По разные стороны баррикад

ГЛАВА 4 КАК ЖЕ ТЫ МЕНЯ БЕСИШЬ ИЛИ СОВМЕСТНАЯ ЖИЗНЬ С КИОССЕ

***

— Юль, я так больше не могу! Этот идиот меня достал! Он теперь каждый гребаный день встает ровно в шесть и устраивает концерт классической музыки, а потом уходит на кухню и обязательно включает миксер или соковыжималку! Говорит, что приобщает себя к правильному питанию и музицированию, видите ли, это успокаивает! А меня нервирует! — жаловалась я подруге в телефон, меряя шагами комнату. Юлька тяжело вздохнула, обматерила Киоссе и предложила на какое-то время переехать к ней, но я, дура, отказалась, решила, что так быстро не сдамся этому деспоту, ведь наверняка он именно этого и добивается, иначе зачем ему просыпаться ни свет ни заря и мучить себя игрой на синтезаторе? Раньше ведь за ним такой тяги к музыке по утрам не наблюдалось, он вообще из любителей поспать до обеда. Что стало с Ником за это время? Может его все же подменили? — Подслушивать, конечно, нехорошо, но я все слышал. Случайно, клянусь, просто ты так кричала… — в дверном проеме появился Киоссе с наглым выражением лица. Он был в одних только серых свободных спортивных штанах, будто жил один и мог себе позволить ходить без футболки, хотя с такими кубиками себе можно позволить все, что только пожелаешь, но чего это я… Жевал зеленое яблоко и ждал, когда я начну оправдываться. Не в этот раз, милый! — Ты меня достал! — не удержалась я. — Хватит шастать без футболки, ты живешь не один! Мы договаривались! — я уже закипала от злости, но парня это забавляло, он, кажется, специально действовал на нервы своей непоколебимостью, наглостью. — Мы о многом договаривались, но кое-кто, — он интонационно выделил это слово, зыркнув на меня с особой неприязнью, — не сдерживает свои обещания. — камень в мой огород, я так понимаю. — Вот именно, Киоссе, и этот кое-кто — ты! Парень удивленно округлил глаза, после чего прыснул от смеха и откусил яблоко, не сдвинувшись с места, продолжая бесить меня одним только своим видом. Чертов кретин! Как же сильно ты меня раздражаешь! Но почему? Я и сама не знаю, хватает только лишь увидеть его, как волна ярости захлестывает с головой. Даже понять не успела, когда именно появилась эта ненависть и что послужило отправной точкой? Если в первый день совместной соседской жизни было смятение и неприязнь, то сейчас самая настоящая ненависть, доходящая до абсурда. — Неужели так сложно надеть футболку и не бесить меня? — не унималась я, чувствуя, как начинают трястись от злости руки. — Если у тебя месячные, тогда понятно, почему ты уже третий день невыносима и ведешь себя, как истеричка. — он снова откусил яблоко и облокотился о косяк, продолжая все так же спокойно наблюдать за тем, как все мое лицо заливается краской, а из ушей валит пар. — Это скоро должно закончиться. Но если все дело в отсутствии интимной жизни, то, увы, тут не поможет ничего, кроме… — Замолчи! — я вскочила с места, как ужаленная, смирив бывшего убийственным взглядом. — Моя личная жизнь тебя не касается, понятно? В горле все пересохло от ярости, кровь запульсировала в висках, сердце бешено заколотилось в груди, посылая импульсы по всему телу. Хотелось ударить этого кретина чем-то тяжелым, залепить смачную оплеуху, чтобы больше не смел даже думать о подобном, а уж говорить — тем более… — Даже в мыслях не было, — как-то равнодушно бросил брюнет, — я просто предположил, что тебе не хватает мужского внимания, и хотел предложить заняться собой. Совсем себя запустила… — сказав это, он спокойно прошел на кухню, оставив меня, совершенно разбитую и потерянную, стоять одну посреди комнаты. Удар под дых. Нож в спину. Очередной. За что он так со мной? Что я такого сделала ему, что теперь страдаю от неприятных уколов и язвительных фраз? И почему так невыносимо больно от слов