Сжигая боль

Энакин, сдав Петро на руки Йоде, поспешил к медкорпусу. В приемном отделении он без труда нашёл кабинет, куда отвели пострадавшего, уже и самой двери он услышал как оттуда доносится весёлый голос и не менее веселое рычание вуки. Ему стало интересно, что же там происходит и посмотрев за приоткрытую дверь, Скайуокер увидел немного непривычную картину: на небольшой белой банкетке лежал Гунджи и о чем-то рассказывал сидевшей возле него Асоке. Тогрута при этом смотрела на него совершенно иным взглядом, что он обычно наблюдал у неё. Как-то тепло и даже по-родственному, впрочем, примерно таким же был и голос. Так разговаривает мать со своим ребёнком или старшая сестра и младший брат, но так или иначе Энакин был сильно удивлён. «Вот уж не думал я, что Асока способна на это. Мне казалось, она всегда такая, какая со мной — резкая, острая, бойкая на язык, однако теперь я вижу, что она может быть и совсем другой. Почему, интересно? И что мешает ей так же общаться и с другими?» — последняя мысль влетела ему в голову неожиданно и вместе с тем ему вдруг остро захотелось, чтобы это не вуки, а он лежал сейчас на этой банкетке и говорил с Асокой о доме. Такая потребность в заботе и тепле не возникала уже давно, а сейчас подняла голову, Энакин в первый момент схватился за ручку двери, чтобы зайти в палату, но в следующий не стал этого делать, решив, что помешает двоим ученикам вести беседу. Ему даже сделалось стыдно за свой порыв и появилось другое желание — избавится от этих глупых сантиментов привычным способом. Конечно, он обещал Асоке прийти как освободится, но не сказал, однако, когда именно это произойдёт. Может и вовсе не сегодня, ведь жизнь джедая не предсказуема. «И иногда это бывает удобным, например, как сейчас» — сказал Скайуокер мысленно и отойдя от палаты, набрал на коммуникаторе номер друга: — Привет, Тимми, это Скай, ты сейчас свободен? Если да, то жду тебя через пять минут у выхода, судя по небу, вечер будет прекрасный, обидно, если он пропадёт зря, спасём его вместе? Ведь, в конце-концов спасать нуждающихся в этом — задача Джедаев! — Не вопрос, считай, что я уже на месте! — бодро откликнулся приятель и отключился. А Энакин быстро пошёл по коридору, надо было ещё заглянуть к себе и переодеться и на ходу набирал Асоку: — Шпилька, меня вызвали на задание, Тимми попросил помочь, встретимся утром, извини, что покидаю — проговорил он в динамик, задавливая неизвестно откуда взявшееся чувство вины перед ученицей. «И что это я вдруг? Мы не сиамские близнецы, чтобы повсюду быть вместе. И, кажется, я не один придумываю прозвища, Лохматик и Шпилька — неплохо звучит, прямо название для комедии» — подумалось Энакину, прежде, чем мысли обо всех учениках Храма окончательно выветрились из его головы, уступив место предвкушению предстоящего веселья. *** Первые вечерние сумерки опускались на Корусант, начинался вечер. Асока всё ещё сидела около Гунджи и слушала его бесконечные рассказы о доме и жизни на Кашиике. Пару раз к ним заглядывал Артур, а недавно принёс ужин. Сейчас они доедали его остатки. — «Вот — сказал вдруг вуки и протянул Асоке один из принесённых ему пряников, — отнеси его Петро, он, наверно, не ужинал сегодня, ему грустно, потому что его наказали.» — Хорошо, я непременно передам — улыбнулась Тано, завернув пряник в салфетку. Ей неожиданно сделалось грустно, ведь наслушавшись бесхитростных рассказов маленького юнлинга, девушка с небывалой остротой почувствовала своё одиночество. Она сама не может рассказать ничего о своей семье, по крайней мере такого непринуждённо весёлого, как Гунджи. Он мигом заметил перемену в настроении старшей подруги посмотрел на неё сочувствующим взглядом: — «Что такое, Асока? Ты из-за меня расстроилась? Не нужно, Артур сказал, что меня уже завтра выпишут. А то, что ночь придётся тут провести, так это тоже не страшно, я ведь джедай, должен учиться терпеть неудобства» — с улыбкой произнёс Гунджи. — Всё хорошо, милый, я просто подумала, что иметь семью—это так здорово, особенно когда, кроме родителей, есть ещё и брат, старший, верный союзник и защитник — стараясь оставаться весёлой, Асока умышленно представляла свои мысли таким образом, чтобы на поверхности оказались самые