Сжигая боль

Занятие по теории завершилось, оставив итогом красного от раздражения Энакина и весьма довольного собой Петро. Но вот подошёл двенадцатый час и взглянув на индикатор времени, Скайуокер с облегчением передал бразды правления Асоке, а сам опустился на стул, утирая со лба обильно струившийся пот. Тано велела малышам становится на середину класса. После чего встала впереди всех и громко произнесла: — Начинаем практическую часть занятия, сначала отработаем стойки. Юнлинги покорно встали в линейку и с ожиданием уставились на молодую наставницу, они порядком заскучали, слушая теорию и теперь радовались возможности подвигаться, им так же нравились тренировки. — Первая стойка — правая левосторонняя — начала Асока — Мастер Скайуокер объяснил вам, что это такое, если вы все его внимательно слушали, то непременно поймёте, о чем я говорю — при этих словах девушка выразительно посмотрела на Петро, но хулиган даже не заметил этого, продолжив улыбаться. А Энакин подумал: «Ну вот, может ведь правильно назвать меня, когда хочет.» Асока перешла от слов к делу и принялась показывать стойки наглядно. Сначала она выставила вперёд правую ногу, а левую отставила назад и согнула в колене, словно опираясь на неё. Потом осторожно и вместе с этим стремительно и ловко перенесла вес тела на правую и выставила вперёд уже левую ногу, тем самым выполнив перемещение. Одну руку при этом опустила вдоль тела, в другой она словно держала меч, изображая удар. Это получилось легко и изящно, Энакин невольно залюбовался ею, он был искренне удивлён, обнаружив подобную грацию у внешне угловатой и не слишком женственной тогруты. Юнлинги повторили за ней, у всех получилось по-разному. Лучше всего получилось у Катуни и Затта, но вот Гунджи слишком медлил, а Петро, наоборот, был слишком резок и тороплив в движениях. — Петро, не забегай вперёд, противник может обернуть это тебе в минус — предупредила она мальчика, прежде, чем перейти к следующему разъяснению. Вскоре тогрута совсем расслабилась и урок пошёл сам собой. Детей она любила и хорошо находила с ними контакт, особенно с малышами-сиротками, которые всегда стремились к вниманию и ценили малейшую каплю привязанности. Впрочем, младшая группа тоже довольно быстро освоилась в присутствии Асоки и перестала стесняться её, хотя, Петро стеснение вообще было несвойственно. Вот и теперь, бойко перемещаясь из стоек, он возбужденно размахивал руками и выкрикивал какие-то присказки, понятные только ему, часто толкая остальных и наступая им на ноги. Мальчик не обращал внимание на возмущение друзей и предупреждающие возгласы наставников. Однако, к слову сказать, получалось у него весьма хорошо, только вот лишняя эмоциональность существенно осложняла дело. — Петро! Немедленно прекрати скакать, иначе поставим в угол до конца обеда — не выдержал Энакин, когда во время отработки очередного перемещения на его ногу опустилась другая, маленькая, обутая в тяжёлый кожаный ботинок на толстой подошве. Это заставило наглеца ненадолго затихнуть, но когда дело дошло до отработки ударов снова пришёл в состояние азарта. — Самый первый и основной элемент, без которого невозможен не один удар — это кручение, сейчас вы увидите, что это такое — Асока не знала, изучали они это или нет, но основывалась на том, как в своё время это всё объясняли ей. Малыши, как по команде, взяли мечи и повторили за наставницей. — Катуни, крути посильнее, не бойся никого задеть — посоветовала Асока стеснительной девочке, стоявшей последней в ряду. Катуни отступила на пару шагов и отведя руку на расстояние от тела, начала раскручивать меч в руке, почти не роняя его, постепенно получалось всё лучше. Тано с удовлетворением посмотрела на остальных учеников и отметила, что все они, в общем-то, справлялись хорошо. Меч изящно вращался в руке Ганоди, был почти не виден у Затта, даже Биф, всегда немного апатичный и тот проявил неплохой темп, Гунджи опять немного медлил, однако к качеству выполнения элемента придраться было нельзя, оставался лишь Петро... Но стоило Асоке подумать о нем, как вдруг до её слуха донёсся громкий, полный боли рёв, а нос почувствовал сильный запах паленой шерсти, следом послышался не менее трагичный возглас: — Гунджи, прости, я не хотел. Голос принадлежал Петро и Асока мигом устремилась к нему, увиденное поразило: в левом углу стоял испуганный Петро с глазами, полными слез, разом растерявший былую наглость, а чуть в стороне, привалившись к стенке, находился Гунджи, который отчаянно ревел и держался за левый бок, шерсть на нем была опалена, от неё шёл дым. Асоке хватило секунды, чтобы понять, что случилось, она подошла к вуки и слегка приобняв отвела в сторону и усадив на стул, мягко убрала лапу с его бока. — Не переживай, дорогой, ты ни в чем не виноват — сказала