Сжигая боль

Асока вернулась в комнату почти в полночь. Обе соседки уже спали, а вот у неё сна не было. Недавний разговор взбудоражил сознание тогруты и ей до ужаса хотелось с кем-нибудь поделиться, и едва устроившись на своей кровати, она в первый момент глянула на Розочку. Хотелось её разбудить и рассказать про то, что сейчас узнала, но та спала так сладко, свернувшись клубочком и обняв подушку, что Тано попросту не решилась нарушить покой подруги. «Интересно, а что ей снится?» — подумала девушка, чтобы отвлечься — «Наверно, что-то хорошее и милое, если она так улыбается.» А ведь при всём при этом судьба у Алисы была очень и очень незавидная. Её семью фактически убили вражеские захватчики. Родители девушки работали на оборону Рилота и во время последнего нападения врагов они в числе остальных защищали планету от вторжения Торговой федерации и героически погибли. Алиса осталась круглой сиротой. Однако, девочке повезло, ведь на помощь оккупированной планете пришли джедаи, которые заметили Алису и забрали в Орден. Ей на тот момент было всего лишь около двух лет. Как говорили Магистры, первое время она испуганно жалась в углу и боялась всех. Чуть позже её определили в тренировочную группу и поселили в общую комнату, там она познакомилась с Асокой и те сразу же подружились, хотя и были сперва очень разные. Бойкая темпераментная Тано и робкая, зажатая Стэнсли прекрасно дополняли друг друга. Вскоре твилечка осмелела и тоже начала покрикивать на недругов, заступаясь за товарищей и за Асоку, к которой сильно привязалась. Стоило ли удивляться, что узнав что-то новое и интересное, Тано первым делом вспомнила именно про Алису. Впрочем, завтрашний день был выходным и можно было спокойно дождаться утра и поговорить, не опасаясь, что кому-то из них позвонит наставник и велит идти работать. Асока залезла под одеяло и закрыв глаза, пыталась уснуть, получалось плохо, мысли тогруты то и дело метались от канцлера к наставнику. «Канцлер. Я видела его и прежде, он часто приходил в Храм и заглядывал на тренировки в моей группе. Иногда он просто стоял и смотрел на ребят, а иногда подходил и похлопывал по плечу кого-то из юнлингов, иной раз даже меня. Я часто потом ловила себя на мысли, что жду его визитов и непременно хочу, чтобы в следующий раз он похлопал именно меня» — размышляла Асока, глядя на стену, где отпечатался небольшой квадрат света, просочившегося сквозь занавеску. «Однако о том, чтобы сидеть с ним рядом и вот так запросто разговаривать у меня никогда и мысли не могло возникнуть. Ведь кто он, а кто я? Но вот сегодня в его присутствии мне было так хорошо и спокойно, словно с кем-то близким и даже родным, даже с Магистром Пло бывает иначе...так, наверно, бывает с отцом» — подумалось ей неожиданно и она сама испугалась своего вывода. «Нет! Ты что? Быть такого не может! Твой отец—мерзавец и будь он здесь, я ненавидела бы его не меньше, чем ненавижу сейчас! Простите меня, канцлер, за то, что сравнила вас с этим уродом» — пронеслась у неё бурная покаянная мысль и настолько вывела из равновесия, что тогрута вздрогнула и едва не слетела с кровати, вовремя успев ухватиться за угол подушки. И всё равно умудрилась наделать шума, однако, Розочка, лежавшая в полуметре, даже не шелохнулась, за то проснулась и зашевелилась Баррис. — Ууу тихо вам, шушера, сами не спят и другим не дают — сонно пробурчала мириаланка, зарываясь лицом в подушку. В другое время Асока не простила бы ей таких оскорблений, но сейчас ей не хотелось ничего выяснять. «Шушера» — подумалось ей — «Ну и ну! Вот это речь у нашей аристократки, где только нахваталась такого?» Однако, она поняла, что сна не будет ещё долго, если он вообще соизволит сегодня явиться. И поколебавшись несколько секунд, тогрута медленно встала с кровати и набросив поверх пижамы халат, выскользнула в коридор. Время уже перебежало заполночь и весь свет в Храме был давно потушен, лишь уличные фонари, смотревшие в окна коридора давали небольшое освещение. Девушка медленно прошлась из одного конца в другой, при этом размышляя, удастся ли канцлеру что-то узнать про мамин дом. Ведь она рассказала ему о видениях, которые, как известно, имеют большое значение в жизни джедая. Так неужели это озеро и тот домик, возле него действительно есть на самом деле? После закралось сомнение, ведь канцлер—политик, Джедаям не следует особенно доверять им, так говорят почти все Магистры. «Но ведь никто из них так и не объяснил почему?» — не понимала Асока — «Быть может кто-то из них когда-то сделал им гадость, про которую не хочется помнить? Или девушку кто-то из них увёл» — последнее предположение пришло ей на ум благодаря первому заданию, за которое она сразу же заслужила похвалу учителя. И после этого мысли, как по команде, устремились к наставнику. Девушка вышла на лестницу и поднявшись на этаж выше, встала возле окна и глядя в ночное небо, покрытое серебристыми