Сжигая боль

Как бы не хотелось Мастеру и Падавану и дальше оставаться на Шили, планете, где зародилось и расцвело их счастье, а всё-таки следующим утром им пришлось вернуться на Корусант. Но прежде они снова зашли к Сюзанне, чтобы отдать ей ключи от дома. Женщина встретила их с обычной приветливостью и даже угостила завтраком, состоящим из фруктового салата и ягодного морса. Энакин и Асока с радостью согласились. Обоим нравилось общество Сюзанны и её дочери. — Приходите сюда, когда захотите, Росси была бы недовольно, если бы я чем-то обидела её дочь — сказала пожилая женщина с тёплой улыбкой. Асока была тронута этим, впрочем и Энакин ответил радостной улыбкой. — Спасибо, мы постараемся, хотя, жизнь у нас, сами знаете какая — тяжело вздохнула Тано, понимая, что никакие отношения не освободят её от работы в Ордене. При мыслях об этом девушка нахмурилась, так не хотелось ей после лесной тишины родной планеты вновь возвращаться на шумный Корусант. — Мне настолько у вас понравилось, что думаю нашу свадьбу мы проведём именно здесь, скажите, это возможно? — на полном серьезе поинтересовался Скайуокер, отставив пустую тарелку, глотнув перед этим морса, чтобы смочить враз пересохшее горло. Асока при этих словах замерла с раскрытым ртом и секунду спустя, поняв, что именно сейчас сказал возлюбленный, широко улыбнулась. — Энакин...ты это сейчас серьёзно? — пробормотала она растерянно, не узнав собственного голоса. — Совершенно — подтвердил юноша и повернувшись к ней, хотел было начать говорить о чем-то важном, но Сюзанна жестом остановила его и поманила куда-то в сторону. — Понимаешь ли — сказала женщина, когда они пришли на кухню — У нашего народа предложение руки и сердца не делают в таких условиях. Извини, что укоряю тебя, но для тогрут брак священен. Они вступают в него только раз в жизни, повторный разрешён лишь после смерти мужа или жены, и то не раньше, чем через год. Посему предложение должно происходить в присутствии родственников обоих, иначе, союз недействителен. Если же родные отсутствуют, допустима замена на просто близких людей. Так же необходимо особое обручальное украшение, которое является гарантом одобрения союза у божеств нашей планеты. Да, это сложно, однако, традиции нарушать не следует — заключила Сюзанна и добавила — Украшение лучше заказать у определенного ювелира. Правда сейчас его тут нет, он давно работает на Корусанте, однако, я думаю, адрес его не изменился. И порывшись в выдвижном ящике стола, женщина протянула Энакину визитку, пожелтевшую от времени. На ней стояло: Исак Фром. Ювелир высшей категории. Скайуокер поблагодарил и они вернулись в комнату, где Асока как ни в чем не бывало, сидела на стуле, однако, её лицо, уткнувшееся в стол выглядело подозрительно. Энакин сел рядом и услышал сдавленный смех. Тогда он быстро приподнял её лицо за подбородок и увидел лукавую улыбку, которую та всеми силами старалась сдержать. Джедай тут же всё понял. — Значит, ты подслушивала — скорее констатировал он, нежели спросил. — Ты что такое говоришь? И ничего-то я и не подслушивала, кто виноват в том, что помимо строгих традиций у тогрут ещё и хороший слух — усмехнулась девушка, глядя на него невинным взглядом больших голубых глаз — И кстати, камни я люблю синего цвета. — Буду знать, готовься стать невестой, а после женой. И с подслушиванием завязывай. Моя жена должна быть серьёзной — усмехнулся Скайуокер, награждая Тано взглядом, полным любви. — Хорошо, с этого дня я стану именно такой, как ты хочешь, милый — усмехнулась в ответ Асока — Стану скромной и покладистой. Да, дорогой, хорошо, милый, как скажешь, любимый. И ни одного упрёка и косого взгляда! Только с одной оговоркой — ты в этом случае через месяц умрешь от скуки. Сюзанна смотрела на них с тихой радостью. Прошло уже больше двадцати лет с момента как она похоронила своего мужа, но ещё хорошо помнила как это—быть счастливой влюблённой, жаль только дочь не спешит её порадовать, упорно не хочет выходить замуж, боится повторить судьбу Росси. Жаль, а ведь она такая красивая и характер замечательный, а уж талантливая, никто на родной планете не рисовал лучше неё. Она и сейчас находилась на творческой работе, оформляла дизайн потолка у одного состоятельного