Зазеркалье.

Лорел приоткрыла двери, шагнула в темноту. Мрак словно расступился перед ней. Она была похожа на богиню Кали: Лорел была целой и свободной даже тогда, когда Оливер прижимал ее к кровати и перехватывал руки, точно парализуя. О богине Кали Оливеру рассказала его «первая» отличница-выпускница, которую он завлек в кофейню и потом – в свою кровать. Девчушка открывала калитку, а Оливер, увидев ее, подумал: Лорел слишком далеко; Лорел слишком холодная, чтобы сорваться с семинара и примчать к нему, а девчушка рядом. Оливер знал: такая симпатичная серая мышка никогда не откажется от дикого секса в доме влиятельного молодого человека. Оливер улыбнулся пару раз, заказал ей карамельный латте, девчушка хлопнула глазами, и они оказались в одной кровати. Девчушка не произнесла ни слова о вечной любви; она говорила о богине-матери, о разрушении и порядке. Она говорила о Кали – освободительнице, защищающей тех, кто ее знает и любит, о ее наготе, освобождающей от иллюзий. Оливер смотрел на голую Лорел и чувствовал себя освобожденным. Лорел оперлась коленом на край кровати, прогнулась, прикасаясь грудью к телу Оливера. Он улыбнулся и попытался приподняться, но Лорел легонько толкнула его. Она светилась и была близко-близко. Оливер не видел своей кожи, только чувствовал, но замечал каждую родинку на Лорел. «Морфий подарил мне эйфорию, - шептал он, а Лорел не слушала его, прижимаясь ближе и ближе, - и, кажется, самую дурацкую суперспособность». - Ты меня любишь? – Лорел склонила голову и улыбнулась. Оливер вздрогнул. Тошнота подкатила к самому горлу, тело покрылось испариной за считанные секунды, и он отмахнулся от Лорел, как от дешевой проститутки, которых видел в своей кровати не раз. Она потеряла равновесие: упала, прижала руки к груди и посмотрела на него испуганно-отчаянно. Лорел больше не была похожа на богиню. Морфий окончательно перестал действовать. Оливер рванул в ванную. Он пытался нащупать шприц, найти заветную баночку. Пальцы на руках ходили ходуном, подводя его.Оливер никогда раньше не ощущал такого, а теперь… Словно этот вопрос был активатором. Вот он, и - держи, Олли, бери и забирай ломку во всей красе. Оливер-из-Зазеркалья смотрел на него обескуражено: захотелось закричать, разбить зеркало, чтобы стереть это сочувствие из его глаз. Сейчас было плевать на Лорел, было плевать на всех. «Зеркало» смотрело с улыбкой и общалось с ним. - Ты этого добивался, Олли? - Оливер сжал в руке шприц и кивнул голосу. Этого он и добивался: следующей дозы. Этого он и добивался: чтобы Лорел не кричала и не закатывала истерики, зная, что он спит со всеми девушками в городе. Этого он и добивался: чтобы мать махнула на него рукой, перестала надеяться, что Оливер изменится. Этого он и добивался: алкогольно-наркотической утопии. Этого он и добивался: доказать всем, какой он... - Никчемный. Оливер поднимает глаза на собственное отражение и впервые видит человека в зеленом капюшоне, протягивающего ему колчан. Видит в первый, но не в последний раз.