когда-то любимого человека? Хотя, потому и больно… Особенно больно. Слезы моментально брызнули из глаз. Я закрыла дверь, чтобы скрыться от этого тирана и избежать лишних взглядов и вопросов, мол, все ли со мной хорошо; чтобы избежать его возможных оправданий, что он не хотел, что на правду невозможно обижаться, на то она и правда. Мне просто неприятно. Обидно. До глубины души обидно, что столько времени я слепо любила человека, совершенно этого не заслуживающего. Сейчас вдруг пришло озарение, что Никита всегда был таким невыносимым, грубым и прямолинейным, что его подменили не после свадьбы, а до… Он так умело играл роль хорошего мальчика, умеющего делать девушкам комплименты и делать их (девушек) самыми счастливыми; прикидывался романтиком, был самым нежным и ласковым, до мурашек заботливым. Он был таким только лишь для того, чтобы после самоутвердиться за счет своей заносчивости, за счет своей тупой правды, так больно ранящей. Успокоилась я не сразу, прийти в себя удалось лишь спустя часа полтора при помощи валерьянки и еще какой-то успокаивающей нервы микстурки. Как только обида прекратила душить слезами, собралась и вылетела из квартиры, словно ошпаренная. Находиться в одном доме с человеком, вызывающим рвотный рефлекс, не было никакого желания, было необходимо расслабиться и отдохнуть, именно поэтому я поспешила к Юле. Она уже была в курсе всех событий, я рассказала все по телефону, еще раз всплакнув от неприятных воспоминаний. — Поживешь у меня некоторое время, это даже не обсуждается. — заявила подруга, когда я перешагнула порог ее двухкомнатной квартиры. — За Вовчика не переживай, я его уже предупредила. Проходи на кухню, сухое полусладкое должно успокоить нервишки. — она мягко улыбнулась и повесила мою куртку на вешалку, я тем временем уже топала в сторону кухни, желая влить в себя красную обжегающую жидкость как можно скорее, чтобы отпустить неприятную ситуацию в конец. — Я ведь даже понятия не имею, почему он так со мной, понимаешь? Сам бросил, сам предложил развестись, а теперь еще строит из себя обиженного, всякие гадости говорит. — после второго бокала второй бутылки вдруг захотелось выговориться, ведь до этого разговор складывался исключительно из отвлеченных тем, совершенно не касающихся Киоссе. — Он сказал, что я отвратительная, что мне пора начать за собой следить. — Он просто козел, каких свет невидовал! Я бы на твоем месте ударила его по его смазливому личику и успокоилась уже, а лучше всего — съехала и забыла все, как страшный сон. Чего ты жалеешь потраченных денег? Себя тебе не жалко? — парировала Юлька, отчитывая меня за мою безалаберность по отношению к себе. — Съехать — все равно, что признать поражение. Он только и добивается этого. Но уж нет! На три месяца это моя квартира! Ему надо, вот пусть и съезжает! — вновь проснулся дух борца где-то в глубинах души, на этот раз, надеюсь, надолго, а не до первого равнодушного взгляда карих глаз. — С тобой бесполезно спорить. Ты отбитая на всю голову, но потом не говори, что я тебя не предупреждала. Мы чокнулись бокалами, осушив их почти мгновенно, а после прибавили музыку и стали танцевать, подпевая заученные до дыр слова знакомым голосам певцов. Неприятные воспоминания сегодняшней ситуации постепенно отпускали, вся негативная энергетика уходила во время танцев. Я уже и забыла, что это такое, избавляться от неприятных мыслей через движение. Раньше, когда занималась танцами, очень часто использовала эти приемы, но после окончания школы было совсем не до этого, родители не разрешили связывать дальнейшее обучение с хобби, еще и это дурацкое замужество, капризы Никиты по поводу того, что я слишком мало времени уделяю ему… За всем этим я совершенно забыла, что такое жить для себя и ради себя. Я потерялась и теперь ищу выход назад.

