Морские песни

Ты устала быть покорной Ты устала быть рабой Жить надеждой иллюзорной, Отвечать на жест любой

Это было уже безнадежно. Да что там, это с самого начала было безнадежно и Оля всегда это понимала, но признаться самой себе решила именно сейчас. Чудес не бывает… Любовнице не стать женой, даже любовнице не женатого человека. Это слишком разный социальный и психологический статус. Тянуть время и дальше было бы уже преступным. Значит, надо уходить. Только как же это было непросто. Ольга спокойно и уверенно собирала вещи, стараясь убедить саму себя, что руки вовсе не трясутся. А если и трясутся, то это от усталости. Она устала от неопределенности их отношений, от запросов и хамства мужчины, от трех лет этих недоотношений. Устала готовить ему ужины, убирать в его квартир, покупать сумки с едой и ублажать в постели. И в этой усталости растворились и любовь и надежда. Уходить пришлось резко, открывая себя с мясом и кровью от облюбованной квартиры и работы. Ведь все это время она спала и жила с начальником, а он бы ее просто так не отпустил. Уйти с работы и забрать все документы удалось без проблем, а вот возвращаться в собственную квартиру было страшно. Адрес ее официальной прописки сохранился в анкете и в документах, туда мог в любой момент заявиться теперь уже бывший мужчина и устроить скандал. А наличных было мало, на аренду квартиры не хватило бы, максимум на комнату. Вот комнату она и сняла, причем первую попавшуюся. В коммуналке. Вопреки опасениям, у этой квартиры было всего два хозяина. Та самая старушка, которая дала объявление и молодой мужчина. И совершенно не было облупившихся стен или замков на дверях комнат.

Барабанит по стеклам Дождь как будто живой Ты опять одинока, Открой, открой, открой

Соседа все не было, но Валентина Иосифовна сказала, что он часто бывает в командировках. А жизнь постепенно налаживалась, за две недели стало казаться, что она себе многое напридумывала и бывший ее спутник жизни уже про нее благополучно забыл. Новое жилье было очень уютным, с качественным, хотя и не запредельно дорогим ремонтом. Сама хозяйка квартиры оказалась коллегой, она и помогла Оле найти новую работу. Очень неожиданную, но Оле идея понравилась. По образованию она была психологом, хотя и проработала последние пять лет «личным ассистентом», а тут ей предложили работать в центре психологической реабилитации. С детьми, пережившими катастрофы. Она страшно боялась в первый рабочий день, но это оказалось ее делом. Глупо было тратить все эти годы на ненужного теперь мужчину, на попытку сделать карьеру в престижной фирме. Всё это время она могла реально помогать, а вот… Ольга вовсе не склонна была к самоедству, просто ей хотелось докопаться до причин собственных ошибок, чтобы иметь возможность предостеречь других. И в один день поняла, причем абсолютно случайно. Сначала ее пациенткой была маленькая девочка, взахлеб рассказывающая о рыцарях и принцессах, а потом девушка-подросток, начитавшаяся гламурных журналов. У нее тоже был сформирован вполне определенный стереотип: престижная работа, богатый мужчина, секс. И этого хватит для долгой и абсолютно счастливой жизни. Дома обнаружился вернувшийся сосед, вполне приятный внешне мужчина, примерно ее ровесник. Далеко не идеал, не олигарх, а вел он себя вообще как мальчишка, но… Но рядом с ним было спокойно. Его почему-то хотелось встречать горячим ужином и нежными поцелуями, причем вот так сразу, с первого взгляда. От поцелуев Оля пока удержалась, а вот ужином соседа все-таки накормила. И это не воспринималось обязанностью или вложением в будущую семью. Просто было приятно…

Жизнь идет где-то за стеною, А ты в плену пустоты О, как жаль, но всему виною Мечты, мечты, мечты

Прошлое не собиралось отпускать ее так просто. Все равно мелькали знакомые вывески, вспоминались тусовки и приятельницы. Вечера, проводимые дома, только с пожилой соседкой иногда казались пыткой. А где-то там, за окнами была жизнь. Яркая и красочная, та в которую она когда-то с огромным трудом вошла, и из которой оказалось еще труднее теперь выйти. А ведь изначально ей всего этого и не надо было. О старых интересах совершенно случайно напомнил сосед. Он пару раз попытался с ней сблизиться, наладить дружеские отношения, но Ольга была слишком занята. Страдала… И если бы у нее были серьезные причины, то Андрей, ну, или, что привычнее, Хазар, постарался бы помочь. А так он просто не стал навязываться соседке, вернувшись к привычным занятиям. Например, игре в футбол или бадминтон с соседскими детьми. Именно ракетки, которые мужчина выносил на улицу, напомнили Ольге собственное детство. И ей тоже захотелось поиграть. Это оказалось до странного весело…

