Откровения старого фикрайтера

      Вы не брались за идеи, опасаясь, что ваш уровень для них невысок? Вы писали в стол, не показывая никому? Вы бесконечно переписывали и редактировали свои истории? Вы закрывали отзывы и отключали оценки для своих историй? Вы удаляли свои работы? А профиль?       Вы считали себя недостойным похвалы и внимания?       Не знаю, как конкретно ты и все остальные, но я делала всё выше перечисленное (и не раз). И делаю. Постоянно.       Я удалила очень много работ и заморозила тоже немало. Я набрала целую папку идей на гугл-диске (чтобы они ни в коем случае не исчезли без следа), и эта папка внушительная, с полностью прописанными персонажами, сюжетами и мирами. Моими. Авторскими. У меня просто не хватает мужества и смелости, понимаешь? Я боюсь. Мне страшно. Мне кажется, что мой уровень… так себе. Что вот я этот год буду писать фанфики, следующий тоже, и потом, потом, когда-нибудь, с какого-нибудь там понедельника, после окончания какого-нибудь макси. В общем, потом, и это «потом» будет не конкретно завтра, а непонятно когда.       Нерешительность, страх. Я боюсь, что истории не полюбят, мои ожидания не оправдаются, текст будет не таким, как в моей голове, итог меня разочарует. Истории никто не станет читать.       У меня нет авторского почерка. Нет стиля. Я бездарность. Возомнивших себя авторами, как я, очень-очень много. Я просто утону в этом болоте. Меня никто не заметит.       Мне так страшно. Каждый раз, когда я открываю страницу новостей и вижу отзыв, мне страшно его открывать. Я боюсь не того, что там будет критика, а… реклама издательства, спам. Я боюсь молчания. Мне страшно, что однажды я открою новости, а там будет пусто. Ни одного просмотра. Вообще.       Меня раздражает мой стиль. Я его намеренно коверкаю, пытаюсь высосать из него абсолютно всё, не оставив ничего.       Мне страшно, когда мои любимые фандомы начинают меня раздражать, когда они умирают, а интерес к ним у меня пропадает.       Мне страшно, когда я начинаю писать работу, а нажать на «опубликовать» у меня не выходит долгие несколько минут. И я бесконечно проверяю новости, особенно, когда выкладываю новую главу или небольшую историю, которая мне безумно понравилась, а… вдруг читателям не понравится?       Когда от меня отписываются, когда я не получаю внимания, мне хочется удалить всё. Вот так просто взять и удалить. Я нажимаю на кнопки, у меня спрашивают что-то вроде: «А вы хорошо подумали над своим решением?». Во мне начинают бороться «Чёрт возьми, да!» и «Не надо, дура!». Обычно выигрывает второе, но иногда побеждает первое. И потом я очень долгое время не могу писать. Просто не могу. Нет, то, что пишу в стол, я могу, а вот другие истории — не выходит. Те, что для выкладки.       У меня много черновиков. Я часто полностью переписываю главы, даже если написала уже сорок страниц. Я переписываю целые макси на триста/четыреста/и более страниц. Это какая-то зависимость — переписывать и постоянно улучшать уже готовое. Я бы сидела в своих старых работах и дальше, благо до меня дошло поставить себе условие — никогда не переписывать драбблы, мини и миди. И ещё статьи. Да, статьи даже не редактировать. Я не гуру, не корректор и не редактор, поэтому мне не стыдно.       Вообще мне не должно быть стыдно ни за что, но стыд на меня периодически нападает. Знаешь, сидишь и никого не трогаешь, тут к тебе приходит читатель, начинает шерстить профиль, находит твои старые работы, читает, оставляет за собой шлейф из лайков и отзывов, а ты… ты просто следуешь за ним и читаешь свои работы. Это, честно говоря, мазохизм, потому что накатывает такая волна стыда, что хочется либо удалить всё нах…, либо переписать и отредактировать. Это порочный круг. Мне кажется, он никогда не закончится, если только не удалить профиль и создать новый. Или перестать писать вовсе.       Но писать я бросать не собираюсь, поэтому придётся смириться с такими циклами и приступами ненависти к себе.       Или к окружающим.       Как давно вы злились на кого-либо из просторов фикбука?       У меня, например, недавно поводов было достаточно: неадекватные читатели, которым авторы по гроб жизни обязаны, целая толпа воров, вечно забегающая ко мне, авторы с фестивалей, не оставляющие отзывы или постоянно отписывающиеся абы как, авось не заметит. А ещё вечные споры о неважном и мелком.       