***

Проспала универ вполне осознанно, я вообще больше не хотела туда ходить, но жалость о потраченном в никуда времени брала верх, и я продолжала учиться, чтобы не расстраивать родителей и не жалеть потом еще больше, только на занятиях периодически не появлялась, не считала нужным, позволяла себе отдохнуть от всего этого кошмара, как сегодня, например. Правда, утро после веселой пьяной ночи нельзя назвать добрым, голова болела жутко, в груди разыгрался пожар. — Юля, Юль… — прохрипела куда-то вглубь комнаты, надеясь на ответ, только его не последовало, поэтому мне пришлось самостоятельно встать и дойти до кухни за заветным стаканом холодной воды. Когда цель была достигнута, я отправилась в ванную комнату, дабы принять душ и привести себя в более-менее божеский вид, потому что выглядела я ужасно. Может Никита прав и мне действительно стоило бы заняться собой? Вздор! Я и без того хорошо выгляжу! Ага, особенно сейчас. Соня, кого ты обманываешь? — Ой, ты уже проснулась? — удивилась бодрая Юля, когда я вышла из ванной, закутанная в теплый махровый халат подруги. — Выглядишь так себе, опять ревела? — спросила подруга, доставая из аптечки таблетку от головы и протягивая ее мне. — Нет, это всего лишь похмелье. Всегда удивлялась способности Смирновой после любой, даже самой адской пьянки выглядеть свежей и даже помолодевшей. Вот это действительно дар. Мне бы так. — Вижу по твоему зеленому лицу, что завтракать ты не будешь. — я лишь согласно кивнула, сглатывая неприятный комок. — Давай хоть зеленого чая налью? Помогает снимать усталость, успокаивает. — хохотнула блондинка, невзначай намекая на мое положение. — Не хочу, спасибо. Я сейчас домой поеду. — Но… — удивилась девушка, сводя тонкие брови у переносицы. — Я понимаю, что там этот идиот, но остаться у тебя я точно не смогу, Юль, Вовчик, может, и не против моего присутствия, но кому как ни мне известно, что такое приносить неудобства двум влюбленным? Смирнова послушно кивнула. Она помнит тот ужасный случай, когда мы втроем восемь месяцев назад поехали на неделю в Испанию, ребята — чтобы отдохнуть, я — чтобы набраться сил и оправиться после развода, только в итоге все получилось иначе: они успокаивали меня все дни отдыха, совершенно забыв, для чего приехали в Барселону.

***

Дорога до дома заняла около часа, около минуты я поднималась в лифте, еще около двух отчаянно пыталась отыскать ключи, а когда поняла, что оставила связку у Юли вместе с телефоном и новой помадой, стала звонить в дверной звонок, только дверь отпирать не спешили, тогда я стала стучать кулаками, позже — ногами, тщетно. Либо Никиты не было дома, что вполне логично, либо он просто не хотел открывать дверь, будто заранее зная, что это я отчаянно пытаюсь попасть домой. Ничего не оставалось делать, как сесть на ступеньку и ждать бывшего. Откуда? Понятия не имею. Сколько? Одному Богу известно. Но я ждала… Его не было достаточно долго, тогда я уже подумала, что вполне логично было бы съездить к Юле и забрать ключи, если бы не одно но… Подруга укатила к родителям за город. Все в этом мире против меня. Ходячая катастрофа. — Явление блудной дочери. — насмешливый голос Киоссе эхом отлетел от стен и впечатался в спину, звоном отдаваясь в ушах. Я ничего не ответила, лишь молча поднялась на ноги и первая зашла в квартиру, снимая с себя верхнюю одежду и обувь. Никита хмыкнул и зашел следом. — Ты что, устроила мне бойкот? — хохотнул он. — Почему тебя не было на рабочем месте? Где ты была всю ночь? — Кажется, я уже говорила, что моя личная жизнь тебя не касается. — без особой агрессии, но достаточно резко выпалила я, разворачиваясь лицом к собеседнику. — Я же не спрашиваю, с кем, я спрашиваю — где? Ты моя подчиненная, я обязан знать, почему тебя не было на рабочем месте. Сморщилась от его неприятных слов, одним своим видом показывая, как сильно он меня достал своим контролем. — Не захотела — не пошла, такой ответ тебя устроит? — Вполне, впрочем, как и тебя выговор и лишение премии. — процедил сквозь зубы и скрылся в своей комнате, запираясь на ключ. Мне удалось вывести его на эмоцию, боже мой, умереть не встать!