Морские песни

Ты сменишь лицо, как наряд, Ты войдешь в чье-то тело неслышно, как змея, Ты кольцами сдавишь меня, Дав понять, кто из нас в жизни лишний.

Один из лучших агентов ГРУ, пять лет работы под прикрытием в нужной стране. Ядовитая ехидна, изрядно подпортившая ему годы учебы. Та, которую он категорически не хотел больше видеть. Или хотел? Хотел! Только не видеть! Просто хотел, а она прекрасно об этом догадывалась. И плевала с высокой колокольни. Она ведь лучшая, ей нет равных и желания снисходить до кого-либо тоже нет. Даже до влюбленного парня. Даже до симпатичного влюбленного парня. Их ведь было немало симпатичных, все обращали на нее внимание. С ее внешностью — это неудивительно. Она яркая и рыжая, дерзкая и независимая. Привыкла добиваться всего сама и не стесняется. Ничего! У нее в прошлом осталось многое. Многое, причем такое, о чем не говорят. В прошлом работа моделью, съемки для подпольных эротических фотографий, скандал с матерью. В еще более далеком прошлом изнасилование, в результате которого она появилась на свет. Много всего в прошлом, и все эти детали лишают ее будущего. Остается только жить сегодня. Жить и гореть, потому что есть только настоящее. А будущего нет. И не будет.

Твой вирус любви ядовит, Он разрушит меня, но напрасны все слова — Сгорю, как сухая трава, Может, это мне послано свыше?

Но несмотря ни на что, она умеет любить. Сама иногда проклинает себя и судьбу за этот дар, но умеет. И любит. И это чувство разрывает на части сердце и душу, голова разламывается от противоречивых желаний. Хочется быть с ним, хочется, чтобы он был счастлив. И это невозможно совместить. Рядом с ней мужчина счастливым не будет… Можно позволить себе только одну ночь. Жаркую от страсти и алкоголя, счастливую, запомнившуюся на всю жизнь ночь. Одну-единственную. И уйти. Исчезнуть, согласившись на длительное внедрение в чужую страну. Подальше, чтобы не видеть. Чтобы забыть навсегда, и тогда станет легче. Не выходит, не забывается…

Любовь не может быть тихой игрой, Достаточно искры одной, Между нами — лишь дьявольский зной.

Она приезжает в родную страну под чужим именем, как туристка. Приезжает якобы в музей, она по легенде искусствовед. И узнает, что вернуться ей предстоит с мужем. Стране нужны разведданные, более серьезные, чем те, к которым есть у нее доступ. Все можно было пережить, если бы ее лже-мужем не оказался он. Александр Бурлак. Саша…

Шепот молитвы в каменных стенах, Лезвие бритвы на тонких венах, Счастье наутро, горе под вечер, Все так странно и вечно

Как же все было натурально и красиво… сыграно. Просто роман для девушек-романтиков, трогательная история о любви простого русского солдата и иностранки. Шикарное венчание в католической церкви, белоснежное элегантное платье, трепетные взгляды молодоженов. И холодное безразличие, которое скрывалось за всем этим. Ровное, холодное безразличие в сочетании со спокойной вежливостью. Как же это было больно. Разлука не помогла. Не вылечила… Самое горькое, что заподозрить их в игре не смог бы никто. Полноценный брак, хоть скрытые камеры ставь. Даже ночевали они в одной постели, причем трудно было заподозрить эту пару в отсутствии страсти. Страсть была, только любви не было. И через год она не выдержала. Сорвалась…

Пусть это будет зваться любовью — Самой нелепой, самой земною, Пусть это будет дьявольским зноем, Зноем, сжигающим все.

Сорвалась и призналась, вопреки всем своим ожиданием получив в ответ не насмешливое «много эмоций», а бережное прикосновение рук и мягкое «Инга». Ее собственное, почти забытое и ненавистное настоящее имя. Именно этим именем маму называл насильник, потом, в суде, он объяснит почему. Именно этим именем женщина и назвала ненавистную дочь. Ненавистную, потому что аборт сделать было нельзя, он обрек бы женщину на пожизненное бесплодие, ненавистную, потому что в маленьких городах все всё знают, и «порченная» женщина уже не смогла наладить жизнь. Ненавистное, потому что редкое. Имя, враз ставшее любимым. От одного его слова… Инга никогда не плакала от горя, только от счастья. От счастья нескольких месяцев, проведенных с любимым. Потом его раскрыли, а Инге пришлось прикрывать отход. У любви оказался горький привкус неизвестности. Долгой неизвестности, когда об Инге только издевательски напоминало переиздание настенного календаря. Модель была в маске, но кому, как не ему знать это тело? Да и те же самые фотографии ходили по рукам на их курсе, Инга ничего и не скрывала. Не привыкла, тоже все время слышала о себе «порченная».

Мне нравится эта война Между светом и тенью, нечистым и святым, Захочешь — мы все повторим От заката и до рассвета.

Воевать пришлось с самим собой, а такие бои самые безнадежные. «За» было только его желание, и, возможно, ее желание тоже, а вот против… Неизвестность, работа, прошлое, ее внутренняя вина. И глупо было надеяться, что ее удастся уговорить и переубедить, он ведь и себя самого переубедить пока не мог. Слишком уж сильную ярость вызывала мысль о том, что другие тоже могли видеть и знать его женщину. Но вот ему время помогло. Без нее оказалось пусто. Просто пусто, мир стал лишенным красок, запахов и звуков. Только видения, приходящие по ночам и тоска. В «Тайфуне» была Багира, тоже рыжая и яркая. Напоминание. А про Ингу неизвестно было ничего, хотя, кому как не ему знать, какими методами работает разведка.

Я буду с тобой до конца, Проклиная, бледнея от страха и любя, Ты хочешь все больше огня, Но ты станешь щепоткою пепла.

Она выкрутилась. Черт его знает как, у нее вполне могли быть свои методы и возможности, да это было и неважно. Просто в один прекрасный день «Тайфуны» силой поволокли его в кафе после очередной тренировки, а там не было свободных столиков. Только за одним сидела знакомая рыжая женщина, лениво пьющая чай. Женщина, которую он ненавидел и обожал, женщина, с которой его венчали в католическом соборе. И плевать, что под чужим именем, клятвы он все равно давал искренне. Они давали искренне. А венчание — это уже на всю жизнь. До конца. Ярко-рыжие волосы в свете заходящего солнца напоминали огонь. Костер инквизиции, на который он собирался абсолютно добровольно взойти.