лучшие из них. — «Так вот почему ты грустишь, Асока, потому, что у тебя нет брата! — осенило вдруг Гунджи, который, живя в большой и дружной семье желал того же и остальным — Это действительно очень грустно, у каждого должен быть брат, но и это легко исправить!» — лицо вуки озарила улыбка, таким гениальной казалась ему его идея. — Если бы это было возможно, Гунджи, но, увы, моя семья давно в потустороннем мире и этого не исправить — вздохнула Асока, отводя взгляд. — «Ещё как, возможно, ведь если у тебя нет родного брата, то давай твоим братом буду я и Петро тоже будет, я знаю, впрочем и вся наша группа, мы так любим тебя — сказал Гунджи с искренним порывом и потянулся обнять старшую подругу, но в силу своей травмы смог это сделать только одной рукой — «Мы заступимся за тебя. Всегда.» — Спасибо тебе, мой хороший, я буду вести у вас занятия, когда Катара не сможет и просто так тоже приду — растроганно пообещала Асока, ей было приятно такое внимание, чистая и неподдельная привязанность, такая бывает лишь у детей, даже подростки уже умеют лукавить. И тут к ним снова зашёл Артур, на этот раз сообщить, что время посещений окончено и Асоке нужно покинуть медкорпус. Девушка с сожалением вышла и теперь, идя по коридору, она снова и снова перебирала в памяти разговор с юнлингом и весь сегодняшний день, она всегда любила детей и кажется теперь её приняли и младшие. Тогрута почувствовала, что в общении с малышами она чувствует себя примерно так же, как и во время тренировок, словно сбрасывала маску и на время становилась собой, её это несказанно радовало и Тано была просто преисполнена этого тихого спокойствия, однако, уже подходя к храму, который успел начать погружаться в предночную тишину, на Асоку снова навалились переживания утра. Вспомнилась стычка с Баррис, её грубые, обидные слова. «Сирота. Убогая побирушка. Тебя взяли из жалости» — прозвучало в голове. Сделалось грустно, Баррис права и этого не изменить. Чтобы хоть немного отвлечься, она решила зайти в тренировочный зал, тренировки всегда успокаивали. Асока открыла дверь зала и услышала тоненький голосок, выводивший песенку: «Человек я простой и скажу не таясь, что такой красоты не видал отродясь и теперь дня прожить без тебя мне не в мочь, это ж надо влюбился в царскую дочь.» Асока повернулась на голос и увидела Петро, ловко возившего по полу мокрой шваброй, как же она могла забыть про мальчишку? — Асока, ты почему здесь? Я уже заканчиваю — удивился мальчик, заметив в дверях позднюю гостью. — Гунджи просил тебе что-то передать — Асока протянула ему завёрнутый в салфетку пряник — И сказал, чтобы ты не думал грустить, он уже завтра будет с вами. — Спасибо, а он правда не сердится? Я так боюсь, что кого-то ещё накажут — поинтересовался Петро, быстро зажевывая пряник. — Не сердится, совсем, он тоже переживает за тебя. Давай, помогу, меня ведь тоже можно было наказать, значит и отдуваться обоим — предложила Асока и они вдвоём принялись убирать зал, справились довольно быстро, хотя и здорово устали. Петро рассыпался в благодарностях. — Не стоит, Гунджи сказал, что мы все тут братья и сестры и всегда должны помогать друг другу — сказала тогрута, присаживаясь на мат. — Он так сказал? Я ведь тоже хотел тебе предложить стать твоим братом, мне показалось, что ты иногда грустишь, тебя бывает обижают, а когда брат есть, это не так страшно становится — казалось, Петро расстроился тем, что его опередили, Асока поспешила сгладить поспешность вуки. — Кто сказал, что брат бывает только один, их может быть сколько угодно, буду считать, что у меня их два. Один весёлый, второй заводной. И оба безмерно добрые! — улыбнулась тогрута. — Я всегда за тебя вступлюсь, ты не смотри, что я маленький, я знаешь сильный какой! Магистр Йода говорит, что размер не имеет значения! — громогласно заявил Петро, начав важно расхаживать по залу, грозясь разбудить уснувших товарищей. — Он говорит правду, важнее всего какой ты в душе — ответила Асока. Внутри у неё несколько потеплело, однако это не вытеснило тяжёлые мысли и проводив Петро в спальню малышей, девушка, не заходя к себе, прошла на кухню, она была пустой, вокруг стояла тишина, это и было нужно Асоке, не знавшей, что её уединение скоро нарушат.