Ты споришь, доказывая свою правоту с пеной у рта, а потом обламываешься, потому что другой человек был прав, и садишься в лужу из-за своей твердолобости. Да, и такое бывает. Но хуже всего, когда ты во всём соглашаешься и даже не отстаиваешь ни строчки из своего текста — вот настоящее авторское падение. Тебе говорят — вырежи сцену, она лишняя — и ты беспрекословно подчиняешься. На тебя давят авторитетом, какими-то знаниями и «ну-ты-и-убожество-слушай-меня!», ты слушаешь и идёшь за этими людьми, какой-то толпой, всё дальше и дальше, теряя дорогу к самому себе.       Потеря индивидуальности — вот что страшно в творчестве. Однообразие — это смерть искусства. Рамки — ограничивают, а когда ты самостоятельно вбиваешь свой текст в какую-то рамку — это настоящее преступление против собственного таланта.       Я не тот человек, который будет стоять на Красной площади с голой грудью и кричать: «Свободу соскам!». Я не стану прибивать причинное место к этой самой площади или обматываться колючей проволокой, как одеялом. Я могу по-другому кричать о том, что меня волнует — через слово, истории, персонажей.       Но почему я этого не делаю?       Потому что когда-то давно я пережила кое-что. Люди, на самом деле, часто те ещё злобные твари. Когда я училась в средней школе, меня травили, потому что я была непохожа на тех детей, которые учились со мной. Так вышло, что мне пришлось перевестись из одной школы в другую, так как мы переехали из одного района города в другой. В той школе (она была самой обычной, общей, без каких-либо уклонов) учились дети из не совсем благополучных семей. У большинства были проблемы дома. И большинство желало избавиться от этого через агрессию на других. Так получилось, что я была слабой. У меня не было там ни знакомых, ни друзей. Новенькая, одиночка, бледная, хрупкая, болезненная — идеальная мишень. В итоге, я перевелась из той школы в гимназию с углубленным изучением иностранных языков. Там у меня были друзья, а унижений и агрессии в мою сторону никогда не было, потому что и возраст был другой, и подростки, которые обучались в той гимназии, были другими, а их травля была более изощрённой. Не меня, но тех, кто отличался от них — социальное или экономическое положение не то, не такая одежда, не те увлечения, «некрасивая» уродливая внешность. Да что угодно могло стать причиной. Тебя не забивали ногами и ты не приходил с синяками по всему телу домой, но морально тебя сживали. Исключали из общества, с тобой не общались, к тебе никак не обращались, ты был пустым местом для каждого. Не груша для битья, а пустое место.       Столкнуться с таким гноблением, но уже уровнем выше, когда тебя травят не какие-нибудь озлобленные дети в пубертатном периоде, а взрослые люди, возможно, даже закон — считайте меня трусом, но не хочу, поэтому и не пишу. Смысл? Вы знаете, что за такое могут дать уголовный срок? Нет, я не про сиськи-письки, этого дерьма завались и никого не сажают. За серьёзное, прямое, за жестокий реализм, открывающий глаза на всё, что сейчас происходит. Не вот эта вся гадость, что называется «реализм», где от реализма гулькин нос — пьяный бред несостоявшегося пропагандиста, а вот настоящее нашей страны.       Исчезающие маленькие города, не потому что люди оттуда уезжают (миграция здесь малую роль играет), а потому что люди спиваются и умирают, старики выживают на крошечные пенсии, брошенные и никому ненужные, даже собственным детям, а инвалидов здесь даже за людей не считают, почему-то вменяя им стыд за то, что они такими стали. Лекарства, которые очень дорого стоят и которыми в большинстве развитых стран уже давно не пользуются, а те, что спасают жизни, например, онкологических больных, даже не сертифицированы в России и их приходится заказывать за бешеные деньги через знакомых где-то там, в том же Израиле. Что голод, холод, бандитизм, высокая смертность, халатность, коррупция — это не пустые слова, а настоящая реальность, которую сытая часть этой страны не видит, живя в своих уютных квартирках и домиках, отгораживаясь от неё, как только может.       Я бы хотела писать об этом, но не могу, потому что, из-за того, что и ещё очень много причин, о которых вы знаете и без меня. Но главная — такое читать не станут. Для читателей чтение перестало быть развитием и диалогом с самим собой. Теперь чтение — это развлечение и ещё один способ для забытья и отгораживания от такой неуютной действительности, что с их представлениями об идеале не совпадает.       Вот так и живём, повязанные по рукам и ногам своими комплексами и фобиями, потому что кандалы, рамки и клочок бумаги — всё, что нам остаётся.       Правда?