Сжигая боль

Дорога как всегда шла через лес. Утром он показался пускай и не таким загадочным и таинственным как вечером, но тем не менее столь же красивым. Асоке тотчас же сделалось весело и она затеяла игру в прятки. Энакину пришлось порядком побегать, прежде, чем он нашёл её, невозмутимо стоявшую за ближайшим деревом, большим и широким. — Ах ты вот так! Ну смотри! Шутки с голодным мужчиной опасны для здоровья! — пригрозил Энакин, заходя за дерево сбоку, увидев прижавшуюся к стволу тогруту. Та опустила голову, чтобы спрятать улыбку. — Голодный, говоришь, так накорми себя сам, в лесу полно всего, чему надлежит быть съеденным — усмехнулась Тано, в притворном ужасе вжимаясь в ствол. — И кажется, я уже что-то нашёл — засмеялась Энакин и сгребя её в объятия, начал покрывать лицо девушки быстрыми поцелуями — Эй, а почему ты смеёшься? — спросил он подозрительно. — Да так, вспомнила нашу первую встречу. Как же сильно я тогда тебе не понравилась — пробормотала Асока, даже не пытаясь вырваться. — Ну ещё бы — ответил Скайуокер ей в тон — Облила меня коктейлем, а после вообще обматерила! Я подумал тогда, что это не девушка, а мальчишка какой-то! — Что? Ну сейчас я тебе как врежу за этого мальчишку! — Тано с угрозой занесла ладонь над его лбом, но тотчас же она оказалась поймана свободной рукой и поднесена к губам, но вместо ожидаемых поцелуев Энакин последовательно слегка прикусил каждый палец и только потом исправившись начал исследовать ладонь губами. — Ничего себе, я думала это у меня хищники в роду — хихикнула Асока и улучив момент, быстро высвободилась и понеслась по тропинке, Энакин с воплем: «А ну-ка стой, негодная!» бросился за ней следом, пока в определенный момент, наткнувшись на какую-то корягу, Асока не вскрикнула и не растянулась на траве. Энакин мигом оказался возле неё: — Эй, ты как? Не ушиблась? — спросил он встревоженно, глядя на девушку, лицо которой уткнулось в траву. — Да так, не очень, только вот встать не могу — пробурчала она, словно с набитым ртом, похоже он и правда был полон травы. И когда она наконец подняла лицо на Энакина, тот вздрогнул—губы Асоки были густо запачканы чем-то красным и блестящим. — Шпилька, ты что? Ушиблась? Зубы не выбила? — спрашивал он с тревогой, не сводя с девушки внимательного взгляда. — Всё нормально, только встать помоги, если у меня получиться — попросила Асока и протянула ему ладонь, зеленую от травы, Скайуокер схватился за неё и секунду спустя, с громким воплем оказался повален в густые заросли, разросшиеся возле тропинки. — Хахаха! Попался, который насмехался! — грозно сдвигая брови произнесла Асока, нависая над поверженным Энакином, уперев руки в землю по обе стороны от него. — Шпилька, а вот это был запрещённый приём! — обиженно бормотнул Скайуокер, досадуя на свой провал — И кстати, почему у тебя кровь на губах? — Сейчас скажу, вернее, сам догадаешься — страшным и таинственным голосом произнесла тогрута и медленно наклоняясь, начала приближаться к лицу до сих под придавленнного к земле учителя. Тот поняв, что его ждёт, испуганно задергался и смешно задрыгал ногами, пытаясь увернутся от подступающего кошмара, но вредная Асока была неумолима и с каким-то мстительным удовольствием страстно впилась в губы своего пленника, щедро пачкая и их в липкой красной жидкости. Энакин зажмурился и попытался не дышать, но инстинкт взял своё и губы сами ответили на поцелуй, готовясь ощутить соленый металлический вкус, но вскоре с большим удивлением почувствовал вместо него другой—сладкий и немного кисловатый. — Земляника! — дошло наконец до Энакина, когда Асока, вдоволь помучив свою жертву, остановилась перевести дыхание. — Точно! Я когда упала, наткнулась на целые кусты и как начала есть, что встать не смогла! — поделилась с ним Тано, прежде, чем вернуться к прерванному занятию — Советую присоединиться, иначе может не хватить. Энакина не нужно упрашивать и он быстро кинулся помогать Асоке уничтожать кисловатую землянику и к моменту, когда кустики опустели, оба напоминали главных героев вампирской саги Сумерки, страстно любимой многими Падаванами. Пришлось даже пойти умыться к лесному ручью, чтобы не напугать гостеприимных хозяек, вряд ли знакомых с собой современным кинематографом. Милли и Сюзанна оказались дома и словно как раз ждали гостей, ведь уже около двери Асока почувствовала аромат свежесваренного супа из овощей и грибов, а из трубы струился дым, говорящий о том, что печь была растоплена. Уже привычным движением Тано постучалась в стекло, казалось, женщины только её и ждали. На этот раз встретить её вышла сама Сюзанна. Похоже, женщина уже совсем поправилась и чувствовала себя хорошо. На ней было светлое платье и белый передник, покрытый мокрыми пятнами, судя по всему она только отошла от плиты. — Асока, здравствуй, рада увидеть снова — широко улыбнулась женщина, обнимая тогруту и заметив, что та пришла не одна, кивнула и её спутнику. — Похоже ты прислушалась к моему совету — шепнула Сюзанна Асоке. — Разве заметно? — удивилась девушка вслух. — Конечно, светишься как звезда — подтвердила ей пожилая женщина. — Эй! Хватит шептаться, больше двух говорят вслух! — выкрикнула Милли, выглядывая из-за плеча матери — И хватит держать таких дорогих гостей на пороге. Сюзанна тут же опомнилась и сделав рукой приглашающий