропинки разошлись, они расстались и пришлось учиться жить без неё, только с тем образом, который остался в душе. Потихоньку он тускнел, покрываясь пылью то ли от времени, то ли ещё от чего, дороги их расходились всё дальше и надежней. Только для того, чтобы однажды сойтись. Чтобы у него в части проводились учения, на которые прибыла группа «Смерч» под руководством капитана третьего ранга Кошкиной. Точнее, формально группой должен был руководить капитан третьего ранга Тарасов, но его не интересовало почти ничего, всё внимание старого друга теперь принадлежало только одному человечку — молоденькой девочке-сержанту. Уме. А ему самому внезапно досталась Багира. Совсем другая: повзрослевшая, более спокойная и уставшая. Такая же: яркая, уверенная, дерзкая. Любимая… Пришла под вечер к нему в кабинет, включив на телефоне странную фолковую песню. Солистка пела о дорогах, будто повторяя его собственные мысли о невозможном, а Багира молча, внимательно слушала. И только когда доиграл последний аккорд негромко сказала:  — Забавно, да? Будто про нас, Андрей. «Но на свете нет дороги, чтобы нас вела друг к другу». Много лет так думала, а только теперь пришло в голову, что я-то могу и по бездорожью пройти. Через поле, лес, даже болото. Как ты думаешь?  — Можешь. И я могу, ну их к чёрту эти тропинки!

Там у третьего порога, За широкою ступенью, Верно шелковые камни, Бьется надвое дорога, слышишь? Правый путь ведет на пристань, Путь окружный — в горы, к югу, Но на свете нет дороги, Чтобы нас вела друг к другу!

Учения закончились две недели назад, но всё это время тянется, как резинка. Тонкая, она уже угрожающе звенит, скоро лопнет и больно ударит по руке. Снежный упрямо, в тысячный раз слушает ту самую песню, хотя уже буквально ненавидит последнюю строчку последнего куплета. Ту самую, вбитую в голову давным-давно истины. «Они не могут быть вместе». Никак. Но ведь и Рита была в чём-то права. Не так уж и часто в этой жизни они придерживались дорог, больше работали на пересечённой местности.  — «Но на свете нет дороги, чтобы нас вела друг к другу». Ничего, сейчас нет, а там протопчем. Или проложим. — Офицер усмехается и берёт из стопки чистый лист бумаги, на котором вскоре появляется слово: «Рапорт».

Дороги сплелись В тугой клубок влюбленных змей, И от дыхания вулканов в туманах немеет крыло… Лукавый, смирись — Мы все равно тебя сильней, И у огней небесных стран Сегодня будет тепло.