Сказка имеет свойство заканчиваться

      Как только над поселком забрезжил рассвет, Аласиэль дочитал последние строчки отчета и отправился на кухню готовить завтрак. На разделочном прямоугольном столе лежал бледный ангел. Его губы посинели, глаза были закрыты, а кровь уже остановилась. Но в нем еще теплилась жизнь. Слабый огонек ангельской силы не покинул его. Аласиэль вошел в помещение со своей неизменной широкой улыбкой.       Алый кинжал будто бы соткался из потоков крови в его правой руке. Все так же улыбаясь, демон с предельной осторожностью срезал кусок кожи и вырезал наружную косую мышцу живота с левого бока ангела. В процессе он весело напевал детскую песенку, заглушая слабые стоны боли. Аласиэль положил ломот мяса на разделочную доску и аккуратно нарезал на тонкие полосы, одинакового размера. Выложил на сковороду и начал обжаривать, не добавляя масло. Параллельно с этим, демон нашинковал лук и добавил к мясу, не забывая помешивать смесь. Через 3 минуты, Аласиэль разбил яйца в сковороду, добавил соли, перца и накрыл крышкой. Дожидаясь полной готовности, демон повернулся к притихшему ангелу. Тот, казалось, совсем перестал дышать. Но слабое сердце еще трепыхалось в фарфоровой чаше. Аласиэль только успел пронзить его алым кинжалом, как его завтрак был готов.       Слушая разные предложения о разделке ангельской туши, демон спокойно завтракал, иногда вставляя свои предложения. Закончив, он помыл посуду и поставил на место. Затем подошел к мертвому ангелу и, закинув тушу на плечо, отнес его в морозильную коробку.       Аласиэль собрал необходимый минимум вещей для переезда, которые уместились в одну сумку среднего размера. За мясом он решил прийти позднее. Завтра или на неделе.       Демон вышел на задний двор и огляделся. Чуть поодаль, у самой кромки леса пасся конь. Аласиэль свистнул, подзывая его. Тот тут же поднял голову и понесся ему навстречу, будто только этого и ждал. Конь был просто огромен. Под черной блестящей шкурой перекатывались сильные мышцы, от крепких копыт в стороны разлеталась трава, среди густой волнистой гривы, цвета воронова крыла, нет-нет, да и проскальзывали тонкие белоснежные пряди, будто всполохи молний на грозовом небе. Буревестник. Стихийный конь, каких осталось очень мало. Своенравный и даже дикий, слишком вольнолюбивый чтобы покориться. Он там, где хочет быть и с тем, с кем хочет. И никак иначе.

***

      Когда они впервые повстречались, Буревестник не подпускал к себе никого. В том числе и других стихийных лошадей. Он часто приходил на одну и ту же поляну, где проходила заячья тропа и росло много травы. Аласиэль, прогуливаясь, с упоением слушал истории Голосов о создании и предназначении ангелов. Демон осознал, что забрел на чужую территорию только тогда, когда Буревестник набросился на него. Тогда стояла солнечная погода, но стоило коню разозлиться, небо тот час заволокли грозовые тучи, грянул гром, сверкнула молния, стеной обрушился ливень и завыл ветер. Но это ничуть не испугало Аласиэля, а поселило в нем любопытство. Голоса наперебой начали восхищаться конем, на демона посыпалось множество фактов, историй и воспоминаний не только о Буревестнике, но и о других стихийниках.       Аласиэль открыл ему свою душу и не прогадал.

***

      Конь громко фыркнул, приветствуя друга.       - Здравствуй, Буря. Как спалось? – настолько ласково, насколько это возможно для выходца из Ада спросил Аласиэль, нежно проводя по жесткой гриве.       Буревестник вновь фыркнул, боднув лбом в плечо и тут же резво отскочив, выражая тем самым легкую обиду на друга.       - Ну, что ты, конь мой быстроногий? – мягко прошептал ему в ухо Аласиэль, вновь принявшись гладить роскошную гриву, - К чему обиды, друг мой? Неужели надо было звать тебя? Или мне стоит будить тебя посреди ночи из-за каждой небольшой заварушки, в которую я ввязываюсь? Не для этого ты был рожден, покоритель бури. Гордый сын ветра и дождя. Тот, от топота чьих копыт содрогается сама земля.       Речь лилась непрерывным потоком, тихий бархатный голос обволакивал, утягивал в вязкую трясину, будто муха тонула в мёде. Веки Буревестника тяжелели с каждым словом, мышцы расслаблялись, полностью отдаваясь в подчинение этому сладостному голосу. Но внезапно всё прекратилось. А чувство счастья и расслабленность исчезли с первым словом, звучащим до неприличия радостно и нахально:       - А я-то надеялся, что ты сможешь хоть чуть-чуть сопротивляться, Буревестник. Честно сказать, я был несколько разочарован. Зато, я поднял тебе настроение, ну, и себе заодно.        Буревестник сделал полшага в сторону от скалящегося мужчины и грустно вздохнул. Он опять попался на лестные, но хотя бы правдивые, слова и забыл о том, как хотел подшутить над Аласиэлем. Впрочем, вряд ли он позволил бы извозить себя в пыли перед первым учебным днем.       - Знаешь, Буревестник, - седлая коня, продолжил говорить светловолосый, - пока я готовил завтрак, где-то далеко в голове, мне удалось услышать чей-то разговор. Исходя из него, скучно мне не будет в ближайшее время, но и на веселье предстоящие события не тянут. Может быть ты мне задашь вопрос о будущем, милый, а то быть в неведении несколько неприятно.       Буревестник лишь качнул головой на этот монолог. То ли ему все равно на будущее, то ли поторапливал со сбруей. Взглянув в глаза коня, и не найдя там нужного ответа, Аласиэль запрыгнул в седло прежде, чем вредное существо поскакало бы без седока.