По разные стороны баррикад

ГЛАВА 3 ТОЧКА КИПЕНИЯ

***

Я не стала дожидаться, когда этот деспот и тиран вызовет меня к себе, поэтому сама ворвалась в кабинет, набрав побольше воздуха в легкие. Никита ничуть не удивился, увидев меня, он нахально улыбнулся и уселся на край рабочего стола, сцепив руки в замок. — Сонечка… — хохотнул он, а мне так захотелось съездить ему по лицу, что аж зубы сводило, только я сдержалась. — Что же Вас привело ко мне в кабинет? Летучка только завтра. — Вот. — протянула этому нагленышу заявление на увольнение, все еще ощущая головную боль и неприятное жжение в груди после похмелья. — Так, — Ник внимательно прочитал содержимое, вдохнул побольше воздуха и, хлопнув себя по колешкам руками, поднялся на ноги, обогнул стол и уселся на диван, закинув ногу на ногу, — подписать твое заявление мне нетрудно, дело пяти секунд, но ты уверена? — что за глупые вопросы он задает? Конечно! — Сонь, послушай, если ты думаешь, что после нашего романа я буду предвзято к тебе относиться, то очень ошибаешься! Я прекрасно понимаю разницу между работой и личной жизнью. Подумай хорошо, действительно ли тебе это надо? Пока он старался доходчиво все объяснить и переубедить меня, я жадно хватала ртом воздух, чтобы не разрыдаться от его слов. «Нашего романа…» Как же отвратительно это звучит, боже ты мой! Никогда мне еще не было так паршиво, как прямо сейчас. И из-за чего? Из-за каких-то дурацких слов! Из-за какого-то дурацкого Киоссе! Но не смей! Не смей плакать при нем, не показывай, что тебя как-то задели его слова! Роман так роман, чертов ты кретин! — Я вижу же, что ты сомневаешься. Поэтому завтра на летучке можешь дать внятный ответ, а пока — свободна. — лучезарная улыбка озарила его лицо, но на меня его приемчики уже давно не действуют, так что пусть не обольщается.

***

Смена закончилась около двух ночи, Леня вдруг предложил проводить меня, но я долго отнекивалась, пока не встретилась на выходе с новым начальником, на которого, к слову, Кристина уже успела положить глаз. Никита с кем-то мило общался по телефону, но как только заметил меня в компании с Леней, состроил недовольную гримасу и уселся в машину. Тридцать минут я выслушивала восхитительные возгласы Лени по поводу нового шефа и мысленно проклинала себя за то, что позволила этому чудику себя проводить. Никита то, Никита се, Никита, Никита, Никита… Он его знает всего несколько часов, хотя лично и не знакомился, а уже говорит, какой он классный, как много он всего сделает для бара. Ага, держи карман шире! — Спасибо, что проводил. До завтра! — попрощалась я и мигом заскочила в подъезд. Идти домой совсем не хотелось, потому что этот самовлюбленный идиот уже там, ведь на кухне горел свет и мелькала его тень. Но деваться было некуда, не ночевать же на лавочке в парке? Неуверенно преодолев последние пять ступенек, к слову, поднималась я пешком, чтобы оттянуть встречу с бывшим хотя бы на пару минут, я вошла в дом, сняла обувь и куртку и тихо-тихо, почти на носочках, отправилась в свою комнату. — Летучка завтра в десять утра, просьба не опаздывать. — раздался тяжелый голос позади меня. Я выдохнула, пройти незамеченной не получилось, а жаль. Обернулась на пятках и усталым взглядом одарила этого вампира. — У меня завтра три зачета и лекция. — выдохнула я, чувствуя, как слипаются глаза. — Я чисто физически не смогу на ней присутствовать. Никита удивленно вскинул бровь, скрещивая руки на груди. — Правила распространяются на всех! Или ты хочешь, чтобы я устроил тебе персональное совещание? — Ник, я очень устала и хочу спать. Леня мне обязательно передаст твою торжественную речь слово в слово. — Леня? Давай договоримся сразу, что личную жизнь вы будете оставлять за пределами… — но он не успел договорить свою пламенную речь, так как мой звонкий смех его перебил. Киоссе нахмурился. — Что? — Ничего. Спокойной ночи. Все так же хохоча, я прошла в комнату и буквально рухнула на кровать, мгновенно засыпая. Какой же тяжелый день…

