теплой весны и жаркого лета.

      Очень раннее утро, потому не очень яркие лучи солнца потихоньку проникали в студенческую комнату сквозь не до конца задвинутые шторы. Они будто проходили по всем предметам, находящимся в комнате, решая пока что не тревожить сладко спящих парней, которые, к слову, так и продолжали обниматься, крепко прижавшись друг другу. Комната во время рассвета наполнялась таким уютом и приятной атмосферой, что не хотелось выходить отсюда никогда. Только бы прижаться к любимому человеку и дарить ленивые поцелуи.       Джебом стал просыпаться от света, который, к его сожалению, попал прямо в его сонное личико. Он жмурит глаза и переворачивается на спину, освобождая Джинена из своих объятий. Лениво потягивается и не стремиться так быстро уходить с кровати. Им осматривает комнату, освещенную не очень хорошо, но видно, что они одни. Зевает и тянется к телефону в кармане, чтобы посмотреть время. Шесть двадцать три утра. Недовольно стонет, ведь слишком рано, а уснул он вчера слишком поздно.       — Ну блять, — говорит тихо-тихо, не желая разбудить такого милого Нена. В какой-то момент в голове Джебома проскакивает мысль, что он хотел бы видеть его таким каждое утро, каждое утро в их общей кровати.       — Вали отсюда, если собираешься и дальше болтать, — недовольно шипит Джинен и вертится, не в силах найти удобную позу для продолжения сна. — Весь сон прогнал, скотина, — парень все же открывает глаза и зевает, потягиваясь. — И почему я тебя не столкнул?       — Наверное, потому, что ты прижался ко мне и мы в обнимку спали всю ночь, — самодовольно улыбается, поворачиваясь обратно к Паку.       Сам Пак лишь пихнул друга в грудь и, сам того не ожидая, несильно покраснел. Какое-то странное ощущение появилось внизу живота: ни то смущение вперемешку с симпатией к Джебому, ни то желание поскорее закончить эти «утренние ласки» и забыть произошедшее. Он перелез через все еще развалившегося на кровати Има и встал наконец на ноги. Все конечности затекли (видимо, Джебом не врал насчет объятий), потому студент принялся понемногу потягиваться и разминаться, чтобы и взбодриться, и не чувствовать дискомфорта.       — Только что хотел спать, а сейчас уже, как настоящий спортсмен, начинаешь утро с зарядки? — смеется Им и перекатывается к краю кровати, чтобы быть ближе к Джинену, и смотрит на него, не отрываясь, словно на самую красивую картину Вселенной.       — Месяц назад ты готов был убить меня за рубашку, а сейчас спишь в моей кровати.       — Все очень сильно поменялось. Вообще все.

_________________________

      Марк с таким упоением наблюдал за готовящим завтрак Югемом. Ох, все бы возлюбленные так смотрели друг на друга. Взглядом он проходил по всему телу, по всем аккуратным чертам Кима; пальцами отстукивал незамысловатую мелодию, подходящую к такой же незамысловатой песне младшего.       — У тебя замечательный голос, — Марк говорит так нежно, растягивает слова и счастливо улыбается, наблюдая за тем, как смущается Югем. Он так невинен, свеж и молод, что не хочется открывать ему плохие стороны взрослой жизни — лишь защищать в своих объятиях и дарить спокойствие поцелуями.       — Не говори так, — студент уже ставил перед Марком тарелку с омлетом и медленно заливался краской, чувствуя на себе все взгляды старшего. — Твой голос гораздо… Твой голос, он… — не успел юноша договорить, как тут же его крепко схватили за бедра и усадили к себе на колени.       Поза, конечно, смущающая, но крепкие руки Марка так нежно держат югемову талию, его глубокие глаза с такой любовью смотрят в чужие. Расстояние между ними все меньше и никто не задумывается о том, что что-то неправильно. Здесь все правильно.       Югем улыбается и берет в ладони лицо Марка, наклоняется совсем близко и касается чужих губ сначала совсем невинно, будто ребенок, но чувствуя напор старшего, целует более смело, нежно сминая губы Марка своими.

Начинайте утро с поцелуя.

_________________________

      Тем временем в другой комнате было, на удивление, достаточно спокойно: все занимались своими делами, не трогая друг друга. Джинен не спеша пил свой кофе, не разбавленный ничем, и делал пометки в своем реферате на ноутбуке, планируя позже это подправить. Джебом же по-хозяйски развалился на чужой кровати и лениво листает ленту социальной сети.       — Ты готовился? — спрашивает Пак, не отрываясь от своего занятия.       — Немного, — Им вздыхает, осознавая, что практически не готовился, а делать все сейчас — за последние два дня — бессмысленно. — Тебя и спрашивать не надо, сразу понятно — готов хоть к апокалипсису.       — Ну, к апокалипсису — нет, а вот к сессии — да, ты прав, — смеется. Паку приятны слова Джебома почему-то.       — А к чему ты еще не готов?       — Наверное, существует много всего, к чему никто быть готовым заранее не сможет. Например… — Нен прикрывает крышку ноутбука и перемещается со стула на край собственной кровати, к Джебому, — ты не был готов к этому.       Джебом и правда немного удивился, но не так, чтобы тут же расхвалить студента в правильности приведенного примера, потому решил немного поиграть:       — Ожидаемо, — довольно ухмыляется Им и чуть приподнимается, опираясь спиной о холодную стену, — не поражает, Джинен-и.       И тут в младшем что-то щелкнуло: он резко наклонился навстречу к старшему и коснулся его губ своими в каком-то смазанном недопоцелуе. Это удивило обоих, потому Джебом, широко раскрыв глаза, оттолкнул от себя парня, хоть и не сильно того хотел. А Джинен лишь разочарованно хмыкнул и поспешил вернуться к своему реферату.       — Уходи, — коротко бросает Пак, пытаясь скрыть небольшую дрожь в голосе. — Я и так слишком много тебе позволил.