Морские песни

Широка река, глубока река Не доплыть тебе с того бережка Тучи низкие прячут лунный свет Полететь бы мне, да вот крыльев нет.

- Зачем? Сармат вздрагивает от вопроса, стремительно оборачивается, ошалело смотрит на ту, которая его задала. - Дана? Ты же уехала вчера, с Лекарем и Опером. Сама говорила про два дня выходных! - Не понадобились, все вопросы удалось решить вчера. Знакомых у меня в городе нет, делать нечего. Я лучше постреляю. Зачем ты подаешь на развод? Что так внезапно? Не из-за меня же? Наверно, в такой ситуации полагалось бы говорить, что именно из-за Даны, но нагло врать Сармат не может. Он вообще редко врет, изощренности не хватает. - Нет, не из-за тебя. Просто... Я три дня пытаюсь вспомнить, почему мы поженились. И не могу! Мы чужие люди, понимаешь? Абсолютно чужие. - Понимаю, - кивает Дана спокойно и серьезно.

Во сыром бору злой огонь кипит Конь черней чем ночь у огня стоит Бьет копытом он - ищет седока Оттолкнул тот конь наши берега.

Понимает. Она тоже успела побывать замужем и кончилось все примерно тем же - разводом. Они развелись через полтора года после рождения Пашки, развелись очень цивилизованно, остались если не друзьями, то хорошими приятелями, муж без проблем платил солидные алименты, брал Пашку на выходные, охотно обсуждал с бывшей женой футбол. Вика всегда была заядлой болельщицей, но что приемлемо для приятельницы, то совсем не подходит жене. Почему так выходит? Она осознала Сармата с первого взгляда, по фото. Именно осознала, увидела своего человека и долго еще не могла успокоить бешено стучащее сердце. Тогда же выпросила у Шумова личное дело, чтобы на первой же странице увидеть информацию о семье. Женат. Даже не удивляет, по другому быть не могло, с её-то счастьем.

Постучалась в дом боль незваная, Вот она любовь окаянная Коротаем мы ночи длинные Нелюбимые с нелюбимыми.

Сармат смотрит на Дану, пользуясь моментом её задумчивости, в другое время Вика ему не особо позволяет чего-либо. Пара вольностей на первой тренировке, потом Дана как-то мягко ухитрилась переключить его и Лекаря на помощь Оперу, даже наедине на секунду не остается ни с ним, ни с Лекарем. При этом иногда срывается, очевидно, что ей не безразлично. Он ей не безразличен. Толку? Если смотреть объективно, Татьяна намного красивей, этого не отнимешь. Но Дана - это Дана. Будто завороженный изучает Сармат высокие скулы, яркие губы и внезапно спокойные сейчас глаза. И окончательно понимает, что не сможет прийти домой и лечь с женой в одну постель. Потому что не приучили его родители спать с посторонними, строго воспитали. А Таня все же осталась посторонней, несмотря на пять лет брака. Как так-то?

Черная вода далеко течет, Унесло весло, да разбило плот. Были ласточки - стали вороны, Рано встретились, поздно поняли.

- Пиво будешь? - внезапно спрашивает Дана, прерывая как собственные, так и его размышления, - темное, под фисташки? - Буду, - не думает кокетничать Сармат, - люблю темное. - Я так и подумала. По дороге купила. - Ты специально сюда ехала пивом меня напоить? - Нет, поговорить. Но уже не о чем. Ты не разведешься, я не буду любовницей. Все так и останется, что же теперь делать. - Почему не разведусь? - спрашивает Сармат с легкой, почти неощутимой обидой в голосе, одновременно наблюдая, как Дана ловко сервирует тумбочку, стоящую между двух кроватей. Другой мебели нет, казарма обставлена предельно аскетично и очень давно. К супружеской измене место не располагает тоже, на этих кроватях и во сне повернуться страшно, что уж говорить о минимальной активности, а пол бетонный. Даже рядом не сесть, да и черт с ним. Вика права. Чудовищно и необратимо права, им не быть вместе, даже если он всё-таки дойдет до конца и оформит развод. Потому что...

Двери новые не сорвать петель, И одна беда стелит нам постель. Широка река, эхо долгое, Конь черней чем ночь ходит около.

Потому что в его понимании брак это бесконечное преодоление трудностей и поиск компромиссов, потому что с женой нужно есть борщ и обсужать ипотеку, а не пить молча пиво под нехитрую закусь, думая каждый о своем, но наслаждаясь уютом и покоем. Потому что отношения внутри отряда недопустимы, а отказаться от карьеры ни Дана не захочет, ни он сам. Перевестись кому-то в другое подразделение тоже не вариант, это месяцами не видеться. Потому что в двадцать лет за плечами еще ничего нет, от любви вырастают крылья и можно творить всевозможные глупости, а в тридцать пять за плечами уже груз и совсем не летается. Возможно, это не правильно... Точно, неправильно. Но это так и никуда уже не денешься. Сармат ловко открывает бутылку и горько усмехается: - Твое здоровье.

Постучалась в дом боль незваная, Вот она любовь окаянная Коротаем мы ночи длинные Нелюбимые с нелюбимыми.