***

Сказать, что день вновь не задался, значит ничего не сказать. Я едва не проспала на зачет, по дороге до универа меня окатила машина, еще бы, ведь на улице с самого утра шел ливень, я просидела до конца занятий в мокрой и грязной одежде, периодически подсушивая штаны и свитер в женском туалете с помощью фена (спасибо создателям, что он там вообще есть), а после — убитая и несчастная — спешила домой, ведь позвонил отец и предупредил, что сегодня они с мамой заедут на чай, заодно проверят, как я живу и чем питаюсь, поэтому, собственно, я должна успеть предупредить Киоссе, иначе неприятностей нам не избежать обоим. Дело в том, что после развода папа очень обозлился на Ника, он его, в принципе, и раньше недолюбливал, но сейчас… Боюсь даже представить, что будет, встреться они снова, да еще и на нашей с Ником кухне. Но больше всех Киоссе недолюбливает мама, только я до сих пор не понимаю, почему, ведь она так его любила, и с мамой его они были хорошими подружками… Ключевое, здесь, пожалуй, были… Мы все раньше друг другу кем-то были. Времена меняются, люди меняются. Внешне, внутренне, местами. Это, наверное, нормально. Так и должно быть. Да, пожалуй, так и должно быть. В квартиру я залетела ураганом, моля Бога, чтобы Никита был там. Только ни в одной из комнат этого тирана не было, только по звукам льющейся воды я поняла, что он в душе и более-менее успокоилась, правда, ненадолго. Родители могли заявиться с минуты на минуту, — ведь дернул же меня черт сказать, во сколько примерно я буду дома, — а этот чистюля все никак не мог отмыться и выйти, черт подери! Я трижды постучала, прежде чем войти. Крайняя мера, только и всего! Зажмурила глаза, чтобы не смущать бывшего своим присутствием, на ощупь искала, обо что можно постучать, чтобы привлечь его внимание, но промахнулась и скинула что-то продолговатое на пол, после чего это «что-то» хрустнуло и разлетелось. — Твою мать, ты что тут вообще делаешь и творишь? — проголосил Киоссе. Как хорошо, что я не видела его злого выражения лица, иначе бы точно залилась краской и чувствовала себя паршиво. — Я дико извиняюсь, что пришлось прервать твои водные процедуры, но у нас ЧП! С минуты на минуту приедут родители, мои родители, думаю, они не сильно обрадуются, когда узнают, кто поселился по соседству, поэтому смею тебя предупредить, чтобы ты заканчивал брязгаться и поживее собирался на выход из дома. — такого даже я от себя не ожидала, по правде говоря, а что уж говорить о Никите, тот, наверное, вообще опешил. После сказанного процесс пошел гораздо быстрее, уже через пятнадцать минут, одетый во все черное, Киоссе сушил волосы феном и одновременно зализывал непослушную челку назад. Спустя еще пять минут он завязывал шнурки и диктовал свой номер телефона, чтобы я предупредила его, когда уедут родители. — Позвони родителям и узнай, где они. Не хочу случайно встретиться на лестничной клетке или при выходе из подъезда. Брюнет нервно теребил телефон в руках, пока я дожидалась, когда мама ответит на входящий. С одной стороны мне было жалко парня, возможно, у него были какие-то планы или он просто хотел отдохнуть дома, а тут я гоню его прочь из квартиры, а с другой — в голове созрел план, чтобы вообще ему не звонить и провести хотя бы один вечер в одиночестве, чтобы никакого тебе Киоссе. — Мам, привет, а вы где? — в телефоне послышался странный звук и копошение, а после мама сообщила, что они уже поднимаются в лифте и уточнила номер квартиры. — Дело дрянь, — мое внимание теперь было приковано к Киоссе, — они уже едут в лифте, поэтому бегом хватай свои вещи и беги вниз по лестнице, чтобы не столкнуться. Давай, время тикает. Парень схватил куртку и пулей выскочил из квартиры, буквально слетая вниз. В этот момент лифт издал характерный звук, с шумом открылись дверки, и из кабины вышли родители с огромным сметанным тортом. — Я думал, что ты у подъезда встречать будешь. — хохотнул отец и прижал меня к себе, крепко-крепко обнимая. От него пахло вкусным парфюмом, который я подарила на юбилей в феврале, и жареными гренками и салом. Странное сочетание, но ни разу не отталкивающее, наоборот, хотелось нюхать и нюхать папу… Наверное я так сильно соскучилась за своими стариками, что даже едва не прослезилась. С мамой мы тоже обнялись, а после все вместе отправились на кухню. — В коридоре я видела мужскую обувь, ты живешь не одна? — игриво спросила мама, подмигнув, на что я звонко расхохоталась. — Да, совсем недавно заселился сосед. — Сосед? Он не пристает к тебе? Не докучает? Кто такой вообще? Я хочу с ним познакомиться, чтобы понять, что моя дочь в безопасности. — Пап, пап, спокойнее. — встрепенулась я. — Не переживай, мы с ним практически не пересекаемся, а вообще сосед хороший, славный. — если и врать, то врать до конца. — Тебе бы он обязательно