Ты пыталась стать жестокой, Стать прозрачной словно лед Недоступной и далекой И живущей без забот

Бывший о ней не забыл. Неприятности посыпались на голову примерно месяца через два, резко, будто лавиной. Сначала кто-то разгромил ее квартиру, причем уже практически проданную. Это происшествие изрядно снизило цену, да разборки с полицией оптимизма не добавили. Потом бывший выяснил ее новый номер телефона, и на девушку посыпались звонки и сообщения с угрозами. Несколько раз звонили даже на городской телефон и Оля начала уже дергаться от каждого звонка, а потом трубку снял Андрей, не в лучшем настроении вернувшийся из очередной командировки… Больше ей не звонили, а потом до Оли дошла сплетня, что в день того звонка шеф еще долго сидел бледный и крестился. (А Хазар всего лишь повторил, дословно и в подробностях, угрозы одного из смертников-исламистов.) Потом попала в больницу Валентина Иосифовна, а ту квартиру, в которой она сейчас жила попытались вскрыть дверь. Неудачно, оказывается она была не просто металлической, а серьезно бронированной. И замок, вроде бы так легко и просто открывавшийся ключом, так и не поддался профессионалу с отмычками. А потом началась травля. Самая натуральная, со взломом страниц в социальных сетях, кучей анонимных звонков и публикацией ее откровенных фотографий. Мужчина не забыл и не оставил ее в покое, он два месяца обдумывал и готовил месть. И теперь действовал. Последней каплей стала группа подростков, попытавшихся облапить ее в подъезде и пустая квартира… От всего этого просто расхотелось жить.

Барабанит по стеклам Дождь как будто живой Ты опять одинока, Открой, открой, открой

Хазар сам не знал, почему настолько торопился домой, что даже не остался с товарищами отпраздновать удачную операцию и повышение. Тем более не знал, почему его так напрягла закрытая дверь комнаты соседки. И только когда толкнул дверь, и понял, что она не просто заперта, а забаррикадирована изнутри мужчина ощутил страх. Даже нет, ужас! Панический ужас, что уже поздно! От сильного толчка плечом дверь слетела с петель, а комод, которым ее подперли откатился в угол комнаты. Хазар бы даже на спор не повторил тот прыжок, которым умудрился успеть к подоконнику. Прыгнуть он Оле так и не дал. Пришлось стоически вытерпеть слезы, истерику, град ударов и поток бессвязных жалоб, из которых сознание по привычке выцепляло нужные факты. А потом еще и длительное объяснение с полицией и медиками. Кто-то из соседей успел заметить девушку и вызвать все соответствующие службы. Впрочем, пара полицейских ситуацией и удостоверением Хазара прониклась и даже помогли избавить стены от фотографий, заодно профилактически надавав пинков тем, кто их расклеивал. А вот с врачами было труднее, всех суицидников положено госпитализировать, Хазар смог добиться только того, чтобы девушку устроили в ведомственную клинику МВД. Оля же слушала все это отстранено, ей было немного стыдно. Она и не подозревала, что ее сосед военный, но теперь поняла и все его командировки, и уровень физической подготовки, и привычки. И вот человек вернулся с трудной работы, а тут она со своими проблемами. Ему все это наверно смешно…

Жизнь идет где-то за стеною, А ты в плену пустоты О, как жаль, но всему виною Мечты, мечты, мечты

В клинике пришлось провести всего неделю, это только пошло на пользу. А выйдя, девушка не без удивления обнаружила у ворот своего бывшего мужчину, небрежно удерживаемого за руку ее соседом. Мужчина предпочитал, чтобы его называли Хазаром, хотя Оля так и не поняла почему.  — Хазар, а что он здесь делает?  — Это? Офис свой спасет, и шкуру заодно. Ну, говори, давай… Мужчина разразился шикарным, почти театральным потоком извинений и заверений, но Ольгу интересовало только одно.  — Чтобы я тебя никогда больше не видела, понял.  — Понял, только ремонт в твоей квартире сделаю и исчезну! Но там уже почти все, только двери и розетки остались… Хазар фыркнул, отпустил свою очередную жертву и взял под руку Ольгу. У него оставалось совсем немножко времени, а женщину еще надо было уговорить остаться в их с Валентиной Иосифовной квартире. Навсегда.  — Итак, девушка, что еще я могу для вас сделать? Может, вы мечтаете о прекрасном принце или рыцаре?  — Нет, уже не мечтаю. — Женщина неуверенно протянула ладонь и вздрогнула от наслаждения, ощутив на своей его руку. — Кажется, он у меня уже есть.