она и рассмотрела ожог. Он оказался довольно сильным, словно прикосновение клинка было длительным и удар нанесли с близкого расстояния, впрочем, так оно и было. А в это время Энакин, так же поспешивший на место происшествия, громко ругаясь, отчитывал Петро: — Ты совершенно неуправляем! Для тебя нет ничего ценного! Тебе плевать даже на своих товарищей! — кричал он, тряся его за шиворот. Этот несносный мальчишка умудрился за одно утро достать его сильнее, чем Магистр Кеноби за год. — Отпустите меня, я больше не буду! Я не хотел этого, правда! — отбивался несчастный Петро, отчаявшись вырваться из железной хватки Рыцаря-Джедая. Ему было тяжело и стыдно, однако, сдавать тоже не хотелось. Между тем, Энакин, устав трясти, схватив хулигана за ухо и потащил в сторону, где сидели Асока и Гунджи. — Что мне с ним делать? — спросил он устало, борьба с крикуном успела его доконать. — С ним разберёмся позже, сначала позови Артура, он сейчас в медкорпусе — велела Асока, одновременно пытаясь определить серьёзность ожога. Вуки рычал и скрипел зубами от боли, было понятно, что своими усилиями тут не справится. Тано рассудила правильно, решив вызвать ни кого иного, как падавана Артура, он был хорошо знаком детям, они доверяли ему и совсем не боялись. Тот, едва услышав, что случилось, быстро прибежал в учебную и присел около Гунджи, возле которого сидела Асока и гладила его по голове, чтоб тот успокоился и дал себя осмотреть. — Дааа, Лохматик, ты снова набедокурил — присвистнул парень, разглядывая повреждение — Это где же ты умудрился? — «Я сам...когда тренировались» — пробормотал он неуверенно, Гунджи был по натуре добрым и отзывчивым, он не любил, когда кому-то из-за него было плохо и поэтому решил не закладывать Петро. Но тот услышал и вырвавшись от Энакина, подбежал к стулу. — Падаван Артур, это я виноват, когда мы выполняли прокрутку, я стал слишком сильно размахивать руками, Падаван Асока просила меня этого не делать, но я не послушался и задел Гунджи. Не ругай Падавана Асоку и Магистру Йоде скажи, чтоб не ругали, она не при чем, я виноват, вот меня одного пусть и наказывают — зачастил Петро, пряча глаза, полные слез — И спаси Гунджи, пусть он поправится! — Ну, что ж, Петро, я искренне рад, что ты раскаялся, но этого не достаточно, чтобы искупить вину — начал Артур, ощупывая края ожога вуки, который вцепился в руку Асоки и не отпускал её. — Гунджи, прости меня! Мне правда очень стыдно, я больше не буду так! — выкрикнул Петро, опустившись на колени перед стулом. — «Не страшно, это бывает, надеюсь, пороть будут несильно» — улыбнулся Гунджи, сквозь боль. — Порют у Ситхов, а тебя заставят неделю мыть полы в учебных комнатах и мыть посуду после обеда, а после учить наизусть схему строения светового меча — ответил Артур — Ну пошли, Лохматик, будем устранять твою поломку — сказал он уже вуки, вдвоём с Асокой помогая ему встать. — Останься с ним и доведи случившееся до сведения Мастера Йоды — сказала Асока Энакину, указывая на Петро,— после найди меня в медкорпусе, я не смогу пока оставить мальчика. После этих слов трое вышли, а Скайуокер набрал номер Мастера Йоды. *** В медкорпусе Гунджи провели в приемное отделение и уложив на банкетку в кабинете дежурного, прежде всего спросили, что предшествовало произошедшему. Асока в двух словах пояснила, а Артур попросил у врача разрешение помогать. Гунджи не сопротивлялся, а только покрепче схватил Асоку за руку, ища у неё защиты от предстоящей боли, тогрута ощущала его волнение и как могла пыталась успокоить юнлинга. — Всё будет хорошо, просто поверь мне, да, Артур сказал, что необходимо наложить швы, но в этом нет ничего такого, что нельзя было бы вытерпеть — сказала она, гладя его по плечу. Девушка не отошла от него и тогда, когда подошёл Артур со шприцем в руке. В шприце было обезболивающее, которое он начал вводить под кожу, возле ожога. Вуки немного вскрикнул, почувствовав иглу в своём теле, но Асока поспешила спросить: — Гунджи, а расскажи мне про семью, откуда ты родом? Тано специально заговорила с ним, чтобы отвлечь и это помогло, вуки с воодушевлением начал рассказ: — «Я с Кашиика, у меня есть папа, мама и старший брат, мы жили на окраине деревни вуки, в домике на дереве, мой брат—самый лучший охотник и потрясающий стрелок, я давно их всех не видел, но мне обещали, что разрешат увидеться с ними, если я буду вести себя хорошо и сдам экзамены без пересдач.» Было заметно, что вуки скучает по дому и очень любит его, Асока же не могла рассказать ничего подобного и потому в ответ поведала историю своего появления в Храме. Гунджи тоже слушал с интересом и пока врач накладывал швы, ни разу не помешал ему, однако, никто из четверых, находившихся здесь, даже не думал, что возле дверей стоит пятый и с удивлением смотрит на них.