понравился. — ага, конечно, даже очень понравился бы. — Андрей, ты только посмотри! — неожиданно воскликнула мама, когда открыла холодильник. — Самостоятельная жизнь только на пользу нашей дочери, смотри только, сколько продуктов. Я широко улыбнулась и закивала головой на слова матери, мол, да, я такая, еще и посуду помыть за собой могу, и приготовить что-нибудь. Хотя, на самом деле, из всего этого правдой было только про посуду. Продукты Никитины, готовить до сих пор не научилась, но пусть мама думает, что я действительно остепенилась. — Ой, ой, а это что? Суп? — глаза матери чуть на лоб не вылезли, когда она отыскала в холодильнике кастрюлю с борщом, с борщом, который, очевидно, готовил сосед, но да ладно, на сегодня это мой кулинарный шедевр. — Боже, да он еще и вкусно пахнет! — не унималась мать, а я напряглась, когда она поставила кастрюльку на стол и стала искать тарелки и половник. — Наша дочь научилась готовить, умереть не встать! — пошутил вновь отец, когда горячий ароматный суп стоял перед его носом. — Не знаю, каков на вкус, но по запаху пальчики оближешь! Они принялись поглощать творение Киоссе, я же даже не притронулась, хотя очень была голодна. Ну вот прям очень! Но понимала, что в кастрюле супа ровно на одну порцию, и она явно принадлежит не мне. Да ко всему прочему, Никита рассердится, когда узнает, кому я скормила его стряпню, да еще и присудила все лавры себе. Ужас какой! — Боже мой! Это безумно вкусно, Соня! Решено, теперь чаще будем наведываться с мамой к тебе на борщ или еще на какой-нибудь кулинарный шедевр. — сладко пропел отец, промакивая губы салфеткой. — Теперь можно и чаю с тортиком. Родители, довольные и счастливые, уехали ближе к девяти вечера, никак не унимаясь с этим треклятым борщом, а я, голодная и усталая, набрала горячую ванную с пенкой и морской солью, решила чуть-чуть расслабиться и побыть в тишине, без напряга, без криков, без споров, без Киоссе, грубо говоря. Достал он меня порядком, что аж задушить хочется. Горячая вода приняла мое продрогшее еще с самого утра тело в свой плен, приятно расслабляя. Закрыла глаза, воткнула наушники в уши и на мгновение потерялась в мире музыки. Так хорошо сейчас. Так хорошо одной. Без лишнего контроля, едких и колких фраз, без напрягающих взглядов. Вот бы так было всегда. В квартире было достаточно тепло, только после горячей воды влажная кожа по-особенному ощущала воздух. Как только я встала на мохнатый коврик, все еще помнящий ступни брюнета, мое тело моментально покрылось мурашками, но то ли от прохлады, то ли от ощущений и ненужных, нелепых воспоминаний. Замотала волосы в полотенце, сама же облачилась в теплый белый халат и довольная пошуршала на кухню. Желудок сводило от голода, во рту с утра не было и крошки (вкусный кусок торта не в счет), только в холодильнике из моих продуктов был только огурец и банка просроченного йогурта. Мда, не густо! Если бы родители только узнали об этом, то мои вещи тут же были собраны, а я перевезена в родные пенаты. — Спасибо, что сразу же позвонила. — буквально вырос передо мной Киоссе и смерил далеко не благодарным взглядом. — Прости, я… я… — я не могла подобрать нужных объяснений, но не говорить же ему правду, что я просто хотела побыть одна и отдохнуть от его занудного общества. — Ух ты! Ты съела почти весь мой суп! Ну-ка, к чему мне еще готовиться? — злился парень, обстановка накалялась. — Кажется, мы договаривались, что каждый готовит себе сам! Или тебе табличку на холодильник вешать? — Прости, пожалуйста, но только суп я твой не трогала, это все родители, они подумали, что это мои старания… — понурив голову, я чувствовала на себе прожигающий взгляд парня. — Подожди секунду… — вылетела, словно ошпаренная, с кухни в спальню, а уже через минуту стояла рядом с ничего не понимающим Никитой. — Вот, держи, — протянула ему купюру, — это за продукты, ну или за суп, как тебе больше нравится. — С ума сошла? Я не возьму с тебя деньги. Соня, убери! — Да ну, Ник, хватит благородства на сегодня, возьми деньги, ты же потратился на продукты. — Я сказал — нет! Лучше сама на эти деньги купи себе что-нибудь съедобное. И вообще, чем ты питаешься? — удивленный взгляд карих глаз просканировал меня с ног до головы, затем сменился на очень жалостливый, что аж дурно стало от всего этого. — Так, садись ешь! — он надавил на плечи так, что я буквально упала на табурет, затем поставил передо мной тарелку с его уже знаменитым супом. — Спасибо, конечно, за заботу, но я не голодна. — Да, да, а еще врать так и не научилась. Ешь! — Ну знаешь! Мне твои подачки не нужны. Каждый готовит себе сам, забыл? Так что спасибо большое, только не нуждаюсь! Ну да, вспылила. Ну да, слишком резко. Ну да, погорячилась. Только это ничего не меняет. Не нужна мне его жалость и псевдозабота, проходили уже эту стадию, хватит.