Сжигая боль

На оборотной стороне странного листка знакомо затанцевали буквы, в этот раз гласившие: «Рыдай над трупами, идиотка! Орать не советую, нехорошо тревожить мертвые души!» Асока помертвела. Чернила, написавшие эту записку имели не синий, а фиолетовый цвет и сами буквы имели другой вид, чем на предыдущих письмах. Игра закончилась, начались кошмары реальности. Но совсем плохо ей стало, когда взгляд приметил на одеяле знакомую узкую полоску коричневой искусственной кожи. Тано нагнувшись подобрала вещицу и мигом узнала в ней пояс Гунджи. Ладонь Асоки самовольно разжалась, роняя его на пол, она увидела, что после этого на руке остались красные пятна. — Энакин — простонала она измученным голосом — Энакин... Не сказав последней фразы тогрута начала медленно заваливаться назад, Скайуокер едва успел подхватить её и вместе с ней опустился на пол. — Их убили, Энакин, я знаю, это их кровь — прохрипела она, немного очнувшись. Юноша не знал, что сказать на это, факты уже сказали всё за него, он смог лишь обнять и покрепче прижать к себе побледневшую тогруту, которая уткнулась лицом ему в грудь и начала всхлипывать. — Не нужно плакать, этим не поможешь, пожалуйста, прошу тебя, успокойся, давай подумаем, что же произошло на самом деле — стараясь говорить спокойно произнёс Энакин, при этом не прекращая гладить её по спине. — И так всё ясно, этот район полон опустившихся личностей, мне страшно даже подумать, что они сделали с моими братьями, прежде, чем убить! Я уже представляю это и очень хочу убить себя, только бы не видеть этих страшных картин! — Асоку затрясло, она билась и громко всхлипывала. Энакин держал её крепко, но было понятно, что девушка вот-вот вырвется и пойдёт крушить подвал, чтобы найти следы преступления. Нельзя допускать, чтобы она сделала это в одиночку. Способ был один и весьма неординарный, однако, ставший вполне привычным для них обоих. И во время одного из рывков, Энакин плотнее сцепил руки на её спине и сильно притянув к себе настойчиво поцеловал. Он действовав решительно и почти грубо, не давая ей опомниться и как-то прийти в себя, его цель была—отвлечь. И это получилось. Асока постепенно перестала дрожать, но и отстраняться тоже не торопилась. Поцелуй длился около минуты и под конец Энакин заметил, что губы Асоки, напряженные от нервов и солёные от слез немного расслабились под его губами и даже, вот неожиданность, робко пытались ответить ему. Странное чувство, совсем неуместное сейчас и такое непривычное впервые постучалось в душу Скайуокера, заставляя её отзываться нежностью и желанием во что бы то ни стало спасти и защитить это маленькое существо, столь доверчиво прижавшееся к нему, доверяя свою жизнь. Впервые за всё время общения с девушками хотелось чего-то иного, чем получить удовольствие и весело провести время, однако, укорениться этому помешал тихий, сдавленный стон, донесшийся из угла. *** Оби-Ван, Тимми и Розочка в это время решительно двигались в сторону того же самого заброшенного квартала, только в противоположную сторону, туда, где были уже не дома, а заброшенный коллектор, именно там, как выяснил Тимми и находился гадкий, аморальный наёмник, бывший ещё и тем, кого боялись все малыши. Он страшно любил приставать к детям, опускаясь почти до грани педофилии. Неудивительно, что для его поимки выделили троих Джедаев и отряд корусантской полиции, дежуривший на подхвате. Все они очень спешили, ведь в таком месте, в котором он сейчас можно было запросто творить любые мерзости с кем-угодно, однако, похоже, помощь запоздала—из глубины коллектора доносились вскрики и какая-то возня. — Так, лезем тихо и по одному, иначе спугнем — велел Оби-Ван младшим товарищам. Те недовольно загудели, явно ожидая масштабного мероприятия с погонями и громкими победными выкриками. Но строгий взгляд наставника мигом усмирил обоих, заставив лишь обменяться понимающими взглядами. «Достал уже, зануда» — сказали зеленые глаза твилечки. «Привыкай, с ним всегда так» — молча ответил взгляд Тимми, выражая понимание и полнейшее согласие с невольной спутницей. «Эх, сюда бы Ская, он бы поразвлекся, ибо терпеть не может типов, подобных тому, что сейчас сидит в этой яме» — подумал юноша, собираясь проникнуть вслед за Кеноби. — Ну, что, маленькие выродки, я смотрю, ваши тупые друзья уже на месте, я чую отвратителтный запах палённого лазера и мерзких батончиков, что они жрут на обед! — послышалось из приоткрытого Оби-Ваном люка, после прозвучал более тонкий, но уверенный голос: — Да, они здесь, нас спасут, а тебя посадят, придурок! И батончики не мерзкие! Ему вторило рычание, похожее на вуки. — Я бы не был настолько уверен, сопляки! Но даже если это и так, то прежде я от души развлекусь с вами! — выдал голос первого. Розочку при этих словах затошнило, а Тимми сжал кулаки, оба узнали, чьи это были голоса. *** Стон стал громче и оба джедая устремились к его источнику и ужаснулись—в углу, забросанный каким-то старым тряпьём, валялся Артур. Светлые волосы парня склеила засохшая кровь, частично стёкшая по его виску к щеке. Он с трудом приходил в сознание. Чуть поотдаль валялся окровавленный обломок трубы. Парень хрипел и трогал рукой голову. Асока и Энакин присели возле него. Артур приоткрыл глаза и уставился на сидевших и узнав их, торопливо заговорил: — Асока...