жест, вошла в дом. Энакин и Асока пошли следом, уже у самого порога Милли схватила Асоку за руку и таинственно улыбаясь шепнула: — Это он, да? Тот из-за кого ты плакала? — Нет, я тот, кто не позволит ей больше этого делать. Никогда! — твёрдо ответил Энакин, слышавший их разговор. — Не хорошо подслушивать, ух я тебе сейчас! — Асока в шутку замахнулась рукой, но вдруг осеклась, вспомнив о чем-то важном, а именно о том, что не представила Энакину своих друзей. — Ловлю на слове — улыбнулась Милли, хитро поглядывая на обоих по очереди. — Кстати, это Милли, старая подруга моей мамы — поспешила Тано исправить свою оплошность — А это Энакин Скайуокер, мой наставник. — Очень рада знакомству, хотя, за старую могу и обидеться, Асока — сказала с улыбкой молодая женщина, протягивая руку юноше — А мою маму зовут Сюзанна, она тоже знала Росси — пояснила она после, когда они уже вошли в дом. Энакину явно понравилась обстановка этой простой и не очень обеспеченной семьи, по крайнем мере он ощущал себя свободно и нисколько не стеснялся. Ведь здесь никому не было дела до того Избранный ты или нет, никого не волнует, как принимает тебя общество, родовитый ты или из простого народа. Тут имело ценность только одно—душевная чистота и доброе сердце. С этим же у обоих был порядок, по крайней мере так считали обе женщины и потому сразу приняли Энакина так, словно давно уже знали и любили его. Впрочем, сам он в данный момент больше всего на свете любил дымящийся суп, наложенный в его тарелку щедрой рукой Сюзанны. Скайуокер работал ложкой, словно строительным ковшом. Асока ела медленнее, но не потому, что не хотела, даже наоборот, просто часто отвлекалась, глядя на своего любимого с умилением. Её тронуло созерцание того, как он ест. — Ой, ребята, вы такие милые, я так хочу нарисовать вас, можно? — тут же включилась Милли, никогда не расстававшаяся с небольшим блокнотом, полным самых различных набросков. — Милли, не приставай, пускай они поедят — пыталась осадить её Сюзанна, как и в прошлый раз, когда Асока приходила сюда с канцлером. И точно так же Тано сказала, что ничего страшного и Милли может начать, дав прежде обоим привести себя в порядок. — Не дам, так вы получитесь более естественными, безо всякой наигранности — возразила молодая женщина и схватив листок бумаги и цветные карандаши, начала торопливо что-то выводить. — Милли, ну я же усатая! — возмутилась Асока, увидев в зеркале, что от выпитого только что молока над её верхней губой появилась белая полоска, похожая на усы. — А я сейчас их сбрею! — оживился Энакин и не дав Асоке ответить, поцеловал её, быстро и требовательно. — Энакин! — возмутилась она через минуту — На нас же смотрят! — Ничего, мы всё понимаем — успокоила их Сюзанна, убирая со стола посуду. — Так, а теперь забудьте о том, что вас рисуют, ведите себя естественно — строго велела Милли и снова забегала по бумаге карандашом. Спустя полчаса у неё уже была готова целая серия рисунков, главные герои которых смотрели на них с широко раскрытыми от удивления ртами. Наброски были хоть и торопливыми, но удивительно натурально изображали красивого молодого джедая и льнущую к нему юную тогруту. Вот они сидят, склонившись над тарелками, потом смотрят друг на друга с улыбкой, следом целуются. Но при виде последней картинки, Мастер и Падаван прямо-таки прыснули со смеху. В тот раз Милли не стала рисовать портрет, а сделала карикатуру, изображавшую Асоку ввиде остро наточенной шпильки, стоявшей ножками вниз. Сверху помещалось украшение, чем-то похожее на лекку и монтраллы. Оба острия втыкались в нарисованную внизу эмблему древнего Ордена Ситхов. А сверху, обведённая в рамку, значилась красивая надпись: «Добро должно быть с кулаками или Избранный вышел на тропу войны.» Откуда только Милли набралась такого? — Я сама никогда не принадлежала Ордену, однако многое слышала о нем и знаю про давний конфликт. Мне Росси часто говорила об этом — пояснила Милли, когда Асока спросила её. — А почему ты назвала меня Избранным? — задала Тано новый вопрос. — Не знаю, просто твоя мама упоминала это прозвище, тоже довольно часто, ведь считалось, что именно он должен положить конец этому конфликту — пояснила она, вспомнив слова покойной подруги, успевшей узнать так много за свою недолгую жизнь. После этого Сюзанна попросила Милли помочь ей с посудой, но вместо неё пошла Асока, так как Милли вызвалась показать Энакину свои рисунки, которые Тано уже видела в прошлый визит. Скайуокер внимательно рассматривал содержимое папки, ему и правда было интересно увидеть творения художницы. — Ой! А откуда у тебя этот портрет? Ты его знаешь? — спросил он, увидев рисунок, сделанный с фотографии, найденной ею у подруги. — А ты его знаешь? Я понятия не имею кто это, нашла фотографию у Росси и решила скопировать, получилась неожиданно хорошо и я оставила — пояснила она. — Конечно знаю, это канцлер нашей республики, только здесь он молодой, лет двадцать назад был таким — ответил ей Энакин, удивляясь откуда мать Асоки могла знать Палпатина. Но тут вернулась сама Тано и просмотр продолжили уже втроём, странный рисунок больше не вспоминался, как и то, откуда взялось прозвище Избранный. Только напрасно они пренебрегли этим. Есть знания, от которых не следует отмахиваться, они ведь могут и отомстить.