теплой весны и жаркого лета.

      Май стремительно шел к концу, не давая никому спокойствия из-за учебы — точнее — ее окончания и сдачи всех долгов. Все без исключения были напряжены, немного подавлены и измотаны. Каждый по своим причинам. Разве может радовать хорошая погода за окном, когда знаешь, что на твоих плечах висит столько всего помимо почти закончившейся сессии? Наверное, нет.       Марк с Югемом находили спасение друг в друге. Встречаясь не так уж и часто, они проводили это время так, будто видятся чуть ли не в последний раз: гуляли всю ночь, покупая утром кофе в любимой кофейне Туана самыми первыми; целовались, даря друг другу столько любви, сколько было возможно дать; разговаривали, не тая абсолютно ничего и открываясь все больше.       Джинен все усерднее старался избегать Джебома. Он перестал ходить в то кафе, не ходит на их общие лекции, а, если даже и случится, что они вдруг пересекутся, Пак бежал, чуть ли не падая, и запирался в своей комнате. Юноша слишком часто прокручивал у себя в голове произошедшее не так давно и задавал себе все больше вопросов, ответов на которые найти не удавалось. И казалось, что все запуталось настолько сильно, что не распутать уже невозможно.       Пак даже уволился с работы, ведь, выходя из душа после учебы не хочется идти ровным счетом никуда, кроме как в кровать под одеяло и думать о том, где же так в жизни проебался. Теперь не проходит и ночи, чтобы Джинен, закрывшись в ванной, не думал о Джебоме, отчего можно услышать не самые приличные звуки и тихие-тихие стоны. И хорошо, что Югем уматывал куда подальше на ночь, иначе Джинен не смог бы объяснить ничего абсолютно. И как ты только докатился до этого, Пак Джинен? Так легко и сильно влюбился, позволил себе слишком много, а мог ведь просто оставаться холодным айсбергом для всех. Парень и сам жалеет обо всем том, что произошло за последние полтора месяца. Хочет забыть все, убежать от этого и не вспоминать никогда. Но другая часть Пака, совсем крохотная, желает любить и быть любимым этим самым Им Джебомом, который зачем-то пытается выловить младшего хоть где-то, продолжает писать сообщения и просит о встрече.       С виновником джиненовых страданий все не лучше: он запутался не меньше, хотя вполне ожидаемо было то, что идти к взаимным чувствам, — тяжело. Им винит себя в том, что побоялся, просто-напросто испугался признаться себе и ему. А теперь гоняйся за Джиненом в попытках объяснить свое поведение. Но кто захочет слушать глупые оправдания, когда уже сделали так больно?       Это все так странно. Потому что мама рассказывала совсем по-другому: в сказка всегда главные герои влюблялись одинаково сильно, всегда были счастливы. А в жизни ведь совсем не так. Хотя, кто сейчас вспомнит детские сказки, добрые слова мамы о том, что все будет хорошо? Все потерялись в этой суете и проблемах, отличных от неразделенной любви. И Джинен, и Джебом могли бы просто не встретить друг друга, не заговорить, а послать куда подальше, забыв благополучно о существовании друг друга. Но все с точностью да наоборот. Кто вообще знал, что между ними может вспыхнуть нечто, вроде любви? Да даже они сами вплоть до данной секунды разобраться не могут во всем том, что чувствуют, что хотят сказать или сделать. Ни один из них почему-то не подумал, что самый лучший выход — следовать чертову зову сердца, а там будь что будет.

_________________________

      — Остановись! — через весь коридор орет студент другому, который в самом конце. Изо дня в день одно и то же, как рутина, — сбегать от разговора, боясь последствий. — Пожалуйста, Джинен, подожди! — бежит так быстро, как не бежал не на одном забеге в школе. Наконец-то догнал. Джебом хватает парня за запястье крепко, так, чтобы никуда не ушел, а постарался выслушать его бредни.       — Да отъебись от меня! — Джинен отчаянно пытается вырваться, но тщетно. Подступающий ком к горлу не дает нормально наорать на наглеца. Остается сдаться, словно птица со сломанным крылом в клетке. — Ну что, что тебе от меня нужно?       — Просто послушай меня. Прошу, Нен-а, — смотрит так умоляюще и с надеждой, а младший лишь опустил глаза, как бы говоря «давай же», но Иму требуется около минуты, чтобы собраться с мыслями и начать: — Я… не хотел тогда оттолкнуть тебя. Я вообще не подозревал, что ты что-то чувствуешь ко мне. Это все так неожиданно произошло, ты и сам понимаешь, — Джебом отпустил запястье Пака, поправил его рубашку, которая чуть смялась от крепкой хватки старшего, и улыбнулся легко, совсем незаметно, — ты все прекрасно понимаешь, да ведь, Нен-а? Я такой идиот, такой идиот.       Он замолкает, не зная, чем дополнить больше свою речь о том, что поступил неправильно. Джинен не поднимает глаз, чувствуя, что вот-вот прольет слезы из-за каких-то тупых слов. Младший аккуратно берет в свои руки джебомовскую и сжимает так легонько, еле ощущаемо, но это будто прошибает Има.       — Нен-а, посмотри на меня, ну же, — другой рукой берет Джинена за подбородок и поднимает его лицо с красными от слез глазами. И даже сейчас его лицо — такое уставшее, заплаканное, даже немного опухшее — выглядит безупречно в глазах старшего. — - Я влюблен в тебя, как мальчишка, а ты плачешь тут, — смеется так по-родному, тихо и только для Джинена.       Пустой коридор университета, залитый майскими горячими лучами солнца, дает этому моменту особую атмосферу той самой теплой весны, которая принесла любовь. Все расцветает не только на улице, но и в сердцах у студентов, находящих сейчас в глазах друг друга целую вселенную и тысячи причин стоять так дальше неизвестное количество времени.       Джебом медленно наклоняется к лицу Джинена, между ними от силы сантиметр, но и он пропадает вместе с желанием растягивать это ожидание такого сладкого поцелуя. Им обхватывает талию Пака рукой, прижимает к себе сильнее и целует почти невесомо, лишь слегка сминает чужие губы своими и чувствует горячее дыхание парня. Джинен желает больше, потому проводит своим языком по губе Джебома и нагло толкается ему в рот, сплетая их языки в непонятном танце.       — Фоткай уже и пошли, а то пизды знатной отхватим, — громко шепчет Югем, стоя за углом и наблюдая за парочкой. Марк же с широкой улыбкой делает пару снимков и хватает Кима за руку, желая побыстрее убраться с места преступления и остаться незамеченными.       Лишь забежав в какую-то аудиторию, такую же солнечную, Туан позволяет себе прижать своего мальчика к стене и, ухмыльнувшись, страстно впиться в эти розовые и пухлые губы, которые совсем недавно и предложили проследить за этими двумя.       — Тут пусто совсем, — оторвавшись, Ким не сдерживает своей пошлой улыбки и скорее закрывает дверь в аудиторию. — Не желаешь продолжить?       — Это весной что угодно, малыш.

Эта теплая весна приведет их в жаркое лето.