звёздными вспышками, невольно спросила себя: «Отчего Энакин, несмотря на нашу явную и взаимную неприязнь всё же решил взять меня в ученицы? И почему же я, испытывая к нему отнюдь не тёплые чувства, тоже ответила согласием?» Четкий ответ упорно не находился, однако, она не могла не признать, что за эти несколько дней, что длилось пока её обучение, чувства Асоки к учителю всё-таки поменялись, причём, к лучшему. Если поначалу один вид этого самодовольного зазнайки приводил её в недовольство и вызывал желание сказать ответную колкость, то теперь она увидела, что помимо бахвальства, учитель обладает и несомненными достоинствами, например, он смелый и запросто может сказать в лицо окружающим, что о них думает. Ещё никогда не допустит, чтобы с младшими товарищами что-то случилось, скорее уж сам представится под удар. Но предаться этим мыслям детально помешал странный гул в конце коридора. — Уууу — раздавалось угрожающе, многократно отражаясь от стен — Уууу — Асока повернулась на звук и едва устояла на ногах. По красной ковровой дорожке, казалось, выступая из ночной темноты, плавно шествовала странная фигура: некто высокорослый, накрытый с головы и до ног белой тканью, лишь ноги его остались на виду — они были босые и имели синевато-белый цвет. Тано ущипнула себя за плечи, но фигура и не думала исчезать. «Интересно, кто это такой? Уж не тот ли самый призрак, про которого говорил Энакин? Да вряд ли, скорее всего развлекается кто-нибудь из братии Баррис, большой злости и маленького ума. Ну держись, сейчас я тебя раскрою!» — и подумав так, Асока решительно направилась к фигуре. Незнакомец не стал предпринимать никаких действий, а лишь совершил пару шагов ей навстречу и убедившись, что жертва находится достаточно близко, опустил голову и замогильным голосом забасил: — Дух Неупокоенного Мастера идёт к тебе, детка, скорее попробуй мою конфетку. При этих звуках душа у Асоки ушла в пятки, но она старалась не сдаваться. Страх рождает гнев, гнев рождает ненависть, ненависть—залог страданий. Это известно даже юнлингам. И собрав мужество в кулак, тогрута, радуясь, что голос не дрожит, поинтересовалась: — А что будет, если я откажусь? Укусишь и превратишь в призрака? — Эээ неееет, милая, есть предложение получше! — захрипело чудовище — Я скажу всем, что ты подсматривала за мной в душе! Тано прижалась к стене и сглотнула слюну. «Так, кажется, на контакт идёт, уже что-то» — старалась она себя успокоить и поспешила закрепить успех: — А разве призраки моются? И потом, одетыми в душ не ходят — сказала Асока с улыбкой, ведь, кто знает, вдруг, если он увидит, что она добрая, то передумает кусать её. — Оооо, за это не волнуйся, принцесса — всхрипнул призрак, будто засмеялся — Это легко исправить! И после этих слов, он взялся руками за полы своего странного плаща и одним ловким движением обернул его вокруг своей головы, быстро и легко, не открывая лица. Сразу стало понятно, что под этим одеянием у незнакомца нет ничего, кроме трусов, белым пятном выделявшихся на загорелой коже. Это стало последней каплей и Асока уже не выдержала и...нет, не завопила от ужаса на весь храм, а решительно шагнула к призраку и схватилась за верхнюю часть белой драпировки, скрывавшей лицо. Когда он наматывал тряпку на голову, Тано заметила, что на оборотной стороне ткани выделялись серебристые символы—эмблема Республики. Всё это в совокупности очень напоминало занавески на этаже Магистров, ещё немного и хулиган будет обнаружен. Но каково же было удивление девушки, когда вместо ожидаемого возмущения, мнимый призрак, а вернее, кто-то из Падаванов, суетливо дернулся в сторону, освобождаясь из рук преследователя и путаясь в снова упавшем плаще, бросился назад по коридору. — А ну стой, извращенец! — крикнула вслед Асока и понеслась на ним, в какой-то момент ей повезло и девушка смогла наступить на край плаща недоумка, но тут же черёд удирать пришёл уже ей. Дело в том, что один из крючков, с помощью которых крепилась занавеска, во время последнего манёвра неудачно зацепился за то, что скрывало нижнюю часть тела ночного хулигана. И теперь, стараниями Асоки, эта самая часть наряда была сдернута почти до колен. Тут надо сказать, что по части знания мужского тела и плотских утех, Тано являлась существом непросвещенным и страшно стеснялась, когда в кто-то в её присутствии говорил об этом, а теперь ей даже не сказали, а кажется, невольно пытались показать. Этого допускать не следовало. И хрипло бросив ему: — Не поворачивайся! — кинулась по лестнице вниз, прежде, чем неизвестный понял, что жертва унеслась и забежав в свою комнату, поскорее нырнула в постель, засунула голову под подушку и накрывшись сверху одеялом, начала считать до десяти, чтобы успокоиться и постараться забыть ужасное происшествие. Вот только удасться ли ей, учитывая, что хулиган ей прекрасно известен, хотя сейчас об этом она даже не подозревает.