он их забрал...я привёл их сюда...мы с Катарой придумали...хотели, чтобы вы их искали и помирились,...но пришёл этот...бандит...он меня...по голове,...а их забрал... До Энакина с большим трудом дошёл смысл сказанного, Асоку же волновало только одно: где дети? Этого Артур сказать никак не мог, он повторял лишь то, что его ударил какой-то мужчина, схвативший детей. — Энакин, вызывай медиков, пусть они приедут сюда, а я останусь, нужно продолжать искать детей — решительно сказала Асока, держа Артура за руку и поддерживая ему голову. — Даже не думай, я останусь с тобой — ответил Энакин, вынимая связное устройство, при этом правый рукав его рубашки задрался и Асока увидела, что чуть выше локтя руку неровно опоясывал большой, широкий шрам, чуть возвышающийся над кожей. «Ему, что её отрезали?» — подумала она отстранённо. — Асока, глянь сюда — сказал он вдруг и когда Тано обернулась, показал ей на красный значок, валявшейся на полу, он был небольшой и изображал смеющегося ребёнка. Сомнений больше не осталось, юнлингов украл тот самый педофил, о котором ходили слухи. — Энакин, это конец, их точно убили — прошептала Асока и прижав к себе окровавленный пояс Гунджи, отчаянно зарыдала, так и не отпустив руки Артура, не замечая коммуникатора, внезапно затрезвонившего на её руке. Энакин молча сорвал его и нажав на приём, включил громкую связь. — Асока! Мы здесь, с нами всё хорошо! — прозвенел на весь подвал знакомый голос одного из братьев. — Петро! — закричала она не своим голосом — Ты как? Всё в порядке? — Так, а ну давай сюда, а то ты инфаркт сестре устроишь! — послышался на заднем плане голос Розочки — Асока, всё с твоими братишками в порядке, кроме того, что они идиоты! — сказала она уже в динамик. — Где вы??? Немедленно говори!!!! — заорала Асока, срывая голос. Артур вздрогнул и снова потерял сознание. — Средний уровень, заброшенный квартал, крайний коллектор — пропищала Алиса, испуганная тоном подруги, прежде Асока не позволяла себе так кричать. Впрочем, раньше у неё и братьев не было. *** Едва Оби-Ван отошёл на безопасное расстояние, Тимми и Розочка снова переглянулись. На этот раз они негласно договорились о небольшой импровизации. В итоге, пока Кеноби осторожно спускался в люк, оба подмигнули друг другу и хлопнув по рукам, понеслись ко второму краю прохода и активировав мечи, прыгнули вниз. Успели как раз к самому интересному — мерзкий вонючий юужан-вонг стоял над связанными испуганными детьми и с самыми грязными помыслами поправлял одному из них штаны, второй рукой пытаясь под них залезть. Мальчишка кусался и плевался, но мерзавец этого не замечал. Рыцарь и Падаван приземлились прямо возле него и мигом повалили на землю, после присели на него, страшно довольные сделанным. Уничтожающий взгляд Оби-Вана был не в счёт. Впрочем, тот действовал по ситуации и кинулся помогать юным друзьям, втроём они легко связали негодяя и бросив его в угол, вызвали корусансткую гвардию. Алиса бросилась освобождать детей. Это оказались потерявшиеся Петро и Гунджи. Первым, что они сделали, почувствовав свободу, это велели позвонить Асоке, чтобы она не волновалась. Словно она и так не волнуется. И действительно, не прошло и десяти минут, как встрепанная и раскрасневшаяся с распухшими от слез глазами, Асока впрыгнула в люк коллектора, вслед за ней вскочил и Энакин, сдав Артура медикам, они принеслись сюда. Пока дожидались врачей, Артур успел рассказать, как они с Катарой разработали план примирения друзей. В ходе него, он с двумя мальчишками должен был спрятаться в заброшенном доме и рассовав где надо записки, ждать, пока Учитель и Ученица их найдут, но всё пошло не так. К ним ворвался этот мерзкий бандюга и вырубив Артура трубой, схватил детей и куда-то увёл. Он знал, что его идут задерживать и решил не сдаваться, взяв заложников, ими оказались несчастные юнлинги. Услышав эту историю, Тано пришла в ярость и теперь, подлетев к мальчишкам начала истерично кричать и стегать их поясом Гунджи: — Уроды! Придурки! Ненавижу я вас! Вы мне больше не братья! Да чтоб вас....! — далее последовала жуткая тирада, состоящая в основном из матерных слов. Потом резко спохватилась и по очереди обнимая обоих, ощупывала их, проверяя, всё ли у них в порядке. После оттолкнула и снова начала орать. В конце-концов Энакин резко схватил её сзади и обхватил ей руки, мешая размахивать ими. Оби-Ван кивнул кому-то слева и к ним приблизился медик, взятый с собой на всякий случай, тот понял задачу и достав из сумки готовый шприц, быстро воткнул его Асоке в лопатку. Тано коротко всхлипнула и обмякла в руках учителя. — Что это с ней? Она не умрет? — спросил встревоженно Петро. — Ничего страшного, это просто успокоительное, через час она проснётся — спокойно ответил врач. После чего все отправились по своим местам—Кеноби с другими джедаями в храм, а полицейские с преступниками в участок. — Ещё и на руках её носить, не думал, что это тоже обязанность учителя — пробормотал Энакин, устраиваясь в спидере. — Завидую тебе, Скай — усмехнулся Тимми, а Розочка ничего не сказала, она думала о своём, вернее, своим этот человек ей пока ещё не был.