жителя соседней деревни и потому не смогла попрощаться с друзьями. Пришлось Сюзанне сделать это от имени дочери. Женщина проводила их до корабля и напоследок пожелала: — Помните, счастье не терпит эгоизма, не держите его в себе, а щедро делитесь им с близкими. Обратная дорога заняла меньше времени или так только казалось, ведь когда ты счастлив, время всегда летит быстрее. В любом случае, уже к полудню Рыцарь и Падаван входили в ворота Храма. Входили уже иными, чем вышли оттуда позавчера, любой бы заметил, хотя внешне они остались такими же. Однако счастливые улыбки и ярко блестевшие глаза могут принадлежать только тем, кто любит и любим своим избранником. Впрочем, несмотря на это, сейчас им пришлось временно разлучиться и отправиться каждому по своим делам. — Прости, милая, сейчас мне нужно идти к Магистрам, спросить о завтрашнем задании, а ты отправляйся к себе и отдохни. Как твой учитель, я настоятельно велю тебе это — серьёзно сказал Скайуокер, скрывая улыбку. — Но как же так...я думала, мы сегодня куда-то пойдём — разочарованно произнесла тогрута, не желавшая теперь ни на секунду расставаться с любимым. — Я тоже не хочу уходить, но так надо — ответил Энакин более мягким тоном — Впрочем, я знаю, что тебя смягчит. И с этими словами порывисто обнял девушку и прижав к стене, крепко поцеловал в губы, не опасаясь того, что их могут увидеть. Потом они всё-таки разошлись по корпусам. Энакин направился в центральный, чтобы поговорить с Магистрами, а Асока поднялась на свой жилой этаж, в комнату, встретившую её пустотой. Хотя, судя по запаху цветочных духов, всё ещё витавшему в воздухе, Розочка ушла совсем недавно. Баррис тоже отсутствовала, впрочем, она последнее время часто куда-то пропадала и это лишь радовало. И сбросив ботинки, Асока прыгнула на кровать и вытянувшись на ней в полный рост, девушка, глядя в потолок, начала вспоминать прошедшие дни. — Сила, я так благодарна тебе за всё, что ты делаешь для меня. Я получила то, о чем мечтала долгие годы, я узнала о матери, увидела место, где она жила, и самое главное, у меня появилась взаимная любовь, такая, о которой я даже не предполагала — неожиданно вознесла Асока эту своеобразную благодарность, идущую из самого сердца. Она и правда считала сейчас, что жизнь её в данный момент счастливее, чем когда бы то ни было. — Лишь бы только не появился папаша и всё не испортил — проговорила она с непонятной досадой и встав с кровати, решила разобраться на тумбочке, чтобы как-то скоротать время до вечера. Тано быстро сгребла на покрывало всё содержимое и принялась сортировать. Вскоре всякий мусор, вроде бумажек от конфет и пустых флаконов из-под косметики полетел на пол, а всё остальное снова нашло приют в тумбочке. Последним в руки тогруты попал странный прозрачный пакет, в котором лежал какой-то листок и несколько леденцов. Недоумевая, что это такое, Тано задумчиво вынула листок и перевернув лицевой стороной, вздрогнула. Асока вспомнила, что это было такое—та самая фотография, которую она, не глядя, прихватила в заброшенной хижине таинственного Лэнга. При мыслях об этом, на ум пришло, что это имя упоминала и Сюзанна, когда рассказывала про странного незнакомца, жившего у её матери. Уж не об одном ли человеке они говорили? Впрочем и то, что изображалось на фото как нельзя лучше говорило в пользу этой версии. Судя по всему, оно было сделано дома у Росси. На нем была она сама, одетая в свободное жёлтое платье, такое же, как и на рисунке, а голову украшал венок из ромашек, на шее красовался кулон, тот самый, что сейчас был у Асоки, живот её был уже очень большой, месяц седьмой или даже восьмой, не меньше. Девушка стояла возле стола, а с левой стороны, обняв её за талию, находился высокий мужчина в сером балахоне. Лицо закрыто повязкой, вернее сказать, верхняя его часть. Но даже это не мешало заметить его трепетного отношения к спутнице. Приписка, стоявшая внизу лишь подтвердила это: «Дорогой Лэнг, мы с дочерью навсегда с тобой. Вернись живым.» — Вот он, значит, какой, мой отец — пробормотала Асока возмущённо — Ненавижу тебя, предатель! И сильно размахнувшись забросила фотографию за кровать. Она считала, что хоть отчасти отыгралась за боль своей матери. Вот только тому ли мстила?